Вот мы влипли!

Читатели мои любименькие! Помните, что я говорила про две-три главы до конца? Забудьте. Ваш автор жестко упоролся с сюжета. Короче, я вчера так прикинула на листочке все оставшиеся события, и поняла, что две-три главы не получится. Их будет еще десять. В радость вам это, или в печаль, уж не знаю. Но я не хочу обрывать работу спешкой. Конечно, я все еще постараюсь закончить ее до августа, в крайнем случае, до 13 числа (я уезжаю триданцатого). Надеюсь, вы не огорчились этой новости.

***

Люси проснулась от того, как ее кто-то потряхивал за плечо. Не осознавая реальности, девушка начала отмахиваться, нечленораздельно что-то произнося. - Мама, еще чуть-чуть. – Выдохнула Люси, отворачиваясь. - Люси, проснись, - послышался смутно-знакомый мужской голос. Чья-то сильная рука не переставала теребить плечо девушки, мешая той спать. Наконец, приоткрыв глаза, Люси увидела расплывчатую фигуру. Сконцентрировав взгляд на мужчине, Люси таки полностью открыла глаза, а зрение пришло в норму. - Жерар? – Она приподнялась на кровати, удивляясь его присутствию. Люси ожидала увидеть кого угодно, но только не Жерара. - Он самый, - усмехнулся он. - Где я? – Поинтересовалась Люси, оглядывая комнату, в которой проснулась. В глаза сразу бросилась неизвестная ей ранее обстановка. Комната была намного больше той каморки, в которой они жили с Эльзой в гостинице. Правда эта комната казалась ей пустой. В глаза бросились голые стены, большой шкаф и кушетка. Больше ничего не было. - А ты не помнишь? – Жерар присел на кровать. - Я помню, что мы поехали во Францию, в твое поместье. Помню, как читали повесть «Старик и море», а потом роман «Преступление и Наказание». Ну, это книги из будущего, в вашем времени они еще не написаны, их авторы даже не родились. – Поспешила пояснить она. – Потом помню, что я проснулась. Меня Нацу разбудил. Мира тоже проснулась. А у Эльзы голова болела. Я дала ей таблетку и фляжку воды. А потом оказалось, что там была не вода, а вино. И Нацу предложил культурно его выпить. – Перечисляла Люси, попутно вспоминая, что же произошло. Внезапно воспоминания накрыли ее с головы до ног, и она взволнованно и удивленно посмотрела на Жерара. Воспоминания о том, как они выпили еще одну бутылку вина, а затем коньяк быстро посетили Люси. Она вспомнила и то, как они с Мирой поставили «диагноз» Эльзе. И, естественно, память услужливо подкинула воспоминания о том, как они вели себя перед родителями Жерара. - Вижу, ты все вспомнила. – Он перевел взгляд на зашторенное окно. - Жерар, прости. Это я во всем виновата. Так бы мы давно оклемались от одной-то фляжки, но я призвала Деву и попросила ее принести нам еще выпивки. - Не извиняйся, Люси, - улыбнулся он. - Но твои родители… - Да ладно, - он посмотрел на нее, - для отца я был лишь инструментом, с помощью которого можно вернуть нашей семье былое величие. У нас ведь нет денег, мы – обедневшая графская семья. Отец всегда стремился вернуть нашей семье состояние. И я, как он думал, буду инструментом, который поможет ему в этом. Но его надежды не оправдались, я сбежал. Уехал в Фиор, стал инквизитором. Меня больше волнует то, что о вашей выходке подумала моя мать. - Я могу извиниться перед ними прилюдно за свое поведение. - Спасибо, Люси, - ответил Жерар, вставая и направляясь к окну. Как только он распахнул шторы, яркий свет залил комнату. Люси поморщилась. – Вставай, пора ужинать. Время полшестого вечера. - Уже? – Удивилась она. - Да, собирайся. Камилла проводит тебя в столовую. – Он кивнул в сторону стоящей неподалеку служанки, которую Люси прежде не заметила. - А где Эльза? – Спросила она. - Эльза не ложилась. Она в библиотеке. – Просто ответил Жерар, направляясь к выходу. – Кстати, Люси, ты говоришь по-французски? - Нет, - удивленно ответила она. - Жаль, потому что Камилла, - он вновь взглядом указал на девушку, смирно стоявшую у кушетки, - не понимает по-английски. - Что? – Удивилась Люси. – Подожди! Я же ни слова не пойму из того, что она скажет! Жерар! – Воскликнула Люси, пытаясь остановить мужчину, спешно направляющегося к выходу. - Именно поэтому к тебе через несколько минут поднимется твой достопочтенный брат, - ухмыльнулся Жерар. На недоумевающий взгляд Люси, он поспешил пояснить, - в смысле Нацу. Люси только оставалось сидеть, выпучив глаза. Нацу? Точно, по «легенде» он ведь ее брат. Так не кстати вспомнился недавний инцидент, а особенно две очень четкие фразы, с которыми они с Нацу нещадно опозорились перед родителями Жерара, и опозорили его самого. А именно это было «сестренка, родная!» и «убери свою пьяную рожу, не дыши на меня перегаром!». Щеки Люси побагровели от стыда. От мыслей ее прервал мелодичный голос Камиллы, которая осторожно подошла к ней. В руках она держала расческу и что-то лепетала на непонятном Люси языке. - Нужно было учить французский в школе, а не баклуши бить. – Фыркнула Люси себе в укор, вставая с постели. Камилла осторожно подтолкнула ее в сторону зеркала. Люси послушно подошла и уселась на стул, стоящий напротив. Камилла тут же принялась орудовать с волосами Люси, расчесывая их, предварительно распустив. Люси послушно терпела, даже когда служанка неаккуратно выдернула волос с головы. Поспешно пролепетав извинения, Камилла сжалась, опустив глаза. Люси удивленно на нее посмотрела. - Да ладно, не так уж и больно, - протянула она, обращаясь к Камилле. Однако, служанка ничего ровным счетом не поняла, лишь послушно закивала. – Чего ты такая пугливая-то? – Поинтересовалась Люси, поворачиваясь обратно к зеркалу. Камилла восприняла этот жест, как прощение и приказ продолжить. Осторожно и чуть боязливо дотронувшись зубчиками расчески до волос своей хозяйки, служанка аккуратно провела ею по всей длине волос Люси. Когда с расчесыванием волос было покончено, Камилла уже собиралась соорудить на голове Люси какую-нибудь прическу, как в дверь кто-то постучал. Люси уже хотела встать с места, как Камилла быстро подбежала к двери и, спросив что-то на своем языке, получила ответ. Люси удивилась, узнав знакомый голос. Камилла быстро открыла дверь, впуская на порог Нацу. - Ты знаешь французский? – Удивилась Люси, вставая с места. - И это вместо приветствия? Где твои манеры, сестра? – Ехидно удивился Нацу. - Если не прекратишь этот цирк, я тебя ударю. – Фыркнула Люси. - Ладно, ладно. – Нацу подошел ближе к ней. – Ты как, голова болит? - Нет, а у тебя? - Нет, мне не впервой так напиваться. – Бодро ответил Нацу. – Кхм, Люси, - протянул он, подходя ближе к ней. – Прости меня. - За то, что предложил выпить? – Удивилась Люси. – Да ладно, я ведь поддержала тебя. И, если на то пошло, это я попросила Деву принести еще выпивки. - Я рад, что ты не злишься. - Мира уже проснулась? - Да, но Фрид сказал, что ей очень плохо. К ужину она, наверное, не спустится. У нее голова болит. - Я могу ей таблетку дать. – Люси подошла к кушетке и взяла свою сумку. – Вот, - она вытащила маленькую коробочку. - Давай, я отнесу. - Хорошо, ты ведь знаешь, как достать из упаковки таблетку? - Да, я помню, как ты дала Эльзе это лекарство. - Отлично, - улыбнулась Люси, - да, и возвращайся скорей. А то эта Камилла меня совсем не понимает. - Ахах, хорошо, - улыбнулся он, покидая комнату.

***

За ужином, на удивление, было тихо. Однако Люси эта атмосфера показалась какой-то напряженной. Конечно, ведь в гостинице «Fairy Tail» они всегда за трапезой что-то обсуждали, кто-то что-то говорил, кто-то с кем-то спорил, кто-то смеялся. За трапезами в Хвосте Феи атмосфера была другой. Она была оживленной, искренней. Здесь же чувствовался во всем порядок и правила. И Люси это угнетало. Даже, когда она прилюдно извинилась перед четой Фернандес за свое поведение и поведение своих друзей, она ничего не услышала в ответ. Наверное, так принято в высших кругах общества. Хоть Жерар и сказал, что у них теперь осталось только громкое имя Фернандес. Все были поглощены своим ужином. Никто и головы поднять не смел, как заметила Люси. Эльза молча смотрела в свою тарелку, вполне наевшись, и не решала покинуть стол. Жерар, держа осанку, пил вино. Мира, находясь рядом с Фридом, молча трапезничала, Фрид тоже молчал, не поднимая взгляд. Джувия и Грей сидели рядом друг с другом и так же молчали, держа осанку, опустив взгляд. Нацу, как заметила Люси, вел себя вполне подобающе, как настоящий аристократ. Тут Люси вспомнила, что его отец, Игнил, не последний человек по социальной лестнице. Не мудрено, что Нацу с детства обучали этикету, философии, науке, французскому и другим языкам. И Люси поражало в нем то, как Нацу мог вести себя так непринужденно с ней, или с кем-то другим из своих друзей, улыбаясь, шутя, смеясь, забывая и, парой, нарушая правила этикета. Однако, в нужный момент, как сегодня, например, он мог показать себя совершенно с другой стороны. Сейчас Нацу держался как настоящий аристократ, гордо и непринужденно. Люси в такие моменты он казался чужим. Тем самым инквизитором, коим являлся. А ей больше нравился обычный, добрый и веселый Нацу. Наконец, Валентин Фернандес встал из-за стола и удалился из столовой. Люси даже показалось, что все облегченно вздохнули. По крайней мере, она точно. Все тут же расслабились. Вивьен, мама Жерара, тут же начала спрашивать его о Фиоре, о его жизни в другой стране. Она так же интересовалась жизнью его друзей. Люси удивлялась, как такая добродушная женщина могла не сломаться под гнетом всех этих правил высшего общества? Как она мужа своего терпит-то? Нацу, как заметила Люси, тут же слегка ссутулился, и улыбнулся. Вивьен говорила на французском языке с сыном, а когда задавала вопросы, непонятно к кому обращаясь, а Люси не понимала, к кому она обращалась, ведь не знала языка, Нацу подхватывал разговор на своем идеальном французском. Как уловила Люси, говорил он без акцента. И это ее поражало. Нацу что-то весело говорил на иностранном для Люси языке, время от времени весело смеясь. Вивьен подхватывала его смех, Фрид, несомненно понимающий, о чем ведется речь, улыбался, что-то шепча Мире, видимо, перевод, и она тоже улыбалась. Грей, так же владеющий французским языком, очень редко вступал в разговор, но улыбался, когда Вивьен или Нацу шутили. Джувия, вслушивающаяся в разговор, нередко улавливала смысл, а когда что-то не понимала, Грей тихонько ей переводил. Жерар продолжался держаться прямо, однако в его жестах сквозила раскованность. Не было напряженности, как во время присутствия отца. Люси, сидя рядом с Эльзой, далеко от Нацу, повезло меньше. Ведь рядом с Люси, с левой стороны, сидела Джувия, которая и сама с трудом понимала, о чем все говорят, поэтому Грей переводил ей, когда она чего-то недопонимала. Люси этого слышать не могла. Мира, же, сидя рядом с Эльзой по правую от оружейницы сторону, вообще не понимала, о чем ведется разговор, она была в курсе тем и шуток только благодаря Фриду. Не повезло только Люси с Эльзой, которым было некому перевести то, о чем все говорят. - Походу мы тут одни нифига не понимаем, о чем они говорят, - тихо шепнула на ушко Люси, Эльза. - Ага, - ответила Люси. – Блин, вот какого хрена мы с тобой баклуши били в школе на уроках французского? - Пф, неправда, мы занимались важным делом. Если помнишь, на уроках французского ты писала свой роман, а я рисовала. – Улыбнулась Эльза. - Интересно, и каким же Макаром у нас с тобой пятерки в аттестате по этому предмету? – Фыркнула Люси, - отличницы, блин. Люси терпеливо дождалась, когда же кто-нибудь встанет из-за стола и уйдет. На удивление, это оказались Мира и Фрид. Фрид, извинившись за них двоих, прошествовал со своей «невестой» из столовой в их комнату. Люси, воспользовавшись этим, так же вылезла из-за стола, извинившись перед всеми. Вивьен, на удивление, поняла ее, и ответила на английском, правда, с небольшим акцентом, что все хорошо. Эльза тоже вылезла из-за стола вслед за Люси, и покинула столовую. Эльза удалилась в библиотеку, где она, как сказал Жерар, что-то читала. Сама Люси решила выйти на свежий воздух, прогуляться. Девушку поразил сад, который был расположен позади дома. Он был очень большим и красивым. Люси с улыбкой оглядывала местность, вдыхая аромат цветов и травы. - Люси, - позвал ее Нацу. Девушка обернулась на такой знакомый голос, и на ее лице расплылась улыбка. - Нацу. - Прости, что так получилось за ужином, - он виновато понурил голову, подходя к ней. - Ты о чем? - Ну, Грей пояснял суть разговора Джувии, Фрид переводил нашу речь для Миры, а вам с Эльзой было некому объяснить. Вы ведь не знаете французского. А я сидел далеко от тебя, и вы ничего не поняли из нашего разговора. - За это извиняешься? – Удивилась Люси. – Да ладно, я не в обиде. – Отмахнулась она. – Лучше давай прогуляемся. - Ага, - улыбнулся он ей, подходя ближе. Так они гуляли до самой темноты. Люси было с ним очень хорошо. Она не раз ловила себя на мысли, что так просто и легко ей не было ни с одним парнем никогда. Нацу ее всегда понимал, всегда поддерживал, давал советы, улыбался ей, веселил ее и радовал. И Люси это очень нравилось. В некоторых ситуациях он вел себя, как ребенок, но Люси не могла его за это осуждать, тем более ей было приятно наблюдать за его, порой, недалекостью в некоторых вещах. - Нацу, - голос Люси стал серьезней, чем когда они беседовали о погоде во Франции, о черством отце Жерара, чопорностью его самого время от времени, устоях общества семнадцатого века и двадцать первого. - Что? – Его веселье, стоило ему услышать такой тон Люси, сразу сошло на нет, сменившись обеспокоенностью и серьезностью. - Мне с тобой хорошо. – Просто сказала Люси. – Мне ни с кем не было так хорошо и так легко, как с тобой. - Спасибо, мне тоже с тобой хорошо, - ответил он как-то напряженно. - Нацу, - Люси отвела взгляд, - может тебе не очень понравится сейчас то, что я тебе скажу, но, - Люси пристально посмотрела ему в глаза, - я люблю тебя, - выдохнула она. – Мне нравится в тебе все. Твоя внешность, твоя улыбка, твои глаза, твои волосы, твой голос. Мне нравится твои советы, твое желание помочь друзьям и мне в трудные минуты, твоя ненавязчивость в этом деле, твоя искренность со мной, твоя доброта. – Люси чуть отвернулась, смотря на лепестки цветов, колыхающиеся от дуновения легкого ветерка, - я говорю тебе это, потому что, возможно, скоро у меня не будет такой возможности. Может, я умру на войне, может, принудительно вернусь в двадцать первый век. Но знаешь, - она вновь посмотрела на него, - если у меня будет выбор, я бы хотела быть с тобой. Если ты согласишься, и у нас будет возможность вместе с Эльзой и Жераром, если он, конечно, захочет, вернуться в двадцать первый век, мы с тобой вместе туда отправимся. А если откажешься, я останусь с тобой. Я готова променять комфортный и такой привычный современный мне мир на грязь и антисанитарию начала семнадцатого века, только чтобы остаться с тобой. – Закончила Люси, продолжая смотреть в теплые, серо-зеленые глаза Нацу. - Я ничего от тебя не требую, - поспешно заявила она, чуть отстранившись, - я не требую от тебя принять мои чувства и, тем более, ответить. Я просто хочу, чтобы ты знал о них. Я готова умереть на этой войне ради блага людей. Но мне бы не хотелось умирать с грузом на сердце, ничего тебе не рассказав. – Люси повернулась к нему спиной. – Спасибо, что выслушал. Заклинательница уже собиралась уйти. Она чувствовала, что поступила правильно. Не было стеснения, как об этом пишут в книжках, не было и окрыляющего чувства, о котором пишут в романах. Было… облегчение. От того, что она сказала ему об этом. И теперь Люси было все равно, примет ли он ее чувства, или отвергнет. Она любила этого человека. И она было готова принять любое ее решение. Примет он ее чувства – хорошо, не примет – больно, конечно, но она этого не покажет. Она свыкнется с его решением, примет его. Как там говорится? Если любишь – отпусти? Да, Люси была готова отпустить Нацу, если он не любит ее, или не испытывает хотя бы малость тех чувств, что испытывает она. Но она была бы счастлива, если бы он ответит на ее чувства. Согласился быть с ней. Не важно тогда, сильно бы он ее любил, или нет. Ее любви хватило бы им обоим. Раньше Люси недоумевала, как так, довольствоваться своими чувствами на двоих. Раньше ей был неизвестен смысл этой фразы, «моей любви хватит на нас обоих». Раньше она была эгоисткой в этом плане, ей нужны были ответные, и не менее сильные чувства. А теперь… теперь все изменилось. Теперь Люси была рада и от того, что просто сказала ему обо всем. И если бы он только принял ее чувства, пусть даже не испытывая ничего подобного к ней, она была бы и этому рада. Да, Люси понимала, что в таком случае, если один любит, а другой нет, ей будет тяжело. Она это прекрасно осознавала. Как в сказке ведь не бывает. Если она переживет эту войну, и Нацу согласится быть с ней, пусть, и без любви, Люси сперва будет этому очень рада. Потом они, возможно, поженятся, детей заведут. И Нацу полюбит кого-то. Если не ее, то кого-то другого. Будет ей изменять, а может, будет пить, потому что ему не будет хватать ее чувств на них двоих. А она, Люси, будет с этим мириться. Раньше она не понимала таких женщин. Да и сейчас не особо понимает. Но Люси знала, что будет с Нацу не смотря ни на что. Как бы трудно ей не было, как бы он не вел себя по отношению к ней. Она была к этому готова. Обречь себя на муки. Наверное, хорошо было бы, если б она, Люси, вернулась в двадцать первый век принудительно, без Нацу. Да, ей будет плохо, она будет ненавидеть судьбу за такое. Но тогда ей удастся избежать тех трудностей, которые ждут ее в будущем при не самом благоприятном раскладе. Ай, да пошло он все. В конце концов, Нацу, ее любимый Нацу, всегда говорил, что не нужно захламлять себе голову мыслями о будущем. Нужно жить настоящим. Сказала ему обо всем, и молодец! Люси спешно двинулась в сторону дома, как почувствовала сильные мужские руки, обнимающие ее. Люси почувствовала, как к ее спине прижался Нацу. Она чувствовала тепло его тела, его дыхание у нее на макушке, тепло и силу его рук. Ее сердце пропустило удар. - Н-нацу, - запнулась она, - т-ты чего? - Глупая Люси, - выдохнул он будничным тоном. Люси распахнула глаза от удивления. – Видимо, фантазировать о будущем у вас с Эльзой общая черта. – Усмехнулся он. – Я тебе уже однажды говорил, когда ты спала, повторю сейчас. Я люблю тебя, Люси, - просто сказал он. – Ммм, я не умею особо красиво говорить, как ты, но я бы тоже хотел быть с тобой, если это возможно. Я тебя не отпущу одну в будущее, Люси. Я пойду с тобой. Люси стояла, как громом пораженная. Минутку. Он уже говорил? В памяти вспыхнули те сны, которые она видела. Огонь, который ей снился. Такой успокаивающий и теплый. Оберегающий от кошмаров. И ветер. Ветер, который принес с шорохом листьев его тихие слова. Она тогда не поняла, не услышала, не обратила внимание. Люси улыбнулась, поворачиваясь к нему лицом. Она сама потянулась к нему, сама приподнялась на носках и, коснувшись его щеки своей ладонью, поцеловала. Легко, нежно и непринужденно. Он ответил. Осторожно, боясь напугать ее. Так же нежно и аккуратно. Люси отстранилась, размыкая их поцелуй. На ее губах застыла улыбка. - Я так рада, - выдохнула она, уткнувшись ему в грудь. Нацу улыбнулся и обнял ее. Обнял свою Люси.