R - 052.

***************** Вайенс ожидал Еву в своем кабинете. Он не раз измерил его своими шагами, мечась из угла в угол в ожидании. Он опоздал всего на полтора часа. Шагая по летному полю, как до этого шел Вейдер, закованный в свой странный летный костюм, застегнутый до самого горла, он отворачивал лицо от разыгравшейся метели, и вслед за ним шли его черные летчики в непроглядных зеркальных шлемах, сопровождающие драгоценный груз в нескольких контейнерах, герметично закрытых и опечатанных. Каждый шаг давался Вайенсу с чудовищной болью; если бы кто-то хоть на миг отогнул жесткий воротник его черной куртки, он увидел бы, что даже на его шее остались страшные сине-багровые полосы, словно кто-то душил, сжимал металлическими зажимами его шею. Все его тело было истерзано, исколото, иссечено, и даже между пальцев на руках были видны следы инъекций. Но он уже привык переносить эту боль, не обращая на не внимания. Да и он ли это был вообще..? После провала операции над Риггелем император впал в ярость. Одержимость Дарта Акса, с которой тот бросался в бой, видя только одну цель, взбесила Палпатина, который славился тем, что просчитывал многие развития ситуации. А тот факт, что даже в отсутствии Вейдера силы Альянса и Риггеля по его, Вейдера, указке смогли разрушить операцию имперских сил с кажущейся легкостью, довел Палпатина до исступления. Это было словно очередная пощечина; унижение, которым император был обязан своему одержимому ученику. Такого простить было нельзя! И поэтому Дарта Акса, явившегося к Палпатину на доклад, ожидало суровое наказание. Палпатин был мастер в обращении с молнией Силы, но и ему на сей раз было трудно контролировать себя. Истязая Вайенса, пропуская разряд по его бьющемуся телу раз за разом, рассвирепевший император с трудом сдерживал себя от того, чтобы не сжать сердце своего ученика силовыми плетями, и не разорвать его сию же минуту. - Ты – мой инструмент! – шипел Палпатин зло, сжимая крепче выкручивающие суставы потоки Силы на теле Вайенса, вопящего от нечеловеческой боли и напряжения. – Ты должен делать все, что я тебе велю, и думать то, что думаю я! Ты не должен иметь своих желаний и целей, и честолюбивых планов! Для императора не было тайной то, что Дарт Акс проиграл сражение, вложив всю силу первого, самого важного удара в жилой сектор, туда, где, по его мнению, должен был находиться Дарт Вейдер. Дарт Акс даже не попытался распределить удары по военным базам, чтобы не дать взлететь никому, ни одному крейсеру. Подобно колуну, он обрушился на станцию, раскалывая ее от верха и до низа – но этого оказалось мало для победы и достаточно для поражения. К тому же, игры Дарта Акса с кораблем Евы не укрылись от внимания Палпатина. Желание Дарта Акса заманить Еву поближе к имперскому крейсеру, где ее взяли бы в плен, или расстреляли бы имперские истребители, не понравилось Дарту Сидиусу. Это не входило в его планы. Ева не должна была пострадать! По его расчетам, даже в этой операции риск для нее и ее драгоценного плода был минимален; но Дарт Акс своей одержимой целеустремленностью нарушал все его расчеты, да еще и образ великого ситха маячил где-то на периферии сознания императора, погружающегося в медитацию. Палпатин видел возможность пленения Евы. Палпатин видел так же и победу над станцией; но всему этому помешал Дарт Вейдер, заранее расставив фигуры на шахматной доске в выгодной ему позиции, и своим приказов все же остановивший, отозвавший обратно приманенную Дартом Аксом Еву. Она была не права, говоря Дарту Вейдеру, что в этой ситуации их отношения ничего не решали. Одурманенная Силой, направленной на нее Дартом Аксом, она послушалась Вейдера именно потому, что услышала его, и в ее голове кроме стремления поймать Акса, появилось еще что-то. Чувство к Вейдеру. Вейдер, Вейдер, всюду Вейдер! Император в ярости сжимал кулаки, не понимая, где он мог просчитаться, и как такое могло случиться, что его лучший ученик, его произведение искусства, великий ситх, его главнокомандующий, столько лет державший в своем железном кулаке всю Галактику, и точно знающий, куда нажать, чтобы выжать все возможное и невозможное, вдруг оказался лицом к лицу с ним, с Палпатином, как враг. И теперь фигуры свои он двигал против императора. Все свое умение, весь свой опыт и Силу Вейдер теперь обратил против своего бывшего учителя, и с каждым поражением Палпатин получал по хлесткой пощечине механической рукой Вейдера. И Дарт Акс словно нарочно помогал ему в этом! Истерзанный, изломанный Силой, тот еле ворочался у подножия трона Палпатина, и император еле сдерживался, чтобы не нанести последний, смертельный удар по своему ученику. - Иди, - брезгливо произнес император, пряча разгоревшиеся желтые глаза в тени капюшона. – Ты не получишь больше Силы, пока не научишься контролировать свою ярость. Она ослепляет тебя и делает глупым. А я не нуждаюсь в союзничестве с глупцами! Едва приподнявшийся, вставший на одно колено, дрожащий всем своим телом, Дарт Акс сдавленно вскрикнул и рухнул на пол. Пожалуй, это наказание для него было даже страшнее истязаний молниями Силы. Оно было подобно смерти, ведь Дарт Акс все сильнее занимал сознание этого человека, и Вайенс терялся, растворялся, исчезал, замещенный новой личностью. Отказаться от Силы теперь, потерять эту мощь и эту уверенность в себе – для Дарта Акса это было невозможно. Измученное тело отказывалось двигаться, но усилием воли Акс заставил его подняться. Его горящие глаза яростно смотрели на императора, и Палпатин усмехнулся, ощутив всю мощь ярости и ненависти, которые Дарт Акс испытывал по отношению к своему повелителю. Это было даже забавно – убить Дарта Акса, даже не прикасаясь к нему. Просто лишить его Силы, и все. - Я позову тебя, когда ты мне понадобишься, - произнес Палпатин, игнорируя молчаливую угрозу Дарта Акса. Тот не посмел бы напасть на императора – отчасти от того, что у него не осталось на это силы, отчасти потому, что его затуманенное берсерком сознание все же научилось сдерживать свои порывы. Палпатин еще раз усмехнулся – животное, дикое животное! Лютых хищников так и дрессируют – при помощи палки и голода принуждают смиряться. И Дарт Акс ничем от них не отличается. Отчаяние и ужас, что испытал Дарт Акс, позабавили Палпатина. Их было бы достаточно, чтобы наказать ученика. - Иди, - жестко повторил Палпатин. – Надеюсь, я научил тебя кое-чему. О да, он научил! В этом можно было не сомневаться! Сила утекала, как вода, с каждой секундой таяла, и Дарт Акс понимал, что еще немного – и он уснет, исчезнет, а вместо него появится Вайенс, простой человек, который испытывает страх и сомнения. Даже хуже – Вайенс уже исчез; пожалуй, Дарт Акс слишком прочно занял сознание этого человека, и не исчезнет и с последними крупицами Силы. Но он будет слаб; он лишится своей силы и мощи, и станет испытывать мучительный ужас – вот это наказание! И Дарт Акс, собрав в кулак всю свою волю, решился на отчаянный шаг. Он не мог дать себе погибнуть! Некий дар предвидения был и у него; и потому он и создал подразделение черных летчиков из людей, верных одному ему. И в тот день, когда Акс отвечал за свое поражение перед императором, они, под видом обычного рейда, налетели на тайную лабораторию, где Дарт Акс подвергался переливаниям крови, и разбомбили ее. Палпатин лишь отмахнулся от этого факта; в сравнении с теми потерями, что он понес, разгром его передвижной маленькой лаборатории был для него ничтожной потерей. Но было еще кое-что, что он не смог увидеть и понять, а Дарт Акс – сумел скрыть, выставив щит между их сознаниями. И на поверхности, маскируя защиту, была лишь ненависть, и все то же одержимое желание убить, а глубинные мысли, скрытые этой бутафорией, Палпатин не смог разгадать. Все же, и тут он ошибся, основным качеством Дарта Акса назвав прямолинейность и одержимость. Прав был Дарт Вейдер, назвав Дарта Акса мимикрирующим существом, потому что мимикрия была его самой сильной стороной. И вместе с безумной яростью Дарт Акс обладал коварством, куда более опасным, чем мог представить себе император. Он мог обуздать свою ярость, если понимал, что его цели можно достигнуть иным путем. И, отвернувшись от своего императора, опустив голову, как и подобает побежденному, Дарт Акс уходил прочь, а на губах его играла злобная торжествующая ухмылка. Черные летчики не только разнесли лабораторию Палпатина, не только выжгли ее дотла. Прежде всего они ограбили ее, вытащив из нее несколько контейнеров с неиспользованными клонами императора, находящимися в гибернации. И с этим драгоценным грузом Вайенс и прибыл на Риггель. Лицо начальника Риггеля было мрачно, и на нем была написана решимость; что император? Он сам вложил в его руки оружие, и сам оттолкнул своего ученика. Он раз за разом совершал эту ошибку, каждому своему ученику доказывая свое превосходство палкой и уверяя, что нет иной дороги, нежели дорога, разделенная с ним. Но он ошибался: есть еще один путь, и его Вайенс-Акс не собирался делить с императором! Кое-чему император его все же научил… «В этой войне ситхов малые величины не видны, - думал Акс, шагая по заснеженному полю. – И если я буду умнее, я сумею стравить их между собой, и они уничтожат или ослабят друг друга. А мне останется лишь собрать реальные силы и добить их. И тогда, в моей империи, не нужен будет второй император…» Теперь вставал вопрос о Еве и ее ребенке. Паразитируя на клонах императора, Дарт Акс начал понимать, что клон того же Вейдера был бы куда сильнее, чем императорский… интересно, а ребенок Вейдера унаследует мощь отца, или будет посредственным? А если унаследует – то стоит ли его отдавать императору? - Где майор Рейн? – резко спросил он; его вопрос не адресовался к кому-то конкретному, и одновременно адресовался ко всем, и тотчас же нашелся тот, кто знал на него ответ. - Майор Рейн отдыхает после ночной операции. - Мне кажется, я видел корабль Дарта Вейдера на площадке. - Дарт Вейдер в сопровождении Люка Скайуокера прибыл на Риггель чуть больше часа назад. Говорят, он был недоволен ослушанием майора Рейн… Вайенс скрипнул зубами от ненависти. - Это не его дело, - рявкнул он. – Майор Рейн находится в подчинении у меня, и, значит, за ее ослушание с нее вправе спросить только я! Сию минуту вызовите ее ко мне. Я не дам им возможности объясняться между собой! И даже если Вейдер посмеет выразить свое недовольство, Вайенс заставит его проглотить свои претензии! Контейнеры с клонами императора Вайенс велел разместить в больничном корпусе. Двое из них должны были и дальше находиться в гибернации. Третьего разместили в боксе, подключив к нему систему искусственного питания. Он должен был стать постоянным источником крови для Вайенса. Докторам, в обязанности которых теперь входили заботы о бесчувственном теле, Вайенс не стал пояснять ни того, кто этот человек, ни того, что содержится в остальных контейнерах. - Вас это не касается, - это все, что он счел нужным сказать. – Он должен находиться в искусственной коме, и большего знать вам не нужно. Окончив хлопоты с размещением клона, Вайенс направился в свой кабинет. Снег пошел еще гуще, и за его плотной пеленой не ясно было, кто шагает рядом. Впрочем, это было неважно; с некоторых пор все люди для Дарта Акса стали безликими, словно вместо лиц у них гладко оструганные и отполированные деревянные чурки. От докторов из медицинского блока пришел доклад о том, что все процессы в теле неизвестного человека идут нормально, и первая проба крови взята и законсервирована – отлично! Скоро Дарт Акс не будет зависеть от императора совсем. Разоблачение? У императора не будет повода усомниться в верности Дарта Акса до тех самых пор, покуда не станет слишком поздно. Слишком поздно… интересно, где у императора находится его тайное логово? Откуда ему возят его клонов? Вайенс понимал, что у самого у него сил может быть недостаточно для того, чтобы разрушить императорский завод. Но ведь эти силы вполне могут быть у Вейдера! И уж тем более – у Люка Скайуокера. Всего лишь навести их на след императора, и тому некуда будет бежать, некуда спрятаться. А против Вейдера он не выстоит, нет… Великий ситх слишком хорошо распробовал вкус жизни, чтобы отказываться от добавки. Есть одна тонкая, но прочная нить, за которую он крепко держится своей металлической рукой – Ева. Ева! При мысли об этом Вайенс оскалился злобно, и его израненные руки непроизвольно сжали пальцы в кулаки. Как она могла полюбить этого жестокого, страшного, изуродованного человека? За что?! Что увидела в нем такого, что показалось ей привлекательней молодости и красоты остальных мужчин?! И чем она сумела тронуть его жестокую душу, чем смогла пробить эту толстую мертвую металлическую скорлупу, обнаружив под ней живого человека? Вайенс вспомнил, как среди обычных для боя криков, приказов, взрывов, голос ситха твердил одно – «отставить!», и в голосе его было столько страха, сколько, наверное, он не испытывал никогда. Черт! Эта связь меж ними становилась все очевиднее. Скоро ее будут видеть все, а не только ревнующий Вайенс. Странно, что до сих пор не видят; не замечают, как учащается ее дыхание, когда она смотрит на ситха, как вспыхивают его глаза и сжимаются его жестоко изогнутые губы, когда ситх смотрит на нее. Словно боится сказать то, чего другим не следует слышать и знать… И с каждым днем Вейдер становится все больше похож на человека. Его уловка с новыми руками была просто… омерзительна! Вайенса едва не вырвало желчью при мысли о том, что ситх провел имперцев при помощи такой нехитрой штуки. Пальцы, похожие на живые, и легкая походка, не отличимая от походки здорового человека… Механический Вейдер притворился живым! И ему поверили! А вот сам Вайенс – он наоборот, словно превращался в куклу, в робота. С изумлением глянул он на свою руку, затянутую в перчатку, и понял, что уже давно не снимал ее, чтобы никто не видел его изъязвленной инъекциями кожи, и уж тем боле не раздевался ни перед кем, кроме имперских дроидов-медиков. Его хитиновый панцирь словно удерживал внутри себя разрушенное, истерзанное тело, которое держится и двигается лишь благодаря усилию воли. И если снять этот черный ребристый костюм, если всего лишь расстегнуть молнию на груди, или стащить с руки перчатку – все рухнет, рассыплется в прах. Внезапно Вайенса накрыл панический страх. Ощущая себя почти мертвым, он шел, и не знал, а что там, внутри его костюма на самом деле?! Кто там?! Чертов Вейдер! Ты выпил жизнь и из меня! Это из-за тебя..! Когда адъютант открыл перед Вайенсом дверь его кабинета, тот шагнул внутрь и с удивлением отметил, что почти забыл, как его рабочее место выглядит. И Риггель за панорамным окном во всю стену, его Риггель, на который он так любил смотреть вечерами, стал ему почти ненавистен. Он показался Вайенсу слишком маленьким и смешным. Какая-то Богом забытая дыра на краю Вселенной. Усевшись за стол, справился об ожидающих его посетителях и с недовольством отметил, что Евы все еще не было. То есть, она не торопится выполнять его приказы?! Упав в свое кресло, каждой своей клеточкой ощущая, как болит истерзанное, иссеченное молниями Палпатина тело, ткнул пальцем в кнопку, вызывая на связь адъютанта. - Где майор Рейн? – сухо произнес он. - Майор Рейн отдыхала после ночной атаки, - ответил адъютант. – Теперь она одевается. - Так поторопите же ее! – рявкнул Вайенс. В нетерпении Вайенс взял какие-то документы со стола; его рука, сжимающая их, дрожала, и он не мог унять этой дрожи. Кажется, истекали последние моменты его Силы, и Дарт Акс затихал в нем. Ева вошла к нему без стука – отчасти потому, что ее сопровождала личная охранка Вайенса в черных бронированных костюмах. Выстроившись по обе стороны от дверей, встав навытяжку, словно почетный караул, летчики пропустили Еву вперед, в кабинет шефа, и закрыли за ней двери. Обернувшись, Ева заметила движение в коридоре. Кажется, Вайенс велел никого не пускать к себе, и его странные люди готовы были выполнить этот приказ, даже если им придется останавливать ситха… Ее лицо пылало от еле сдерживаемого гнева. Несмотря на то, что она привела себя в порядок, видно было, что делала она это второпях. Ее светлая коса, неловко закрепленная, рассыпалась, и Вайенс со злорадством отметил, что Ева не украсила ее этой ненавистной серебряной цепочкой. Длинное темное платье, надетое женщиной, совершенно не подходило к случаю; Вайенс мельком глянул на богатый синий бархат, украшенный вычурной вышивкой по подолу, на глубокий вырез на груди, и ноздри его гневно затрепетали. - Майор Рейн, - прошипел он яростно, - в каком виде вы являетесь на доклад? Где ваша форма? - Моя форма приведена в негодность, - в тон ему ответила Ева. – Во время вчерашнего боя. А теперь потрудитесь объяснить мне, почему ваши люди вламываются ко мне?! Почему меня доставляют к вам под конвоем?! - Под конвоем? – переспросил Вайенс, поднимаясь с заметным усилием. – Мне показалось, что у вас возникли неприятности, и я послал людей помочь вам с ними разобраться… - он подошел к Еве, и его покрасневшие глаза, налитые злостью, уставились на нее. – У вас ведь были неприятности, не так ли? Тебе лучше сказать, что Дарт Вейдер был в ярости, девочка. Тебе лучше сказать, что он пытался придавить тебя, что он покрушил все в твоей комнате и швырнул тебя ударом на пол, к своим ногам… - Не было! – рявкнула Ева, выдерживая этот страшный взгляд налитых кровью глаз. - Вот как? Лорд Вейдер проявил милосердие? – протянул Вайенс. – Обычно он не так снисходителен к офицерам, не оправдавшим его ожидания. - Вы говорите об имперских офицерах и о тех полномочиях, которыми лорд Вейдер был наделен, когда он служил империи, - ответила Ева. – Лорд Вейдер был недоволен мной, это правда. Но моей жизни и безопасности ничто не угрожало. Вайенс обошел вокруг Евы, рассматривая ее небрежный наряд, ее светлые, рассыпавшиеся по плечу волосы. Казалось, он принюхивается к ней, и находиться рядом с этим человеком с повадками дикого животного было неуютно, но Ева не шелохнулась. Обойдя кругом нее, Вайенс, заложив руки за спину, остановился прями перед ней, и в его глаза было страшно смотреть. Он нарочно держал руки за спиной, стискивая их, потому что он не смог бы удержаться – он ударил бы Еву в лицо, разбив ей губы. - Ты снова была с ним, - задушено произнес Вайенс, нервно кусая губы. – Ты выторговала свою жизнь у него в постели, шлюха! Зеленые глаза Евы с ненавистью ответили на яростный взгляд Вайенса, и в них промелькнуло злорадство, от которого Вайенс вздрогнул и еще крепче стиснул руки, сдерживая себя из последних сил. - Мы не торговались, - издевательски произнесла она. – И это было в моей постели. Лорд Вейдер пришел ко мне сразу, как только прилетел. Ваши солдаты застали нас, когда… - Довольно! – взревел Вайенс, ухватывая женщину рукой за горло и припечатывая ее к стене. Руки Евы, царапая его черную перчатку ногтями, попытались разжать его пальцы, но тщетно. Ева всегда думала, что сможет защитить себя, если Вайенс позволит себе нечто подобное, но, оказавшись в этой ситуации, она с ужасом обнаружила, что недооценивала его. Вайенс оказался очень сильным мужчиной. Несмотря на все ее усилия, она не смогла ни на миллиметр разжать его жесткие пальцы, ни на сантиметр оттолкнуть его от себя. Вайенс же, прижавшись к ней всем своим телом, казалось, испытывал ни с чем не сравнимое садистское удовольствие, подчиняя ее своей власти, и Ева не узнавала этого человека. Оказавшись рядом с ним так близко, она могла бы поклясться, что от него исходит запах крови, и ее беспомощность и слабость только распаляют его. - Какая красотка, - усмехнувшись, прошептал Вайенс, и его вторая рука грубо ухватила Еву за грудь. Она придушенно вскрикнула, и он чуть хохотнул. Казалось, ему нравится причинять боль; внезапно он почувствовал прилив возбуждения, острого, горячего, до дрожи во всем теле, и брюки стали ему узки. Он не испытывал такого желания никогда, и с удивлением понимал, что любое его увлечение до этого момента не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал сейчас. Растерзать ее сию же секунду? Разорвать на ней одежду, влепить ей пару звонких пощечин, и отыметь тут же, на полу, придушивая для того, чтобы не трепыхалась? - Пустите, - пискнула Ева, когда рука Вайенса рванула ее платье, освобождая одну грудь женщины и сжимая остренький сосок между пальцев, больно тиская и щипая его. Вайенс лишь крепче встряхнул ее, с удовольствием глядя, как ее лицо краснеет от удушья. – Какая гордая, какая недоступная, холодная Ева! – Вайенс вглядывался в ее мутнеющие глаза, и ему казалось, что затихший Дарт Акс просыпается в нем. – Расскажи-ка мне, каким образом этот урод смог соблазнить тебя? Тогда, в ваш первый раз? Как он взял тебя? Мерное гудение нарушило тишину кабинета, и Вайенс, взревев, отскочил от Евы, ухватившись рукой за щеку. Ева, кашляя, рухнула на пол, и императорский сайбер гудя, отразился в натертом до блеске паркете. Вайенс рухнул на колени, мгновенно растеряв весь свой пыл, снова ощутил себя простым человеком, больным и изможденным. На щеке его горел глубокий ожог Она активировала сайбер в миллиметре от его лица, и Вайенс успел увернуться от вырастающего из рукояти алого луча лишь чудом. - Силой, - ответила Ева, тяжело отпыхиваясь. Сайбер императора в ее руке, покачиваясь, смотрел в сторону Вайенса, и, несмотря на то, что Вайенс только что чуть не убил ее, она не выглядела испуганной. - Он взял меня Силой. Но не той, о которой ты думаешь. У меня был шанс сопротивляться и сказать «нет». Но я не хотела этого говорить. Потому что когда лорд Вейдер берет, ему невозможно сказать «нет». Именно за это я его и люблю – за его силу, которой в тебе нет, и никогда не будет. - Если ты еще раз ты произнесешь слово «люблю», - прорычал Вайенс, поднимаясь с колен, зажимая рукой сожженное лицо, - все узнают о том, что ты носишь ребенка Вейдера! Все! И в следующий раз император будет целиться прямо по тебе! - Придержи-ка свои угрозы при себе! – рявкнула ему в ответ Ева. – Я сыта ими по горло! И если ты еще хоть раз попробуешь дотронуться до меня… я всажу тебе этот сайбер в печень! - Если ты убьешь меня, ты останешься на Риггеле навсегда, только в качестве заключенной! И твой ребенок родится под землей, в какой-нибудь угольной шахте! - Лучше так, чем терпеть твои потные руки на своем теле! - Ты думаешь, он заступится за тебя?! Ты думаешь, ты что-то значишь для него? Ничего! Посмотри туда, - Вайенс кивнул на летное поле, видное за окном. – Люк Скайуокер поманит его, и он пойдет вслед за своим сыном, в любую заварушку, в любую бойню, всюду, куда он позовет! Он тебе говорил, что улетает? Сегодня? Сейчас? Переговоры с империей провалились и переросли в конфликт, и все силы Альянса будут собраны для того, чтобы нанести очередной удар империи. Вейдер будет командовать силами Альянса наравне со своим сыном, и это для него важнее, чем связь с какой-то потаскушкой. Он даже не простился с тобой! Ева оглянулась – Вайенс не обманывал. Фигуру Вейдера, его походку, его длинный плащ она узнала бы из тысячи других. Вейдер стоял там, внизу. Кажется, с ним был Люк и офицеры из числа недавних переговорщиков. Улетает! - Да, он не говорил мне этого, - тихо произнесла Ева, дезактивировав сайбер императора. Последний поцелуй Вейдера горел на ее губах. – Он улетает… Но он прилетел сюда на час ради меня. Она развернулась, и, не говоря больше ни слова, поспешила вон из кабинета Вайенса. Наверное, если бы двери оказались заперты на ключ, она, не задумываясь, разбила бы их подаренным сайбером, но они оказались открытыми. Она выскочила в коридор, и вслед ей несся рев Вайенса: - Ева! Вернись! Ты моя, Ева! Ты моя!!! ******************************* Вейдер хотел последовать за Евой к Вайенсу, ожидающему ее, но она остановила его: - Не нужно, - ее зеленые глаза горели решимостью. – Позвольте мне одной, лорд Вейдер. - Что за странное желание? – удивился Вейдер. Он предвидел ярость Вайенса, который, несомненно, не питает никаких иллюзий относительно чувств между своей невестой и им, Дартом Вейдером, и хотел встать между ними. Просто встать и посмотреть, посмеет ли тот оспорить Еву у него и назвать ее снова своей. Но у Евы на это был свой взгляд. - Мы должны объясниться, - твердо ответила она. – Он этого заслуживает. Он должен услышать от меня, а не от кого-либо другого, что я… - Почему ты просто не пошлешь его к черту? Ева не ответила. Вейдер чувствовал, что ответ плавает где-то на поверхности, но не мог уловить суть. Несомненно, Вайенс имел над ней какую-то власть, чем-то крепко держал ее… но не настолько крепко, чтобы она не смогла оттолкнуть его. Черная охрана Вайенса не пробовала напасть – а именно об этом молил Силу Вейдер. Если бы хоть один из них хоть пальцем шевельнул! Но они встали по стойке «смирно» перед ними обоими, и сопроводили их обоих, как почетный караул. Ева не смогла бы запретить ему идти с ней. Нет. Но у лифта его ждал Люк, и один из спасенных офицеров-парламентеров, и им пришлось расстаться. Люк был возбужден. Казалось, все то время, что он собирался отдохнуть, он провел в напряженных переговорах. - Силы Альянса переходят в наступление после срыва переговоров, - без предисловий произнес он. Его глаза возбужденно сверкали. – Адмирал Акбар хотел поговорить с тобой, отец. Вейдер усмехнулся. - Снова хочет заверить мня в своей дружбе? - Ты зря иронизируешь, отец, - очень серьезно ответил Люк. – Теперь у него нет причин не доверять тебе. Он хочет предложить тебе положение, равное с ним. У него достаточно полномочий для этого. - А что скажут остальные члены Совета? - Думаю, теперь возражать не станет никто. Если бы не ты, никто из нашей делегации не ушел бы живым. - Если бы не я, на нее никто не напал бы, - резонно заметил Вейдер. – Искусный враль, Винер, занимал бы вас беседой, пока Дарт Акс громил Риггель, только и всего. - Однако, все сложилось так, как сложилось, - парировал Люк. – Империя и не думала проводить с нами переговоров. Они хотели отвлечь наше внимание, чтобы предательски нанести нам удар в спину – вот что правда, вне зависимости от того, где в этот момент находился ты. - И что теперь? Я не могу покинуть станцию, пока она остается без защиты… - Станцию Риггеля будут восстанавливать, и защищать ее будут призваны силы Альянса; а мы продолжим наше наступление на Корусант. - Захватить столицу будет не так просто. - Я знаю; это знают все. Поэтому Акбар разрабатывает сразу несколько наступательных операций. Он планирует захватить несколько близлежащих планет, чтобы непосредственно с них вести атаки на Корусант. - Это разумно. И что же вы предлагаете мне? - Мы предлагаем тебе покинуть Риггель, отец, - произнес Люк твердо. – Император однажды потерпел тут поражение. Второй раз ударить в это же место – ну думаю, что у него осталось на это желание. Летим со мной, отец! «Крылья Вейдера» выдержали проверку боем. Это отличное подразделение! Неужели тебе не хотелось бы расширить его? Вейдер чуть улыбнулся. - Когда-то ты отказался от моего точно такого же предложения, - напомнил он, и Люк тряхнул головой: - У меня, в отличие от тебя, ничего не было в империи. А у тебя есть я и Лея. И Ева, - он глянул в желтые глаза ситха, и, словно убедившись в чем-то, кивнул головой, подтверждая свои слова: - И Ева. ****************************** И снова Вейдер пересекал это заснеженное поле, во второй раз в этот день, и холодный воздух острыми иглами колол кожу. К этому он был готов, впрочем. Если бы не Ева и его жгучее, болезненное, невыносимое желание увидеть ее, он не велел бы штурману спуститься на Риггель. Вероятно, первым делом он отправился бы на разрушенную станцию, оценить весь масштаб ущерба, а уж затем принимал бы какие-то решения. Но на Риггель он не вернулся бы. Если бы не Ева… Однако, это внезапное предложение Люка застало его немного врасплох. Ева, Ева… Мы снова вынуждены расстаться. Вся его жизнь состоит из этого – из расставаний и войны. Зачем тебе это? На самом краю заснеженной площадки их догнал офицер, которого Вейдер оставлял вместо себя. Визит ситха на Риггель, такой краткий, скомканный и странный, не дал военному отчитаться перед Дартом Вейдером о проведенной им операции. Большую часть времени тот без толку искал ситха по всему Риггелю, и нагнал его только тут, на взлетной площадке, перед самым отлетом. - Лорд Вейдер, - отрапортовал он, коротко отсалютовав Вейдеру, и тот чуть качнул головой: - Отличная работа, капитан. Вы блестяще справились с возложенной на вас задачей. - Какие будут приказания, милорд? - Готовь «Крылья» к отлету. Мы выступаем в составе действующего флота и покидаем Риггель. - Когда, милорд? - Уже сегодня. Краткая беседа с офицерами задержала Вейдера. Распоряжаясь насчет размещения своей эскадрильи на крейсере, он не заметил, как Люк и его провожатые ушли вперед, и снег занес их следы. Офицер отсалютовал, и тоже поспешил по своим делам, и метель присыпала его четкие следы. Ну, пора. - Энакин! Звук этого имени пронзил слух Вейдера сильнее выстрела, сильнее взрыва. Он стремительно обернулся на крик. По снегу, в своем роскошном домашнем платье, не годящемся для прогулок по морозному космопорту, от зданий административных построек, бежала к нему Ева, и каблучки ее сапожек звонко цокали о бетонные плиты. Подол ее темного платья был весь в снегу, и крупные хлопья его ложились на ее растрепавшиеся волосы, а из раскрытых губ вырывалось горячее дыхание, застывающее белесыми облачками на морозе. - Энакин, - повторила она, и он замер, пораженный звучанием своего имени. Он забыл уже, как оно звучит; и не ожидал услышать его из ее уст. Она была слишком молода, чтобы помнить, как его звали когда-то! В полном молчании он стоял, глядя, как Ева, неуместно-яркая на фоне этого белесого мира, бежит к нему. И ему показалось, что его руки сами протянулись к ней, и укрыли ее от мороза его толстым шерстяным плащом, и стиснули, прижали ее к его внезапно так часто забившемуся сердцу. Под его плащом было тепло, и дрожащая от холода Ева, рассмеялась почему-то, прижимаясь лбом к груди ситха, разглаживая ладонями его одежду. Там, где раньше были холодные стальные тяжелые пластины его знаменитой черной брони, теперь было слышно, как бьется его сердце, и от тепла его тела мгновенно растаяли снежинки на темном бархате ее одежды, из белых ледяных звезд с острыми лучами превращаясь в крохотные прозрачные капли. Он взял ее лицо за подбородок, поднял к себе и некоторое время смотрел, изумляясь. Снег все падал, и Ева моргнула, провела ладонью по лицу, чтобы смахнуть снежинки с ресниц. И Вейдер не мог разобрать, отчего на ее лице влага - талый ли это снег или слезы? Он наклонился к ней и поцеловал ее улыбающиеся губы – точно так же, как целовал всего час назад, и Ева замерла в его руках, обвив его шею своими тонкими руками. Некоторое время назад он сам размышлял над тем, стоит ли ему пойти проститься с Евой, или нет. Час назад он и сам не знал, что ему придется покинуть Риггель, и ему предстояло преподнести эту новость ей. Он малодушно решил не делать этого, чтобы не видеть в ее глазах ледяное смирение, которое обычно скрывало ее истинные чувства. Но она узнала сама,и сама приняла решение, которое с трудом давалось ему. Она не боялась придать огласке их отношения, и ей было безразлично, что на них из-за густой снежной пелены глазеет весь персонал космопорта. С трудом оторвавшись от нее, он заглянул в ее сияющие глаза, и его губы чуть дрогнули. Он не знал, какие слова нужно говорить, потому что это свидание было громче всяких слов. - Ты сделала меня живым, - произнес он, осторожно проводя по ее светлым волосам, в которых запутались снежинки, и Ева сама обхватила его за шею, и сама прильнула его губам. И ситх покорился этой ласке, обнимая ее тонкое тело, сжимая ее и укрывая своим телом от пронизывающего холодного ветра, поднявшегося к вечеру.