Тело зажатое в угол, не сопротивляется (Версия первая).

Проснувшись еще одним подаренным теплым утром, Гермиона сразу пошла в ванную. Приняв прохладный душ, который отлично взбодрил вялое тело после сна, она направилась в свою комнату старосты. Она открыла дверцу шкафа, и та угрожающе заскрипела, девушка достала форму, одела ее. Еще раз, посмотрев на себя в зеркало, прищурив глаза и немного поразмыслив, она направилась к чемодану. Из самого дальнего угла она выудила маленькую косметичку. Взяв ее, она направилась в ванную комнату еще раз. Все сразу обернулись, когда Гермиона Грейнджер вошла в Большой зал. Что-то в ней изменилось за эту ночь, но что именно, понять они не могли. Все это сразу почувствовали и поняли, старой Гермионы Грейнджер больше не будет. Она ни с кем не поздоровалась, лишь гордо подняла голову и направилась только к своему месту в конце Гриффиндорского стола. Положив себе в тарелку легкого салатика, Гермиона принялась за еду. Выпив чуть сока, она даже не вздрогнула, когда Гарри подошел к ней сзади и попытался напугать: -Привет, Гермиона, - тепло улыбнулся парень. -Привет Гарри, – поздоровалась девушка, не отрываясь от еды. -Ты как? -Ты меня, конечно, извини, Гарри, - начала она, - но я тороплюсь. Увидимся на занятиях, – и, положив еще вилку салата в рот, Гермиона встала и направилась к выходу. -Что это с ней? – спросила подсевшая только что рядом Джинни. -Не знаю, – Гарри пожал плечами. – Вчера она была совсем другой. -Почему они с Роном расстались? У них ведь все было хорошо. Они даже не ссорились за год, что были вместе, – Джинни опустила глаза. Было видно, что ей очень обидно за бывшую пару. -Это точно. Она ведь его очень любила… - после недолгой паузы произнес Гарри. – А он ее нет… Ты знала? -Да. Он мне тоже об этом говорил. Бедная Гермиона, – после этих слов наступила тишина между этими двоими. Посидев еще пару минут за столом, Гарри встал и пошел на занятия, через мгновение поднялась Джинни и последовала примеру парня. Гермиона подошла к двери кабинета Заклинаний. Еще никого не было. Вскоре стали подходить ученики Гриффиндора и Слизерина. Когда все собрались, до начала урока оставалось примерно десять минут, по крайней мере, так показывали часы Гермионы. К ней подошли трое человек, и что-то прощебетали, но Гермиона не обратила на их слова внимания. -Что, Грейнджер, слышать разучилась? Или говорить? А может и то и другое? – Манерно растягивая слова, подошел Малфой и встал напротив Гриффиндорки. Его свита была как всегда рядом, только к ним добавилась Паркинсон, которая теперь стояла по правую руку от Малфоя, на месте Кребба, она была гораздо сообразительнее его. На лицах Слизеринцев играла мерзкая улыбка. -Что, Малфой, мало было на третьем курсе? Еще захотелось? А, может, ты хочешь чего-то большего, чем в прошлый раз? – Гермиона идеально скопировала голос Малфоя. Гриффиндорцы рассмеялись, а вот о Слизеринцах этого не скажешь. -А большее это что? – Малфой опять мерзко улыбнулся. – Если ты про секс, то я никогда в жизни не пересплю с грязнокровкой. Хотя… предложение заманчивое, а нет, нет. У меня есть гораздо лучше! Жалкое отродье, – Малфой с отвращением взглянул на Гермиону. – Грязнокровка. Что еще с нее взять? – Группа Слизеринцев, которая была рядом с Малфоем все это время, рассмеялась. Гермиона, с ничего не выражающим лицом, подошла к Малфою. Постояв рядом с ним мгновение, вглядываясь в его черты лица, она залепила ему пощечину, звук от удара прошелся по всему коридору. После пощечины она постояла еще чуть рядом, а после, как в ни в чем не бывало, направилась в уже открытые двери класса. -Классно ты его, Гермиона, – сказал Симус, проходя на свое место, у окна. -Умница! – к похвалам присоединился Невилл. -Гермиона, молодец! – Выкрикнул Дин со своего места, рядом Финиганом. -Супер, Миона! – сказали Парвати и Лаванда, закадычные сплетницы с первого курса. -Ребят, успокойтесь. Урок начался, – произнесла Гермиона, таким тоном, какого от нее не ожидали. Мурашки пробежали по коже при звуке ее голоса. Даже непроницаемое лицо Малфоя стало немного удивленным. Холод и ненависть ко всему, звучали в голосе, с виду очень хрупкой и ранимой, девушки. Урок прошел в полной тишине. Изредка ученики бросали на нее косые взгляды, шушукались, некоторые, такие Лаванда и Парвати оборачивались и открыто за ней наблюдали. Гермиона сидела и слушала профессора Флитвика, после чего выполнив первой задание, вышла из класса, по разрешению Флитвика. У дверей кабинета трансфигурации она остановилась. Там стояли профессора МакГонагл и Дамблдор. Они о чем-то усиленно спорили и ее не заметили. Гриффиндорка притаилась за статуей и стала прислушиваться к их разговору: -Мисс Грейнджер должна знать правду, Минерва. Иначе никак не поступишь. Ей будет тяжело это принять, но что поделаешь. Лучше горькая, правда, чем сладкая ложь. -Но, Альбус, у девочки завтра день рождение, я не могу ей сказать. -Ты должна, Минерва. Рано или поздно, девушка все узнает. Лучше будет, если мисс Грейнджер все услышит от вас, а не от каких-то там, учеников. Завтра прилетают совы, приносят газеты, уверен, что этому происшествию будет посвящена первая полоса. -Альбус… - профессор МакГонагл хотела возразить, но ее перебил Дамблдор: -Я все сказал, Минерва. Он направился прямо к Гермионе, и она видела его отчетливые, голубые, решительно настроенные глаза. Гермиона так и стояла за статуей. «Что он имел под словами «Горькая правда» ? Что такого они должны мне сказать? О, черт! Я совсем забыла, что у меня завтра день рождения!» -мысли навалились одна за другой. Она прошла по коридору и спустилась по лестницам. Она не знала, куда она идет, еще оставалось двадцать минут до конца урока, за двадцать минут ничего не успеешь. Пришлось идти к кабинету Защиты от темных искусств. Все время в голову лезли слова директора. Случилось что-то важное, очень важное. Она чувствовала! Через полчаса пришли все те же ребята Гриффиндора и Слизерина. Как ей надоели все эти ученики, которые постоянно что-то затевают, которые отвлекают, тупо шутят. Гермиона стояла в проходе между коридором и кабинетом. Ученики проходили мимо нее, четко направляясь к кабинету, ней подошли Гарри и Рон и потащили ее от середины прохода. -Привет, Гермиона, – голос Рона звучал виновато. -Привет, – Гарри обнял Гермиону, но та на объятия не ответила. -Что вам нужно? – Гермиона смотрела на точку чуть выше гарриной головы. Лицо было спокойным, дыхание ровным. Казалось, это все та же Гермиона, но только внешне. Внутренне, она стала совершенно другой. Неузнаваемой никем. -Гермиона, прости меня, пожалуйста, - начал Рон. – Я хочу начать все с начала. Я люблю тебя, и теперь буду ценить твою любовь. Правда. Прости меня. Я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Прости. -Лжешь, - твердо выдавила Гермиона, смотря на Уизли внимательным суровым взглядом. - Твои слова, это всего лишь слова. В них нет ни капли правды. И еще уже поздно что-либо менять, Рональд Уизли. Ты все уже и так изменил, – глаза Гермионы стали отрешенными. Лицо побледнело. Она посмотрела на Рона еще раз, после обняла его и поцеловала в щечку, затем прошла между Гарри и Роном, подошла к Малфою, что-то ему сказала и зашла в кабинет.