Пароль от сердца

- Вот эта ничего так, а? – спрашивает у меня крашеный коренастый блондин с короткими стрижеными волосами, одетый в белую майку и в белые брюки, тыкая в экран. Наверное, мы рядом смотримся, как инь и ян. - Ага, – равнодушно отвечаю я, оглядывая полностью прокуренный зал его излюбленного бара. - Вадим, ты че сегодня такой, а? Не отвлекайся, нам нужно выбрать лучшее! – возмущается Никита, типа мой лучший друг, а по совместительству еще и коллега по работе. - Мало того, что я не выспался, да и вчера устал, как собака, так ты и сегодня от меня что-то хочешь! – огрызаюсь я. - У тебя что, недотрах? – сочувственно спрашивает он, за что получает локтем в грудь. – Да ладно, я ж шучу! - Давай быстрее, а то у меня этот придурок дома остался, – фыркнул я, уже придумывая, как буду выбивать из братца нескончаемое любопытство в этот раз. - А что, он опять что-то сделал? Вместо ответа протягиваю ему испорченные фотографии. - Мда… - протягивает Ник. – Кофе, если не ошибаюсь? У меня еще есть, так что можешь на него не… или ты опять?! - Да ладно. Просто показал ему, что не стоит подходить к моим вещам, – усмехаюсь я, встряхивая волосами, и, откидываясь на мягкий диванчик, беру в руки стакан с напитком. Никита с тревогой на меня смотрит. - Может, не стоит перегибать палку? А если он матери расскажет? - Не расскажет. Иначе будет валяться где-нибудь в канаве. Я со злостью сжимаю стакан, от чего тот трескается у меня в руке. На мои брюки, вперемешку с напитком, закапали капли крови. - Господи, какой же ты… - журит меня Ник, бережно беря мою руку, осматривая ее и тут же начиная колдовать над порезами. Я почти ничего не чувствую - не такая это боль, чтобы доставлять мне какие-то неудобства. - Я не хочу тебя потерять! С кем мне тогда работать, а? – Никита быстро убирает стекла, потом заливает рану какой-то шипящей жидкостью и накрывает сверху платком. Не устаю поражаться тому, что он всегда имеет при себе полноценную аптечку. – Даже не думай больше бить стаканы! Я, конечно, понимаю, что у тебя силы дохуя, но это все-таки не повод себя калечить! - Зачем себя? У меня есть любимый брат, – зло усмехаюсь я. Ненавижу этого ублюдка. Из-за него я остался без отца, без нормальной семьи. Если бы он не родился, то все было бы хорошо. - Послушай, я все понимаю, но не стоит бить его. Хотя бы не так часто. По твоим рассказам он превращается в баклажан! - Все лучше, чем его белоснежная кожа, – фыркнул я и отвернулся. Он же у нас как белоснежка - весь в мать! А я… А я всего лишь смуглолицая тень прошлого. Ник проводит рукой по моему лицу. - Мне больше нравится твоя, смуглая. Она красивая… – шепчет он, целуя меня нежно, даже несколько осторожно. Знает же, что если я не в настроении, то могу легко ударить его. Но сегодня я благосклонен. Нет, мы не любовники, просто друзья детства, так что для нас поцелуи - просто выражение дружбы, и ничего большего. - Ладно, хватит, – я отпихиваю его и демонстративно вытираю рот рукой. - Ок. Тогда давай вернемся к выбору! – он разворачивает ко мне экран ноута. Мелькают практически одинаковые картинки, а он почти к каждой дает развернутый комментарий. - Мне все равно, на твое усмотрение, – говорю я. - Завтра приезжай, хорошо? – улыбается он. Пытаюсь улыбнуться в ответ, но улыбка что-то не выходит, скорее оскал. Ладно, он все равно поймет меня. – И не бей его больше. А то мне его жалко. Ничего не отвечаю и ухожу. Обойдусь без священника. *** - Я хочу есть! – с порога говорю я - достаточно громко, он должен услышать. Но в ответ ничего. Он что, ушел куда-то? Или это акция протеста? – Уебище, ты что, не слышишь?! Открываю дверь и вижу его. Он сидит за своим столом, под голову подложил книгу, и спит. Волосы слегка растрепались, руки тоже лежат на столе. Первая мысль – подойти и сбросить его с насиженного места, таким образом разбудив. Я даже подошел к нему, но… не знаю почему, но я не стал этого делать. То ли на меня так подействовали слова Ника, то ли просто завопила внезапно проснувшаяся совесть, не знаю. Но он сейчас выглядел таким беззащитным… Это никогда не было причиной, чтобы его не избивать, но сейчас мне не хотелось его трогать. Я посмотрел на почти синие руки, синяк под глазом и на скуле… может, перенести его на кровать? Нет. Я ненавижу его. Он украл у меня счастье, разрушил его. Достаточно того, что я его не трону. А обед приготовлю сам. Быстро подхожу к своему компьютеру, включаю его. С виду никто ничего не трогал. Может, понял, наконец, что со мной шутки плохи? *** Просыпаюсь, сидящим за столом. Я наверное уснул, пока читал… Пахнет чем-то вкусным, какой-то едой. Может, вернулись родители? От счастья забываю про то, что еле волочу ноги, и бегу на кухню. Нет. Это не родители. Вадим. Что-то мешает в кастрюле. Не верю… это невозможно. Может, он голограмма? Он же вообще не умеет готовить! Хотя, вполне себе живой, а значит, опасный. Пячусь назад - может, он не заметит меня. Поздно. Поворачивает голову и встречается со мной взглядом. Чувствую себя кроликом перед удавом. Несколько секунд смотрю на него, не в силах отвести взгляд, и бегу к ванной, где закрываю за собой дверь на ключ. Все, я в безопасности… почти. Рано радуюсь. Слышу его шаги, а потом и голос: - Ты че делаешь, придурок? - Я ничего не делал, оставь меня, пожалуйста! – кричу я, стараясь не разрыдаться. *** Он что, больной? - Выходи. - Нет! Просто не трогай меня… хотя бы сегодня. В его голосе слышу истеричные нотки. - Если будешь там рыдать и не откроешь, то я вышибу дверь! А потом ударю ей тебя по голове, понял?! – пригрозил я, теряя терпение. Заебали его вечные истерики. Может, если бы он был всегда спокойным, как скала, то и бесил бы меня меньше? Всхлипы прекратились. Потом послышался звук поворачивающегося ключа, и мне предстало это слабенькое хилое существо в простой майке и домашних шортах. – Ты так и будешь постоянно ныть? Меня это бесит! Пошли! Хватаю его за запястье и тащу на кухню. Он пытается как-то сопротивляться. Ладно. Заламываю ему руки и сажаю за стол. Отпускаю. Он смотрит на меня красными глазами и непонимающе открывает и закрывает рот. Ну и убожество! Сколько страха, вы подумайте! - Есть будешь? Он, кажется, не расслышал вопроса. - Что? - Ты жрать будешь, ублюдок, или нет?! Сдавленно кивает, прижимаясь к стенке. Обожаю это его выражение лица, когда все зависит только от меня, когда я тут хозяин и передо мной с ужасом трепещут. Наливаю ему мой супчик. Не знаю, можно ли это есть, но пахнет ничо так. Первый раз готовлю, обычно это делает он в мое отсутствие, и когда я ем, он и носа не кажет из комнаты. Так и надо. Чем меньше вижу его рожу, тем ему же лучше. А сегодня, значит, вместе будем кушать, да? - Пробуй. Если не отравишься и не помрешь, то я и себе налью, – говорю я со злобной усмешкой, присаживаюсь напротив и буравлю его взглядом. Он смотрит в тарелку, потом берет ложку и, зачерпнув супа, подносит его к губам, зажмуривается и проглатывает. Потом открывает глаза и начинает есть уже смелее, правда, со страхом поглядывая на меня. - Че, съедобно? – недоуменно спрашиваю я. Он кивает и продолжает есть. Может, блефует? Наливаю себе, тоже пробую. А, действительно, неплохо. Едим в тишине, он явно спешит. - Спасибо, посуду сам помою потом, – говорит он и быстро убегает в комнату. Боится. Люблю это чувство превосходства. Особенно над ним. Когда ненавистное тебе существо теряет дар речи рядом с тобой, это греет душу, если она у меня, конечно, есть.