R - 052.

Появление поблизости человека со способностями к Силе не могло укрыться от чувствительных к ней. Запертый на своей станции, Вейдер чувствовал, как она рвется, словно цепной пес, и сдерживается только некими силами извне. Это могло означать только одно – император снова здравствует. И - у Палпатина был новый ученик, гхм… Чувствовать его присутствие было все равно, что смотреть на бластер, направленный себе в грудь. Молодой ситх ненавидел Риггель, ненавидел Вейдера, и всеми силами рвался уничтожить их. Одно смущало Вейдера. Молодая, полная агрессии, эта Сила то появлялась, то исчезала. Вейдер тщетно искал того, кто мог бы быть ее носителем. Нет, ничего. Никаких следов. - Чертов хамелеон, - пробормотал Вейдер озадаченно. Такое он встречал впервые, и не мог взять в толк, как такое возможно. Бои с империей передвинулись ближе у Корусанту. Акбар рвался захватить столицу, и его силы были стянуты туда. А меж тем здесь тоже что-то затевалось. Связавшись с Люком, Вейдер высказал свои опасения, и молодой джедай подтвердил их. - Я тоже чувствую его, отец, - ответил Люк. – Будь осторожен! Нужно предупредить охрану Риггеля. Что-то подсказывает мне, что скоро, совсем скоро, им придется сдерживать удар, направленный на именно на них. Леди Рейн была права – у императора теперь с Риггелем особые счеты. Предупредить охрану, гхм… Это означало только одно – нужно связаться с Евой. Вейдер, отключив связь с сыном, откинулся на спину кресла и задумался, нервно барабаня пальцами по столешне. Он давно ее не видел. И видеть не хотел. Одного ее взгляда, одного ее слова было предостаточно, чтобы снова разбудить в нем задремавшую страсть, и она снова начнет рвать его душу на куски. А делить Еву еще с кем-то он был не намерен. Даже если она отдавала бы предпочтение ему. Он чуть усмехнулся, вспоминая ее горячие слова о наложнице. Ты не согласна – и он, Вейдер, тоже не согласен на роль тайного любовника. Это пройденный этап; и ни к чему хорошему он не привел. Впрочем, все это лирика. - Свяжите меня с начальством охраны Риггеля! Вейдер очень надеялся, что это будет кто-нибудь другой. Но подспудно он знал, что никого другого он не увидит. Только Еву. На голограмме Ева появилась, одетая по-домашнему, в роскошный халат с широкими рукавами, отделанный серебряным шитьем, из фиолетового бархата, с распущенными и приглаженными перед сном волосами. Вейдер углядел даже массажную щетку у ее руки, лежащей на столе. - Лорд Вейдер?- женщина казалась удивленной. – Чем обязана? Вы знаете, который теперь час? - Нет, - отрезал Вейдер, откидываясь на спинку своего кресла, прячась в тень, чтобы его волнение не стало заметно ей.- Я хотел с вами связаться не для того, чтобы уточнить время. - Что случилось? Ему казалось, что женщина с беспокойством всматривается в неясный образ собеседника. Значит, и от ее внимания не ускользнула вся та недобрая возня, которая идет вокруг Риггеля… Так. - Император жив, - кратко произнес Вейдер. – И у него новый ученик. Я не знаю, кто этот человек. И чего он хочет тоже; но все его мысли устремлены на уничтожение Риггеля, - помолчав немного, Вейдер добавил – И меня. Так что будьте готовы. Это может быть любой человек из вашего окружения, и он может напасть внезапно. И, может случиться так, что я ничем не смогу вам помочь. Мой подарок все еще у вас? - Что? Подарок? Лайтсайбер императора, вы хотите сказать? - Да; если вы поймете… если вы почувствуете, что перед вами враг, вам достаточно будет подпустить его поближе к себе и просто нажать кнопку. С первым у вас проблем не будет, - жестоко произнес Вейдер. – Подойти близко к вам он сможет, даже если вы будете окружены охраной. Вопрос во втором пункте. - Я смогу нажать эту кнопку, - сухо произнесла Ева, - если вас это интересует. - Отлично. Доброй ночи, майор Рейн. …Ева в изумлении откинулась от погасшего голографа и некоторое время сидела молча, сложив руки на коленях. Значит, ей не показалось. В последнее время тревога не покидала ее. Переговоры офицеров казались ей беспокойными, Вайенс, с его вечно красными от недосыпания глазами, с его бесконечными разъездами, многократно запрашивающий схемы укреплений… он словно искал брешь в их защите, и Ева потом, после него, пересматривала тайком эти же документы. Ими и сейчас был завален ее стол, и перед сном она еще раз просматривала схемы станции, на которой обосновался Вейдер. Такая нервозность никак Вайенсом не пояснялась, но скрыть ее он был не в силах. Не раз и не два Ева пыталась завести с ним разговор о его состоянии, и вообще обо всем происходящем, но всякий раз он грубо перебивал ее и отправлял заниматься своими непосредственными обязанностями. - Разве не ясно, - раздраженно произнес он однажды, - что станция – это самое уязвимое наше место? И куда легче предотвратить катастрофу, чем потом пожинать ее плоды! Да, да, это все правда. Но откуда-то же он взял, что удар будет нанесен именно по станции! Кажется, Ева задремала тут же, за столом. День выдался трудный; Вайенс как-то самоустранился от дел, с головой уйдя в изучение оборонительных сооружений, и все его функции и обязанности автоматически легли на ее плечи. Так распорядился он сам. На намек о том, что в его распоряжении есть люди и поопытнее, и повыше нее рангом, он, как ей показалось, язвительно ответил: - Ты – моя будущая жена, и мы вместе будем строить нашу империю. Так что привыкай! Эта его странная одержимость женитьбой! Казалось, он готов потащить Еву под венец сейчас же, и теперь этому странному, совершенно незнакомому человеку было бы трудно отказать. Он проделал бы это силой. Но у него были дела поважнее; и он снова уходил, бросив на прощание свое очередное «ты моя», и «привыкай». - Кто здесь?! Ева, проснувшись от звука, громкого, как пистолетный выстрел, подскочила в кресле, моргая заспанными глазами. Ее левая рука, казалось бы, незаметно для невидимого гостя, нащупывала подаренный лайтсайбер под столешней. Мастер приделал туда вторую полку по ее просьбе, и там она спрятала подарок Вейдера. Звук повторился. Казалось, чья-то тяжелая нога раздавила хрупкий и колкий панцирь улитки на каменной плите. - Держите мой подарок под рукой? – раздался голос Вейдера, и фигура укрытая темным плащом с головы до ног, выступила из темноты и шагнула в прямоугольник ночного света, падающего из окна на ковер перед столом Евы. – Похвально. - Лорд Вейдер?! – потрясенно произнесла женщина, отходя от первого испуга и опускаясь в кресло. Ее левая рука удобно легла на рукоять сайбера, большой палец нащупал гладкую, отполированную мастером кнопку. – Что вы тут делаете? Как вы сюда попали?! Мы же только что… - Уже утро, - ответил Вейдер, ступив к окну и отдернув тонкую прозрачную ткань шторы. На небе бледнели звезды, небо из насыщенно-синего превращалось в бледное. - Как вы попали мою квартиру?! – до Евы вдруг дошло, что оба они находятся в ее кабинете, дверь в который заперта на ключ. Вот же он лежит, блестя серебристой дужкой, чуть выглядывая из-под вороха бумаг! Ответа не последовало. - Что вы тут делаете вообще?! - Что я тут делаю? Странный вопрос. Вы сами звали меня. - Звала?! Ситх вел себя странно. Он не пытался подойти к Еве, замершей в своем кресле, держащей руку под столом. Неторопливо ступая тяжелыми рубчатыми подошвами по полу, натертому до блеска, он обошел всю комнату, чуть прикасаясь руками к разным вещам. Он словно искал что-то, прислушиваясь к ощущениям, к шепоту Силы. - Он был тут, - произнес Вейдер, шумно втягивая воздух и словно принюхиваясь к оставленному каким-то человеком запаху. – Я чувствую его. Это был именно Вейдер, ошибки быть не могло. Из сотни других людей Ева узнала бы его походку, его движения, его запах. Но почему он вел себя так странно?! - Дайте мне ключ, - произнес он, протянув руку. Просьба его была странной – если вспомнить, что сюда он попал совершенно безо всякого ключа. Но Ева, словно завороженная, приподнялась и положила в его ладонь маленький ключ, и ситх отступил, спрятался в темноте. Ева не слышала, как ситх отпирает дверь. В темноте ее кабинета она слышала только его дыхание – спокойное, очень спокойное. Не слышно было даже скрежета металла в замочной скважине. И тем страннее было, когда дверь распахнулась от мощного пинка, и темные портьеры осветились алым отсветом от активированного сайбера Вейдера. Тот, кого искал Вейдер, стоял там, в коридоре, соединяющем несколько комнат. Падающий свет делил коридор на клетки, перемежаясь с темными участками, и тот, кого искал Вейдер, стоял на светлой клетке. Пешка, двинутая вперед в шахматной партии. И в руке его тоже был зажат опущенный алый сайбер. Это был высокий, статный человек, одетый, как и полагалось бы любому ситху, в традиционные темные одежды. Он выглядел страшно, как призрак, и, казалось, стоял тут уже давно. Еве показалось, что от ужаса у нее сердце останавливается, когда она представила, что она поутру раскрывает дверь, а за ней ее ждет этот человек... Силуэт его тела показался Еве смутно знакомым, но ситх, понимая, что рискует быть узнанным, несколько раз крутанул в руке сайбер, меняя позы, не позволяя смотрящим на него сосредоточиться на чем-либо конкретном, зацепится за знакомый жест, позу, движение. Лица его не было видно; вероятно, в этом была вина неверного ночного освещения. А может, это было его личной особенностью, его личной защитой. Только ненавидящие желтые глаза вспыхивали в темноте… - Мимикрия, - произнес Вейдер словно про себя. Ева не успела рассмотреть, опознать его. Ситх, втянув смертоносное алое жало, мгновенно развернулся и бросился вон, и исчез. Словно растворился в ночной темноте. - Кто это был?! – вскричала Ева. - Дарт Акс, - произнес Вейдер, и его слова страшным эхом отозвались в ее ушах.- Новый ученик императора. Он охотится на вас. Он следит за вами. Он постоянно рядом с вами. - Зачем?! - Думаю, вам знать лучше. - Почему он убежал?! Испугался? Он вас испугался? - Нет. Это не страх. Он еще не готов. Поэтому он не стал нападать. Вейдер дезактивировал сайбер и убрал его на пояс. - Вы так и будете стоять? – произнес он, оборачиваясь к Еве.- Ночевать в кабинете – не самая удачная мысль. - Уже утро, - произнесла она, кутаясь в халат. Только сейчас она обратила внимание, что он распахнут, и Вейдер может свободно любоваться ее шелковой ночной рубашкой, лиф которой выполнен из тонких кружев. Одеяние более чем откровенное. Ему не нужно даже напрягать воображение, чтобы представит ее прелести во всей красе. - Вам все равно нужно отдохнуть, - произнес он, скрывая усмешку в тени своего капюшона. Он дернул одну из своих перчаток за пальцы, стаскивая ее с руки, и один из его пальцев провел по полированной столешне, оставляя на ее блестящей поверхности матовый след. – Жестковато для подушки. И слишком пыльно. Ева, как завороженная, смотрела на его руку. В ночном свете ей показалось, что его пальцы светились холодноватым светом, и она подумала, что Вейдер сделал себе новую руку, анатомически идеальной формы. Тонкие, идеально отполированные пальцы, с суставами и даже ногтями. Но, еще раз глянув на след, оставленный его рукой на столе, и не услышав металлического звука прикосновения к столу, она с удивлением и даже с каким-то благоговейным страхом поняла, что его рука – живая… - Как… как вам это удалось?! – произнесла она, расширенными от ужаса глазами наблюдая, как пальцы Вейдера растирают какие-то невидимые пылинки. – Как вы смогли вернуть себе здоровье?! Кто вы?! Кто вы такой?! Вейдер обернулся к ней, и осторожно снял с головы капюшон. - Вы не узнаете меня?! На Еву глянули незнакомые ей синие глаза, ночной свет Риггеля осветил волнистые светлые волосы. Дарт Вейдер с недоумением смотрел на Еву, но это был он и не он одновременно. Он выглядел так, словно пламя Мустафара никогда не касалось его, и не было всех этих лет, разделяющих два отрезка времени – Тогда и Сейчас. Рука Евы нерешительно коснулась этого незнакомого молодого лица, и его горячая ладонь накрыла ее дрожащие пальцы, а твердые губы поцеловали мягкую женскую руку в ладонь. - Да почему же вы не узнаете меня?! Лицо под ее пальцами было не мираж, не видение. Пальцы Евы ощутили даже жесткие трещинки на его обветренных губах. Она узнавала его профиль, его мимику, его улыбку…Однако, как такое возможно?! - Не все ли тебе равно, как я выгляжу? – произнес Вейдер, стаскивая с руки вторую перчатку. Его горячие ладони легли на ее виски, и он поднял к себе ее лицо, заглянул в ее изумленные глаза. – Не все ли равно? Это же я! Он прижался к ее губам своими губами, целуя, и ее сомнения растворились, растаяли. Она прижалась к ситху всем телом, грудью, животом, ощущая, как в ней разгорается страсть, и горячая бесстыжая ладонь ситха скользнула по розовым кружевам, отыскивая остренький сосок. - Иди-ка сюда, мой оловянный солдатик! Ситх шевельнул плечами, скидывая свой тяжелый толстый плащ на пол, и поднял Еву на руки, кое-как справившись с мешающими ему складками ее широкого халата. По шахматному коридору он пронес ее, отыскивая среди комнат ее спальню, и так же, ногой, распахнул дверь. В шуршащих простынях он освободил ее поспешно от одежды, и она вскрикивала от бессовестных прикосновений и внезапных проникновений его жадных, бессовестных рук. Какие же они ненасытные, его руки… - Что вы делаете?! Отбросив на пол последнюю вещь, стащенную - с себя? С нее? – Вейдер прижался к Еве всем своим телом, холодным – наверное, здорово продрог, за окном к утру крепчал мороз, - не в силах больше сдерживать свою страсть, он запечатал ее протестующий рот долгим поцелуем, таким, от которого у нее закружилась голова и сладко заныло внизу живота, - и его бесстыжие руки снова оказались внизу. Требовательно разведя ее бедра, стискивая, сжимая нежную кожу, Вейдер, целуя женщину все ниже, - в шею, - ниже, - покусывая остренькие соски,- ниже, - обводя языком трепещущий животик, - подобрался к самому тайному ее месте, и прижался губам к ее пылающему лону. - Да что же вы делаете!?! Одна его властная рука принудила ее лечь снова, а вторая, забравшись под выгнувшуюся поясницу, заставила женщину прогнуться еще сильнее, развернув бедра и раскрыв перед ним самое чувствительное ее место. Так страстен он не был еще никогда. Его бесстыжие ласки заставляли ее дрожать мелкой дрожью и вскрикивать, а его горячие руки укрощали ее, удерживая в одном положении, не позволяя спрятаться, закрыться от него. И первая волна удовольствия пришла очень быстро, и даже он с трудом справился с ее телом, бурно переживающим первое острое удовольствие. - Иди-ка ко мне, мой оловянный солдатик! Поднявшись сам, Вейдер, не дав ей времени передохнуть, поднял и ее, усадив к себе на колени. Его бесстыжая рука ласкала женщину между ног, а вторая опускала, опускала ее обмякшее тело вниз… Почувствовав, как его плоть входит в нее, Ева застонала, и попыталась сопротивляться, но это было бесполезно. Он заставил ее сесть к себе на колени, полностью приняв его в себя, и несколько секунд удерживал в этом положении, дав ей возможность привыкнуть к ощущениям внутри себя. Затем он отстранил ее от себя, почти уложив на простыни, и одновременно подтянув ее к себе, прижавшись животом к ее животу… кажется, она поняла, что он хотел, и начала двигаться сама, направляемая его руками. Это было невыносимое ощущение – максимально разведенные бедра, и его горячая рука внизу живота, и Ева сходила с ума, ощущая себя пойманной, бьющейся за свою свободу и сходящей с ума от наслаждения. Он вжимался в ее тело, вырывая из ее губ крики, и его бессовестные руки то сжимали ее плоть, то соскальзывали вниз, лаская, проникая между их прижавшимися телами. Пальцы Вейдера нащупывали острые соски, и царапали ее влажную спину, доводя женщину до умопомрачения. И удовольствие снизошло на обоих, заставив их тела замереть, не двигаться. И оба, прижимаясь друг к другу, пережидая наслаждение, еле двигались, доставляя друг другу последние, острые ощущения… …Ева с криком проснулась, и села в своем кресле. Перед ней на столе лежал сайбер императора, поблескивая красным глазком. Фиолетовый тяжелый халат, истерзанный, скомканный, чуть влажный, валялся на полу – подняв его, Ева уловила чуть заметный запах, тот самый запах, который обычно ознаменовывает интимное свидание. И тело, скованное истомой тело говорило о том, что только что оно билось, дрожало от страсти и полученного удовольствия… Приснилось? Ей все это приснилось?! Ева спрятала лицо в ладонях, ощущая, как горят искусанные губы. Сон был реален, и воспоминания о некоторых его эпизодах вгоняли женщину в краску. … В это же время Вейдер в своем кабинете на станции проснулся, и стол под его механическими пальцами жалобно скрипнул, и столешня лопнула, ощетинившись острыми щепками. Сон настиг и его, и острое наслаждение некоторое время не давало ему ни двинуться, ни пошевелиться. Сердце его бешено колотилось, и он все еще ощущал движение ее шелковистых бедер на своих, а руки его все еще будто бы сжимали прижавшееся к нему тело женщины, содрогающееся от полученного удовольствия. - Ева, - прошептал он, задыхаясь, и ее имя ласкало его язык не меньше поцелуя. – Ева… Он поднял свою руку, и, поворачивая ее туда-сюда, рассматривая. Анатомически идеальная рука, хм... интересная идея.