Gift

Да, да, я здесь, жива;) Была жестоко предана музой и воображением, но конфликт удалось разрешить мирным путем. Надеюсь, что еще остались те, кто не отчаялся в ожидании главы, и что часть хоть немного понравится. __________ Мясники усердно раскладывают перевязанные и упакованные тушки индеек под прозрачными витринами, в пекарнях ради сладких тыквенных пирогов докрасна раскаляются печи, в универмагах выделяют отделы под одни лишь клюквенные соусы, каштаны, орехи, кукурузу, яблоки и все остальные продукты, так точно передающие и олицетворяющие собой следующий осенний праздник – День Благодарения. В городе растут счета за телефонные разговоры - взволнованные члены семей созваниваются с родственниками, желая – кто-то в большей степени, кто-то в меньшей – позвать старшие поколения на традиционное семейное застолье. Суета и толкучка, преследующая тебя на каждой улочке и в каждом супермаркете еще с начала октября, с каждым часом только лишь набирает силы: все хотят заполучить вкуснейшие пироги, которые распродаются как эскимо на палочке в жаркий день. И ты теряешься в обилии желтого, красного и коричневого, забывая все на свете, кроме того, сколько винограда должно быть на столе и какие именно бокалы стоит снять с бабушкиного пыльного – даже более пыльного, чем и сама бабушка - серванта. Так в это время года существовал весь городок Ашленд, все семьи, кроме одной – семьи Хармон. *** Большая дорожная сумка шлепнулась на кровать. Вайолет поочередно выдвигала ящики комода, копаясь в горах свитеров. - Куда ты собираешься? Девушка обернулась. В дверях стоял Тейт, глядя на нее с явным замешательством. Вайолет подавила улыбку, прикусив нижнюю губу. - Мы переезжаем. – проговорила та, засовывая в сумку вещи. Тейт открыл и закрыл рот. Его вид заставил Вайолет потерять самообладание, девушка засмеялась, присаживаясь на кровать. – Да шучу я, шучу. – хихикала та. – Видел бы ты свое лицо. Волна облегчения прокатилась по лицу юноши. Тот выдохнул, улыбнувшись, убирая волосы со лба. - Никогда так больше не шути. Вайолет пыталась унять смех. -Я уговорила родителей провести праздники в Сайлеме… -… Сайлем? – невольно перебил Тейт. – Н-но ведь твоя бабушка, она… - … но дом-то ведь остался. – Вайолет переходила от одного предмета мебели к другому, постоянно открывая створки и выдвигая ящики. - Но я думал, что День Благодарения вы проведете здесь, с нами… со мной… – с обидой в голосе произнес юноша, присаживаясь возле раскрытой сумки, не сводя глаз с прохаживающейся по комнате девушки. Вайолет ласково улыбнулась от услышанного. - Да, но ведь это семейный праздник. К тому же твоя мать недолюбливает меня, так что… - Я не хочу, чтобы ты боялась моей матери. – серьезно проговорил Тейт. - Я и не боюсь, просто… - Вайолет пыталась подобрать слов, но ничего путного не лезло в голову. -… вспомни, что все как-то связано с моим детством, с бабушкой. А этот праздник – шанс облазить весь дом, не вызывая подозрений. Я должна найти ответы, мне необходима эта поездка, понимаешь? Никто не знает, что я могу найти. – девушка кинула в сумку пару прозрачных косметичек, притащенных из ванной, и принялась возиться с молнией. - Но я не хочу, чтобы ты была там одна. – жалобно воскликнул Тейт. Вайолет улыбнулась. - Ничего не случится, со мной будут родители. К тому же сомневаюсь, что что-то произойдет вне Ашленда… - Вайолет задумчиво поджала уголок рта. - … к тому же вот, смотри… - девушка извлекла из бокового отсека сумки две книги. Тейт вскинул брови. Удивление и радость смешались на его лице. - Данте? Он выжил в потопе? Вайолет улыбнулась. - Впитавшаяся кровь теперь вяжется с сюжетом. Тейт открыл том и улыбнулся. - Ты все сюда сложила. – юноша провел большим пальцем по голубой атласной ленте, аккуратно сложенной в тайнике. - Я не бросаюсь такими полезными подарками. - А вторая… - … сказки. Точнее сборник имен. Ночь Хэллоуина очень помогла, теперь мы знаем что означает почти каждое имя, нам даже не надо ждать полнолуний, чтобы вызывать видения и пытаться уловить призрачные послания о местах происшествий. – Вайолет потерла запястье. – К тому же мне как-то не особо нравится постоянно получать увечья. - А что ты говорила про имя дочери Виллоби? - Оно означает «живая». Видишь, тебе не о чем волноваться. – улыбнулась девушка, запихивая книги обратно в сумку. - Ты же знаешь, что я все равно буду. – Тейт притянул Вайолет к себе, усаживая ту на своих коленях, гладя девушку по бедрам и талии. Вайолет улыбалась. - Это всего на несколько дней. Посмотришь кино, подчистишь запасы холодильника, вот я уже и вернусь. - Можно я поеду с вами? – с мольбой в глазах и голосе спросил блондин, скидывая с кровати сумку и, придерживая девушку, забираясь выше к изголовью. Вайолет издала смешок. - Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ? Легким движением руки Тейт перевернул Вайолет на спину. Девушка не успела охнуть, как оказалась под юношей. - Ты же понимаешь, что я могу заставить тебя отвечать мне лишь «да»? - прошептал тот, едва касаясь губ. Вайолет смущенно улыбнулась. Едва девушка успела ответить на поцелуй и едва потянула края его свитера, как с нижнего этажа послышалась хлопнувшая дверь и оживленный голос отца. Вайолет простонала. - Опять будут нотации. – заскулила та, высвобождаясь из объятий и сползая с кровати. Тейт выдохнул, падая на подушки. - Это против правил. Нельзя возбуждать, а потом бросать начатое. - Это ты мне говоришь? – засмеялась та, состроив оскорбленное лицо. - Вайолет! Тейт! – послышалось с нижних этажей. - О, смотри-ка, и ты отцу понадобился. – улыбнулась девушка. Тейт нехотя слез с постели, поправляя свой свитер. *** - Что случилось? – спускалась с лестницы Вайолет, недопонимающе глядя на отца, трясущего газетой в руках в дверном проеме. - Вы это читали? – радостно восклицал тот, перелистывая страницы. Вивьен запахивала полы своего домашнего длинного кардигана. - Что ж там такого? - Так, сейчас… - Бэн пребывал в полнейшем экстазе. - … а, вот: «… на территории коттеджа, известного местным жителям как «Особняк Роуз», в канун Дня Всех Святых был спасен Брэдли Джонсон, сын владельца одной из автомастерских города. Героем стал Тейт Лэнгдон, проживающий в ранее успевшем заработать дурную репутацию доме. Что же, возможно любая легенда может в одночасье оказаться простым предрассудком?» - Бэн остановился, выдохнув так, словно провел под водой около месяца. – Вы слышали? –психиатр переводил взгляд от одного члена семьи к другому. Вайолет не дышала. Тейт на подошве конверсов съехал на ступеньку ниже. Вивьен радостно охнула. - Тейт, почему ты молчал все это время? – заговорила женщина. Блондин смущенно улыбнулся. - Да как-то не считал это особым событием. - Не считал? Да что же ты, в самом деле! – встрепенулся Бэн. – Это же чудо просто! Теперь к дому будут относиться совсем по-другому! – мужчина поправил куртку. – Надо это отпраздновать! - Но, Бэн, самолет ведь… - … успеем, все успеем. – Бэн впервые двинулся с места, заходя в прихожую, и перед тем как удалиться в спальню, взял Тейта за предплечье. – Ты молодец. Я очень рад твоему поступку. - А ту банду преступников еще не поймали? – обеспокоено спросила Вивьен. Бэн поджал губы. - Нет, о них ничего. Хотя я больше не видел объявлений в городе, возможно полиция просто не хочет огласки. Психиатр еще раз похлопал юношу по плечу, глядя ему в глаза. Тейт снова улыбнулся, а Вайолет не могла поверить в происходящее. Отец говорил вполне серьезно. И вот он, этот момент перемены настроения. Не тогда, когда по их совместной теории Тейт вроде бы как спас Вайолет от выдуманных хулиганов, а вот сейчас, спасая особняк от налета дурных поверий. И ей даже не столь важно было в эту минуту, что отцу легче простить Тейта после спасения дома, чем его собственной дочери, сколько то, что отец все же простил. Хотя возможно и ненадолго. Но это ведь определенно плюс, не так ли? Да, ее отца часто переклинивало, бросало из крайности в крайность, но никогда она еще не видела, чтобы его глаза горели такой благодарностью или даже… восхищением? Отец восхищался юношей? Возможно. Нет ничего невозможного в этом мире… *** - Итак, Тейт. – начал Бэн, глядя на юношу из своего кресла. – Так как моей семьи не будет в городе до конца недели, и наш сеанс в пятницу соответственно тоже пропадет, то я решил перенести его на сегодня. – психиатр коснулся блокнота, но тут же одернул руку. – Знаешь, прежде чем мы приступим, я бы еще раз хотел сказать о том, насколько я восхищен твоим подвигом. Тейт по-доброму усмехнулся. - То есть вы считаете, что я не способен на хорошие поступки? Бэн кашлянул в кулак. - Как так получилось, что ты спас ребенка? Тейт сложил губы. - Ну я услышал какой-то треск, заволновался, учитывая последние события и то, что в доме была Ваша дочь, так что вышел посмотреть. Гляжу, а парнишка забрался по фигуре Джека на дерево, а слезть был не в состоянии. Зацепился за ветку рукавом и не мог спрыгнуть. - Тейт, это потрясающе. – во всем виде Бэна читалось глубокое потрясение. – Не думал я, что ты так скромен. Тейт улыбнулся, дергая рукав свитера. - Я же говорил, что это пустяк. Тут нечем хвастаться. Бэн подавил улыбку, беря в руки диктофон. - Что ж, ладно, не хочу смущать тебя еще сильнее. Давай приступим к сеансу. - Можно вопрос, Доктор Хармон? – Тейт снова по-свойски откинулся на спинку дивана. - Конечно. - Когда наши сеансы уже начнут помогать? - А тебе не становится лучше? - Я не знаю. Я не врач. Это Вы мне скажите. - Ты говорил, что стал лучше спать, значит лекарства работают. - Да, но Вы обещали разобраться в каких-то проблемах, которые углядели у меня в самом начале. Бэн сглотнул, перелистывая блокнот. - Да, Тейт, твое состояние… его можно было характеризовать как депрессия. Но эффект от препаратов на лицо, я вижу как тебе становится лучше. Тейт хмыкнул. - Вы действительно думаете, что это от препаратов? - А есть другие версии? Юноша поджал губы, улыбаясь. Психиатр нахмурился. - На первых сеансах я говорил тебе о том, что все твои мысли, поведение – это результат твоего внутреннего дисбаланса, вызванного чем-то, что сидит внутри тебя. Какие-то страхи, может быть… переживания… у тебя есть мысли по этому поводу? Тейт, весь вид которого был переполнен скукой, молча смотрел на психиатра как на никчемнейшее существо во вселенной. - Хорошо, давай я задам наводящие вопросы. Расскажи мне о своем детстве. Одно из самых ранних и ярких воспоминаний. Ты можешь это сделать? Блондин тяжело выдохнул, словно его попросили поработать шахтером, но все же нахмурился, задумавшись… Flashback. __________ Раннее апрельское утро. Солнце проникает в комнаты сквозь полузашторенные окна, раскрашивая темные полы в яркие, уже почти совсем летние желтые цвета счастья. Вся мебель словно светится изнутри, оживает. Слышно чириканье птиц за окном. Дом как всегда словно пуст. Огромные необъятные холлы слишком велики для ребенка. Маленький, ангелоподобный мальчик с непослушными волосами цвета пшеницы медленно ступает по залитому солнечным светом полу, едва касаясь ручкой оклеенных доисторическими обоями стен. Он один, потерян, словно в мире не осталось никого больше, и лишь пение птиц напоминает, что жизнь все еще продолжается. Вот лестница, вот начало ступенек. Что принесет новый день? В большое окно на лестничном пролете видны деревья с первыми почками. Вот по возвышению у начала леса лениво движется худой рыжий кот, принадлежащий Ларри. Любопытные, живые глаза ребенка следят за движениями кота. Но, как только животное пропадает из виду, скрываясь в кустах бузины, весь интерес пропадает, и малыш спрыгивает на ступеньку вниз. Ярко, солнце светит так ярко, что слепит глаза. Тоска заполняет грудь. Зима прошла, холода кончились. Он так ждал приказаний надеть шапку или застегнуть свое крохотное пальто, как делали другие мамы, но ничего не услышал, лишь надеясь, что все еще впереди, завтра. Но завтра словно и не наступало. Пытаясь ухватиться за что-то приятное и забыть о том, что давит на душу, светловолосый малыш прокрался в столовую, пробираясь к окну меж пустых бутылок красного вина. Снова свет, снова все оживает, а он словно свидетель зарождения жизни. Улыбка медленно появляется на губах мальчика. Еще совсем детская, но уже почти совсем не невинная. Ведь если не давать ребенку улыбнуться до конца, если портить это мгновение каждый раз, то он так и не научится ценить моменты счастья… Послышался смех матери. - Мам? – радостный голосок разнесся по комнатам особняка. Констанс и вправду была, но не одна. В гостиной затесался незнакомый мужчина. Малыш вжался в косяк двери, глядя на то как незнакомец обнимает его мать, балансируя между диваном и кофейным столиком. – М-мам. – голосок дрогнул. - А, Тейт. – откликнулась Констанс. – Завтрака еще нет, но ты знаешь, где лежат деньги. – мужчина принялся что-то шептать, от чего Констанс рассмеялась, пытаясь глазами найти пепельницу. - Мам. – отчаянно повторил маленький Тейт. - Выйди из комнаты. – серьезно, словно ее подменили, приказала женщина, кидая сигарету в пустой прозрачный стакан. Тейт скрылся. Снова нахлынула прежняя волна отчаяния. Снова разрешили взять деньги. Но зачем они, если не знаешь, как ими вообще пользоваться? В прихожей висело большое старое зеркало. Тейт с опаской приблизился к предмету интерьера. Зеркало было настолько большим, что мальчик был всего в одну треть ростом. В отражении он видел себя, бесспорно это был он. Но даже сейчас, даже в возрасте пяти лет его пугала эта разница между тем, что было внутри него и тем, что он видел перед собой. Маленький, милый малыш. Он еще не понимал, почему люди сторонились его на улице, а дети не хотели брать его в свои игры. Он еще не знал, что социальный статус и твое место проживания решают больше, чем то, насколько у тебя богатый внутренний мир. А был ли он также богат, как раньше? С каждым днем маленький Тейт чувствовал, как что-то умирало внутри, словно растение, которое долго забывали поливать и в конце концов оно больше не смогло существовать в этом мире без должной заботы. Светлая прядь пшеничных волос выбивалась, торча наверх. Малыш попытался пригладить ее своей маленькой ладошкой. Бесполезно. Тейт улыбнулся. Его глаза горели огоньком, но он еще не осознавал, что именно это за огонек. Но в глубине души он чувствовал, что что-то было не так… послышался блаженный стон незнакомца. Взгляд помутнел, огонек разжегся сильнее. Ему не нравился этот мужчина. Незнакомец был плохим. Незнакомец заменял маме его самого. Незнакомцу было хорошо, радостно. Незнакомец заставлял ее смеяться. Тейт увидел слезу. Она текла по детской щечке кремового цвета. По той самой в какую обычно мамы целуют детей перед сном. Все мамы. Кроме одной. Сжав свои маленькие кулачки, Тейт подтащил к вешалке миниатюрную лесенку и, встав на ступеньку, потянулся за своей курточкой. Во дворе тепло, свежо. Пахнет начинавшимся летом, свежестью земли. Чьи-то голоса заставляют Тейта отвлечься от наслаждения погодой. На дороге несколько старших ребят громко ругаются, кричат на… девочку? - Адди! – выкрикнул маленький Тейт, быстро спрыгивая со ступенек. – Отстаньте от нее! – прокричал малыш, толкнув одного из парней в живот. Тот отступил, засмеявшись. - Ооо, кто тут у нас? – начал старшеклассник. – Какой ты милый. А мы все думали ты такой же больной, как эта. – парень ткнул в Адди. Та принялась плакать. - Эй, не смейте ее обижать! – снова толкнул обидчика маленький Тейт. Столько силы, дерзости и желания защитить в таком маленьком тельце на мгновение шокировало парней. - Ден, пойдем отсюда, ты же не будешь бить ребенка. – заволновался приятель юноши. - Да, ты прав, - ответил тот, повернувшись к Адди. – если моя девушка еще раз пожалуется, что ты лезешь к ее подругам, пеняй на себя. – погрозил тот пальцем. Адди попыталась запротестовать, но тут снова вступился Тейт. - Уходите! Уходите! Ребята расплылись в улыбках от умиления, принявшись трепать Тейта по щеке и взъерошивать его волосы. Мальчик с силой откинул их руки. Старшеклассники засмеялись, направившись в противоположную сторону, все еще бросая злобные взгляды на девушку. Тейт дотянулся до руки сестры. - Пойдем, ты голодна? – спросил малыш. Адди закивала, следуя за братом обратно к дому. – Что ты хочешь? Я умею делать тосты, давай сделаем тосты? __________ Вайолет тихо прокралась в кабинет отца. Наконец-то она здесь одна. Но почему двигается столь бесшумно? Девушка улыбнулась, сравнивая себя с героями “Побега из Шоушенка”. Действительно чувствуя себя какой-то преступницей, Вайолет скинула с плеча сумку, падая на корточки перед ящиками стола. Пусто. Карандаши. Шоколад с карамелью. Маркеры. Пусто. Заперто. Пусто. Вайолет выругалась, переползая к шкафам у самой двери. Просмотрев содержимое всех ящиков и шкафов, девушка присела возле двух последних дверец. Либо тут, либо отец вообще никакой не психиатр. И что она вообще собственно делает? Пытается найти историю болезни ее же… парня? А они вообще встречаются? На каком этапе отношений это становится ясно? Может кто где подписи какие ставит? Или кровью договоры скрепляет? “Ну если и так, то кровью уже скрепили…” - улыбнулась девушка, потянув за ручки. Коробки. Обычные голубые коробки. Мимолетно проскочило разочарование, словно кролик по поляне. А чего она ожидала? Отделанных бархатом и бисером стеклянных ларцев? Потому что пациенты особенные? Тейт особенный, Вайолет знала это. Иначе бы он даже не посмотрел на нее. И вот теперь ее глупое любопытство хотело все испортить. Что она может найти в записях отца? Лишь врачебное видение ситуации. Отцовское видение. Взрослые никогда не смогут понять подростков, будь хоть каждый из них обладателем Нобелевский премии в области психологии. У всех все равно будет свой взгляд на вещи. А каков будет ее собственный взгляд после прочтения файлов? Изменится ли он? И есть ли вообще здесь имя Тейта, или он вовсе не пациент, а они с отцом просто подпольно играют в покер? Вайолет помотала головой, выдвигая первую коробку. *** «Лэнгдон, Тейт» Вот эта папка. Вот эти бумаги, с силой сжимаемые в маленьких ладошках. Но она не станет читать их сию же минуту, не сейчас, не здесь. К чему спешка? Девушка лишь успела задвинуть коробку на место и сунуть файлы в сумку, как вдруг услышала голос. - Нашла что-то? Вайолет вздрогнула. - Ты напугал меня. – выдохнула та, увидев в проходе Тейта. Тот улыбался, глядя на шкаф с файлами позади девушки. Она уже нашла? Или еще не успела? - Что ты делаешь? - Ищу книгу в дорогу. - В дорогу? - С-самолет через три часа. – проговорила девушка, поправляя майку под курткой. Тейт медленно проходил по комнатке. - Ты в моей кофте. - в его голосе слышалось неподдельное счастье, но словно с примесью чего-то запретного. Девушка улыбнулась. - Ты впервые в этой библиотеке? – продолжил тот. Вайолет поджала губы, проходя к столу. - Да. Здесь довольно мило. – пыталась вести себя непринужденно та, дотрагиваясь до предметов интерьера. – Так… старинно что ли… вот эти витражные бабочки на светильнике… - Вайолет коснулась стеклышек. Тейт проскрипел половицами. Вайолет обернулась на юношу. - Ты что-то хотел? - Вы скоро уезжаете. Как же я мог не попрощаться? – Тейт был совсем близко, одним движением усадив девушку на поверхность стола, раздвигая ногами ее собственные, устраиваясь между. Вайолет охнула, машинально закидывая руки на его плечи. Ноги все равно дрожали, ей казалось, что он знает о причине ее визита в кабинет отца и вот-вот задаст пугающий вопрос. - Тейт… - выдохнула девушка, подрагивая от поцелуев за ухом. – Мы не можем, мне скоро уходить… -слабо протестовала та, сжимая пальцами его свитер. - Вайолет! – послышался голос отца. – Вайолет, где твои вещи?? Давай скорее, такси подъехало! Девушка издала стон возмущения, чувствуя улыбку и дыхание юноши на своей шее. - Это совсем нечестно, ты знаешь об этом? – словно ребенок проговорил Тейт. - Мне правда пора. – ответила та, запуская ладошку в его волосы. - У нас есть минут десять, пока тебя будут отыскивать по всем комнатам… - прошептал блондин, возобновляя прерванное дело. Вайолет улыбнулась, блаженно прикрыв глаза, но тут же очнулась. - Нет, нет, Тейт, мне правда пора. – девушка увернулась, сползая на пол, хватая свою сумку. - Как я проживу без тебя выходные? Вайолет улыбнулась. - С тобой будет Ларри. - Да, но он не носит милое кружевное белье и не трепещет, когда я касаюсь его кожи… Тейт мило скорчился. - … надеюсь на это… иначе будет очень неловко. Вайолет рассмеялась, перекидывая ремень сумки через плечо. - Раз не можешь унять своих частей тела, так займись тем, чем занимаются все парни. Тейт улыбнулся. - К чему конкретно ты клонишь? Вайолет потянула за ручку двери, оборачиваясь. - Воспользуйся моим ноутбуком. Серьезно, те кассеты, что я нашла на чердаке - прошлый век. – улыбнулась Вайолет, распахивая дверь. Тейт открыл рот, а затем рассмеялся, запуская ладонь в волосы. Вайолет удивляла его с каждой минутой все больше и больше. - А как же книга? - весело спросил юноша. - Книга? - обернулась девушка. Тейт вскинул брови. Вайолет прикрыла глаза, поняв о чем речь и, потянув за первый попавшийся на глаза корешок, с улыбкой а-ля "Теперь доволен?" скрылась в коридоре. *** - Давай скорее, где тебя черти носили? – негодовал отец, принимая из рук дорожную сумку. - Ээ, помогали собирать вещи? – пошутила Вайолет. Отец саркастично засмеялся. - Залезай в машину. Вайолет дернула ручку желтенького такси, бросив последний взгляд на особняк. На крыльцо вышел Тейт, улыбнувшись девушке легкой улыбкой. Вайолет ответила тем же, не без грусти распахивая дверцу, влезая в салон автомобиля. И что ее так тревожило? В конце-то концов, это ведь не навсегда, через пару-тройку дней она вернется. - Разве есть прямые рейсы из Ашленда в Сайлем? - Нет, милая, аэропорт в часе езды отсюда в Колумбусе. Вайолет простонала, съезжая вниз на сидение. Вивьен улыбнулась. - Это ведь была твоя идея. - Знаю, знаю… - пробурчала девушка, проводя рукой по ткани сумки на коленях. *** Три часа пути, неудобное кресло самолета, жуткая кормежка, машины, дороги, еще дороги, и вот, наконец, любимый, такой знакомый и атмосферный городок Сайлем на востоке материка гостеприимно распахнул свои вымышленные ворота, впуская старых знакомых в свое крытое разноцветными кронами деревьев сердце. Такси петляло по залитым солнцем дорогам, поворачивая то вправо, то влево, словно лодка, бросаемая в шторм огромными волнами. По правой стороне промелькнул Дом Ведьм, куда бабушка водила маленькую Вайолет на экскурсии. Девочке доставляло удовольствие бродить по огромному дому, принадлежавшему в годы суда над Сайлемскими ведьмами одному из судей – Джонатану Корвину. Вайолет и сейчас помнила, как ей нравилось отставать от группы, внимательно осматривать то, что больше всего приглянулось. Миниатюрная светловолосая девчушка в огромном берете и укороченном темном пальто-бушлате, с интересом разглядывающая необъятные черные, как смоль котлы и восковые лица ведьм. Где еще можно встретить хотя бы одного похожего ребенка? Конечно такое шалопайство не оставалось незамеченным, но девочке были приятны эти пять минут покоя, она словно переносилась в тот век, погружалась в ту атмосферу. Маленькая Вайолет, вышагивая за бабушкой по тротуару, при каждом удобном случае воссоздавала картину минувших дней. Ей нравилось воображать разгневанных, но все же сбитых с толку пуритан, горящие факелы, черный дым огня, багровое зарево, без единого намека на небесную голубизну, несчастных женщин, следующих за обвинителями на место вынесения приговора, внешне сильных, а внутри сломленных пытками, униженных, проклинающих каждого жителя этого мрачного города. Вы скажете « Не самые адекватные мысли для пятилетней девочки»? Я скажу «Самое то». Почему? Потому что это был ее мир, мир в котором ей было комфортно. Ей нравились ужасы, нравилось напряжение, атмосфера страха. Так почему бы не дать человеку наслаждаться тем, что приносит удовольствие? Ее бабушка понимала это, как никто другой. Вайолет уже не плакала. Больше не плакала. Слезы, казалось, перестали появляться в тот момент, когда она начала верить в то, что мир живых тесно связан с миром мертвых. Теснее, чем может показаться. Благодаря Виллоби, Вайолет смогла поверить в то, что бабушка не ушла, в то, что она здесь, с ней рядом, наблюдает, радуется за свою внучку. Возможно даже где-то на подсознательном уровне Вайолет и мечтала, что увидит ее дух здесь, в ее старом доме. Пустынная дорога вывела машину на еще одну – ту, что огибала небольшое озеро, на противоположном берегу которого пристроился коричневый домик. Вот он, родной кров, который скрывал ее от жестокого мира, наполненного ужасами и взрослыми, неустанно твердившими, что нельзя жить миром иллюзий, что воображение – это лишь балласт, мешающий существованию в обществе. Лишь бабушка ее понимала. Вайолет сомневалась в том, что сможет переступить порог. - Вай, давай же, забери свои вещи. – послышался голос отца через открытый багажник. Девушка очнулась, дернув ручку такси, опускаясь на сырую землю, сплошь покрытую темными листьями. Стоя перед домом и сжимая в руках свои сумки, Вайолет не могла поверить в то, что видит. Стены, облицованные панелями, многоскатная крыша, кофейные ставни на окнах, старый-старый толстенный дуб у самой веранды. Воспоминания нахлынули, словно ноябрьский ветер, но от них не было грустно, скорее спокойно, умиротворенно, как если ты встречаешь старого приятеля, с которым связана какая-то очень приятная история. Попросив таксиста подождать, Бэн принялся нервно выискивать подходящий ключ. Вайолет поднялась по ступенькам. Так медленно, словно боясь, что все это мираж, который вот-вот рассеется в воздухе. Наконец послышался щелчок. Дверь распахнулась. Родители разбрелись по дому: открывать ставни на окнах, раздвигать пыльные занавески, включать подачу воды. Вайолет свалила сумки в прихожей, пытаясь привыкнуть к ощущениям, несмело делая первые шаги по таким родным половицам. Сквозь запах пыли и времени можно было уловить знакомый тонкий аромат бабушкиного парфюма Estee Lauder White Linen, которым она надушивала практически все постельное белье и вещи в сундуках. В ванной на втором этаже все также пахло миндальным мылом и кремом для рук. Родители ничего не выкинули, все вещи остались лежать на своих местах. - О, уже нашла себе комнату? – показался в проходе отец. - Да, мне… захотелось остаться в бабушкиной спальне. Бэн приуныл, водя рукой по гладкой темной двери, описывая взглядом интерьер. Вайолет попыталась выдавить улыбку, не зная, что можно ответить на немой крик души отца. - Мы с твоей мамой планировали съездить в город, купить индейку и пирог. Хочешь с нами или может ты устала с дороги? - С вами. Я поеду. – экскурсия по дому всегда подождет, а вот заново посмотреть город можно и не успеть. *** Вайолет чувствовала себя такой старой, проезжая по знакомым улицам. Видя ребятишек, весело резвящихся под кронами деревьев в скверах, ей хотелось крикнуть “Эй, я тоже тут гуляла, это было моим местом!” В груди сдавливало, когда она замечала памятные места, связанные с ее бабушкой неразрывными нитями воспоминаний. Ее дорогая, добрая и самая любимая бабушка. Весь город словно поник, словно умер для Вайолет. Что ей здесь делать без близкого человека? Чувства переполняли ее, смешиваясь, оставляя девушку гадать, что стоит ощущать в первую очередь? Вайолет смотрела на отца, он был в таком же подавленном состоянии. Промелькнуло чувство вины. Может не стоило сюда приезжать? “Чушь. Ради отца я не изменю себе самой, своим планам” – подумала та, возвращаясь к разглядыванию однотипных трехэтажных домиков. Но, при всей трагичности ситуации, Вайолет любила Сайлем. Она любила каждый миллиметр это маленького городка, со своей богатой и жуткой историей, с маяком на Уинтер Айленд, с приветливыми экскурсоводами, которые шныряли туда-сюда, водя за собой группки туристов, с местными жителями, гордящимися тем, что их история так высоко ценится людьми по всему миру, с неописуемо красочными пейзажами, а особенно деревьями, делившимися на две категории: вечно голыми, словно сошедшими со страниц историй о ведьмах, и теми, чьи кроны неустанно переливались всеми цветами радуги: от темно-фиолетового до багряно-алого. Стоя в комнате бабушки после завершения всех покупок, Вайолет жалела, что родители не переехали сюда. Хотя эта грусть забивалась в дальний угол как только девушка вспоминала о Тейте. Но ей действительно нравился этот город. Что проку от дома, который стоит без дела? Жилье полностью принадлежало ее семье, так что за него ничего не платили после смерти матери Бэна, а продать его никто не решался по причине сильнейшей привязанности всех членов семьи к этому месту. Створки шкафов скрипели абсолютно также, как помнила девушка, найденное чистое постельное белье источало все тот же аромат парфюма, матрас на кровати со столбиками для балдахина был все такой же толстенный и мягкий, на подоконнике, за шторами в нежную голубую полоску доживали свой век полусожженные свечи, залитые собственным воском, в тумбочке были найдены очки в кожаном чехле, почти совсем новая деревянная расческа и мятные леденцы. Вайолет улыбнулась, сквозь слезы, забираясь под мягкость одеял и толстенные пледы из разноцветных лоскутков. Все то, что она так часто вспоминала, снова перед ее глазами. Как можно спастись от прошлого, если тебя саму так нещадно тянет обратно? *** Утро четверга началось с смски от Тейта. Юноша не приуменьшал, говоря, что будет скучать в День Благодарения. Т: Я благодарен за то, что встретил тебя, но буду еще более благодарным, если ты скорее вернешься;) P.S: Твой ноутбук – адская машина, не хочет воспроизводить видео онлайн. Тебе прийдется поторопиться, иначе я сам приеду. Вайолет рассмеялась, утопая в пуховых подушках. Бабушка любила уют. Ну вот, снова эти мысли. В: А я благодарна за твое невероятно ангельское терпение, за то, как быстро ты находишь, чем себя занять, я даже завидую немного, как у тебя это получается? Попроси помощи с ноутбуком, чтобы усмирить свое желание. Твоей маме будет намного приятнее сидеть с тобой за обедом, если ты не будешь извиваться от возбуждения. Кстати говоря, я подумываю о том, чтобы уговорить родителей взять тебя в следующий раз с собой сюда. Кровать слишком велика для меня одной… а в комнате так душно… мне так жарко, Тейт… Настрочив в приподнятом настроении ответ, Вайолет откинула телефон, обводя комнату свежим взглядом. Как же меняются вещи в дневное время суток. На кухне Вивьен варила кукурузу, отец вытаскивал стол на веранду. Со стороны они выглядели счастливой семьей, проводящей праздник в уютной атмосфере, наполненной любовью. И Вайолет тоже хотелось в это верить, она желала забыть на эти четыре дня о всем печальном и плохом, наполнявшем ее жизнь. Лишь прогулки по городу, еда, приятные люди и положительные эмоции. Ей было это нужно, как нужен был Тейт. Но ответы здесь, где-то в этом доме, так что как бы сильна не была ее тоска по юноше, о нем прийдется забыть на какое-то время. Возможно ли это? Задняя терраса выходила прямиком к озеру. С этой стороны дома водная гладь, с той – лесной массив. Природа действовала на девушку, как успокоительное. Вот здесь, на этом самом месте, на веранде, она сидела маленькая, – носки крохотных кед едва касались досок с высоты плетеного кресла – глядя на ровные ряды сосен в зеркальном отражении озера. Дом стоял один, вокруг на километр ни души, ни единой постройки, не считая амбара на противопложном берегу. - Почему вы согласились приехать сюда? Почему выполнили мою просьбу? – спросила девушка протиснувшегося сквозь распахнутые стеклянные дверцы с плетеным стулом отца. - Ты многое пережила за эти месяцы. Новая школа, новые ребята, другой климат, тот случай со взломом, еще и эта болезнь. Мы с мамой хотели тебя подбодрить. - Разве тебе не тяжело здесь находиться? – Вайолет сильнее сжалась под бабушкиной шалью, застегивая кофту Тейта. Бэн грустно улыбнулся. Девушка терялась между удовольствием от боли отца и эмоциями, которые и сама разделяла, которые тоже испытывала. - Я взрослый человек. Ничто не вечно, нужно жить дальше. Хотя бы стараться… - Ну что, праздничный обед скоро будет готов, - начала появившаяся на террасе Вивьен. – ох, как тут славно! – потянулась та. – Я уже и забыла как быстро здесь можно слиться с природой. *** Обед прошел как нельзя лучше. Конечно если не брать в расчет дурацких благодарностей родителей, вроде «… за чудесную семью», «… за лучшую дочь», «… за новый дом и новую жизнь» и все вранье в таком вот духе. Вайолет старалась не закатывать глаз, но это получалось как-то само собой, непроизвольно. Вся еда на столе сливалась по цветовой гамме с опавшими листьями, усыпавшими каждый миллиметр земли и плавающими по водной глади озера. Ветер прибивал их к берегам, словно волны атлантического океана темные слизкие водоросли, которые сейчас всплывали в памяти Вайолет. Девушка помотала головой, желая избавиться от воспоминаний о детстве. Но эта миссия была сложна для выполнения, ведь тонкий миндальный запах, исходивший из недр дома, смешивался с ароматом еды, словно напоминая Вайолет, что она сюда не за весельем и ленивым просиживанием в кресле-качалке приехала. Вайолет была рада, что в этот День Благодарения сестра матери умотала с семьей на Гоа, ведь толпы родственников впридачу с маленькой племянницей девушка бы не выдержала. - Чем хочешь заняться? – спросила Вивьен. – Завтра «Черная пятница», можем прогуляться по городу, заскочить на распродажи. Уверена, что здесь побольше магазинов, чем в Ашленде. Вайолет обрывала лепестки огненных хризантем в хрустальной вазе. - Завтра? А я думала, что мы уже выполнили план по семейному шопингу в тот раз… - Если не хочешь по магазинам, можем просто пройтись по улицам. Я думала, тебе будет приятно вспомнить что-то… - Хорошо, я совсем не против. – выпалила девушка, улыбаясь, не желая дальнейших разговоров на эту тему, а тем более обид матери. *** - Мы хотели сходить в кино вечером, сегодня не должно быть много народу. Ну, знаешь, приятное окончание семейного праздника.– высказалась Вивьен, помогая Бэну загружать тарелки в посудомойку после обеда. – Что ты об этом думаешь? - К-кино? – обескураженно переспросила девушка, складывая салфетки. – А я так мечтала побыть дома, покопаться в бабушкиных вещах, найти какие-нибудь книги… к тому же я могла бы убраться. – Вайолет взяла миску из рук матери. – Может вы сходите вдвоем? Романтический вечер, все такое… - Но, милая, тогда мне кажется нам лучше остаться, те недавние события, оставлять тебя одну, я не знаю… - начала было Вивьен, но тут в игру вступил Бэн вместе со своим шармом и обаянием. - Вив, ну мы же в чертовом городе ведьм, кто здесь вообще будет что-то красть? Давай, - мужчина приобнял ее за талию. – слышала? Романтический вечер… Вивьен растаяла, но Вайолет сразу поняла, что задумал отец. Хоть ее и тошнило от вранья, сейчас это было скорее на руку. Отец пытался показать, что все хорошо, что никаких любовниц никогда и не было. Возможно он действительно еще любил Вивьен, но Вайолет сейчас не хотела об этом думать, она лишь желала поскорее остаться в доме одна. Мало ли как отреагируют родители на ее игру в Шерлока. - Да, да, вот и я об этом. Темный зал, мало народу, возьмете билеты на последний ряд… мм… - девушка закачала головой, расплываясь в сладкой улыбке. - Хитрюга. – улыбнулся Бэн. – Но чур чтобы не было ни одной чашки в раковине к нашему приходу. – весело закончил отец, захлопывая дверцу полузагруженой машинки. - Вы прямо сейчас уходите? Вивьен глянула на часы, поправляя волосы. - Ээ, эти не ходят, но… - женщина потянулась за телефоном. - … сейчас почти шесть, как только такси подъедет, так сразу и отправимся, чего затягивать? Вайолет попыталась сосчитать в уме сколько бы ей потребовалось времени. Если родители действительно собираются провести весь уик-энд в ее компании, то кроме сегодняшнего вечера больше у нее не будет возможности. - А, мам… - начала девушка. - … может тогда вы купите еще один тыквенный пирог? - Дорогая, праздник почти прошел, я не уверена, что хоть где-то они еще не раскуплены… - …но, вы же ведь поищите, да? Пожа-а-а-ауйста, я бы съела целую порцию. – пропела девушка. Вивьен напряглась, учитывая, что аппетит дочери в последние месяцы оставлял желать лучшего. - Хорошо, хорошо, попросим таксиста поколесить по городу. – ответила женщина, улыбаясь мужу. На улице трижды просигналили. - Это за нами. – взволнованно заключил Бэн, откидывая на кухонный островок полотенце. Уже возле дверей оба родителя остановились, устремив на дочь серьезные взгляды. - Ты помнишь, да? Вайолет закатила глаза. - Никому не открывать, ни с кем не общаться, если что, сразу звонить в полицию. - Я закрыл все двери, если нас долго не будет не забудь потушить камин, договорились? - Да, да, да. – оттарабанила Вайолет, желая поскорее избавиться от двух источников нудных указаний. Родители жутко долго копались в дверях, проверяя деньги и ключи, продолжая что-то зудеть. Вайолет кивала, и кивала… и кивала, не переставая желать им волшебного вечера. Челюсть уже болела от улыбки. Наконец дверь захлопнулась. Вайолет повернула две щеколды с облегчением выдыхая. Стремглав поднявшись на второй этаж, девушка принялась выдвигать все ящики бабушкиной комнаты, которые были в поле зрения. Что она ищет? Если судить по корешкам на книгах из кабинета Виллоби, то что-то было связано с ее детством. Но что именно? Какой период? Младенчество? Не значит ли это, что бабушка каким-то образом имеет отношение к семейству Роуз? Из шкафов летели платья, старые кардиганы и плетеные шляпы. Но кроме стандартных вещей всех пожилых женщин в спальне больше ничего не находилось. Вайолет поглядела на желтый прямоугольничек выцветшего дерева у изножья кровати – полувекового местоположения сундука, плавно перекочевавшего в комнату Вайолет. Проверив телефон, девушка обнаружила смс. Т: Ай, твой сарказм больно бьет по моему эго. Еще одна строчка о том, насколько ты горячая, и я собираю чемодан! Вайолет засмеялась, засовывая мобильный в задний карман джинсов. Будет еще время ответить. Единственное место, где действительно могло хранится что-то ценное, что было бы страшно оставить на видном месте в случае внезапной смерти, было чердаком. Бабушка Вайолет любила чердаки, говоря, что это единственное место в доме, где в воздухе летает не только пыль, но и история. Вайолет помнила ласточек, что жили под самой крышей. Часто в детстве, когда она играла наверху, в солнечном круге от большого окна, ласточки залетали через раскрытую форточку, чирикая в гнезде на большой деревянной балке. Вайолет любила этих птиц. Они напоминали ей о свободе, о жизни, о том, что мир не так огромен, как кажется, и что если прислушаться к тому, о чем поют эти крошечные создания, можно услышать рассказы о дальних странах. Со смертью бабушки птицы покинули дом. Он опустел, стал точно таким же, как и сердце Вайолет. Поначалу ей казалось, что судьба издевается, подсовывая ей особняк в Ашленде, точно такой же пустой и безмолвный, но затем появился Тейт, и боль ушла, словно тоже улетела сквозь открытое окно с теми ласточками. Непривычно было ступать по знакомой протертой лесенке, открывать белую дверь, заляпанную с самого низу красной краской – в то лето Вайолет посмотрела свой первый фильм ужасов, пробуя после сымитировать кровавые подтеки под дверью как в кино. Девушка мимолетно улыбнулась. Внутри все было точно также, но завалы мебели и коробок были здесь аккуратнее, словно светлее, теплее, чем в доме Виллоби. С чего же начать? Столько возможностей, глаза разбегаются. Вайолет углядела сундук, такой же, как и тот, что в ее комнате, только больше по размеру. Откинув массивную крышку, девушка присвистнула: пыль покрывала лежащие наверху газеты. Вайолет вытаскивала макулатуру, мельком просматривая названия книг и заголовки статей. Все относительно новое, не имеющее прямого отношения к делу. А она сама знала, что примерно нужно искать? Нет. Тем же методом Вайолет осмотрела еще два подобных сундука, набитых книгами и журналами с женщинами со смешными прическами на обложках. Следом шел книжный стеклянный шкаф и башенки из картонных коробок с горами кулинарных книг. Вайолет устало плюхнулась в старое кресло, но тут же подскочила: под сидением точно что-то было. Девушка недоуменно приподняла подушку под которой пристроился маленький рюкзачок из темной коричневой кожи. Вайолет узнавала его по старым фотоснимкам с бабушкой. Девушка расстегивала молнию, когда почувствовала жужжание мобильника. Не проявив интереса к личности звонящего, девушка ткнула по кнопке ответа. - Да? – зажала та телефон между ухом и плечом, продолжая расстегивать рюкзак. - Берешь трубки не глядя? - Тейт! - радостно воскликнула девушка. – Я тут немного… ой-ой… - тяжелая подушка свалилась с подлокотника, задев стоящие рядом коробки. - Что ты делаешь? - Разбираюсь в хламе на чердаке. Кучи книг, от которых мало пользы. Зато я нашла парочку мужских журналов. Жуть… ты бы видел что там на разворотах… Тейт засмеялся. - Ты серьезно даже на экран не смотрела? - Телефон мешал, вибрируя в джинсах. - Рассказать тебе про мои джинсы? - Тейт! – засмеялась Вайолет, поочередно вытаскивая содержимое рюкзачка на свет. - Что? – парень тоже веселился. –Вдруг это какой-нибудь маньяк? - У меня уже есть ты, думаю двух быть не может. - смеялась Вайолет. В рюкзаке нашлась маленькая статуэточка ведьмы, которые обычно продавались в музее Пибоди Эссекса, записная книжка, толстенная исписанная тетрадь и целая стопка писем. - Я скучаю. Когда ты уже вернешься? Прошло кажется дней шесть, верно? Вайолет издала смешок, перелистывая страницы тетради. - Осталось три дня. Если судить по твоим математическим способностям, это не так уж и долго. На том конце послышался протяжный стон. Вайолет засмеялась. - Хей, я кажется нашла бабушкин дневник… или… да, тут все страницы покрыты текстом, и… - где-то посередине показался темный листок, как для эскизов. Вайолет нахмурилась, беря в руки мобильный. – Тейт, потом поговорим. – и повесила трубку. *** Отопление решили не включать, так что на чердаке была примерно та же температура, что и на улице. Сидя в гостиной перед разожженным камином, Вайолет обложилась содержимым рюкзака, все еще вдумываясь в написанное на бумажке. Единственная надпись смущала и даже… пугала? Отбери у меня жизнь — и Господь напоит тебя кровью - С. Г. Инициалы. Но чьи? И что за жуткое предложение? Девушка листала страницы дневника, читая между строк, горя желанием найти расшифровку. А зачем еще выписывать на отдельный лист то, что может быть проходной информацией? Дневник не дал результата, Вайолет обратилась к письмам, но была слишком уставшей, чтобы понять о чем в них говорится. Девушка растянулась на ковре перед пламенем, бездумно постукивая пальцем по листку. Ворс ковра был толстенным, Вайолет только теперь заметила, что и с обратной стороны лист не пустует. «Вайолет, моя дивная фиалка… Знаю, что ты терпеть не можешь, когда я упоминаю эти цветы, ведь они носят твое же имя, а ты так не любишь быть на кого-то похожей,- Вайолет улыбнулась сквозь проступившие слезы. Ох, если бы кто-нибудь только знал, что ее отношение к этим цветам совсем недавно кардинально изменилось… Девушка смахнула слезу, продолжив чтение. - ты всегда протестовала, когда я только заикалась об этих растениях, но надеюсь сейчас ты позволишь мне о них заговорить? Я думаю, что этот листик – сродни посланию в будущее. Если ты читаешь это, значит я в тебе не ошиблась, и ответы нужны вам сейчас как никогда раньше. Я знала, что Бэн – проказник эдакий – решит не продавать дом и оставит все как есть. Но я что-то расписалась тут, лист кончается… вот что я тебе хочу сказать, ничего не бойся, слушай тех, кому доверяет твое сердце, оно и только оно понимает вещи на тонком уровне, выше разума. Но самое главное, подумай о своем детстве. С трепетной любовью, А. К.» - Бабушка… - выдохнула Вайолет чувствуя слезы, но это были скорее слезы радости. Ведь вот он, ее самый близкий человек, который и правда рядом с ней. Вот она – записка, словно никто и не умирал, а лишь вышел в супермаркет. Вайолет была в некоем шоке от прочитанного, мысли разбегались, как тараканы на свету фонарика, не давая шанса обдумать увиденное. Снова знакомая строчка. Детство. А кто о нем не думал хоть раз? Кто хотя бы однажды не воссоздавал в памяти события за пять, десять, а то и все пятнадцать лет? Вайолет это делала часто. Чаще, чем хотелось бы. Многие живут сегодняшним днем, у многих не было печальных историй и трагического опыта за спиной. Когда жизнь размеренная, тогда люди редко вдаются в воспоминания, ведь человек привык возвращаться мыслями к печальным событиям гораздо чаще, чем к радостным. Вайолет не относилась к первой категории. Она думала. И довольно часто. Нередко прокручивала многие события, обдумывая то, что по-сути не надо было бы… но ключевое слово прокручивала… один юноша помог ей понять, что жизнь продолжается, что можно не оглядываться, наслаждаться тем, что происходит сейчас. Но как можно идти вперед, когда твое будущее так сильно зависит от того, что было в прошлом? - А. К. – только сейчас обратила внимание Вайолет. – А- Анна. Но фамилия бабушки начинается не на К…