Тело зажатое в угол, не сопротивляется (Версия первая).

-Ты меня преследуешь? – Раздался возмущенный голос, как только Гермиона открыла скрипучую дверь. Ее опять тревожило чувство одиночества. -Что? – Спросила Гермиона невпонятках. Слезы еще стояли в глазах Гриффиндорки, они, похоже, и не собирались уходить. И это так раздражало. -Что случилось? Переживаешь из-за обморока? - Спросил тут же Малфой, как увидел ее покрасневшее лицо. -Хватит издеваться! – Не выдержала Гермиона. Уже надоело четыре года подряд слушать издевательства в свою сторону, в конце-то концов, пора уже его поставить на свое место. Но в этот раз она уступила. Не было сил просто с кем-то спорить, что-то выяснять, или же доказывать. Она присела на диван и, вытащив из сумки перо с чернилами, стала писать что-то в своей, уже старой, записной книжке. -Что это, Грейнджер? – Спросил Малфой, когда Гермиона что-то быстро стала писать. Ее рука бегала то вправо, то влево, туда-сюда! Она была как под гипнозом. -Отстань, - из ее глаз потекли и капнули на записи слезы, из-за которых, на некоторых строчках размылись чернила. -Что случилось, Грейнджер? – Спросил еще раз Малфой, но уже не с издевательством, а спокойно, что было для него самого удивлением. А Грейнджер никак не отреагировав продолжала что-то писать в своей книжке . Нет, он не хотел ее слушать, просто сказал бы ей, что все будет хорошо и все тому подобное. Его раздражали слезы девушек. Просто в этот момент что-то кольнуло в его сердце, так необычно затронув те самые чувства. Кольнуло так, что слова и сама интонация голоса вырвались сами, не успев, он их обдумать. -Ты хочешь посмеяться? – Сказала она сдавленным голосом, не поднимая на Малфоя взгляд. Девушка так и продолжала писать в книжке. Драко заметил, как при его последних словах, девушка уменьшила скорость письма, и напряглась. -Нет, - честно признался Слизеринец. Наступила тишина, слышался лишь скрип пера на бумаге. Гермиона вытерла слезы, которые так и продолжали капать на ее записи. Они катились по щекам как бешенные. -Почему я должна тебе верить? – Спросила Гермиона и, спрятав записную книжку в сумку, поднялась на ноги, встав напротив парня. Тот опустил голову в них и стал изучающе смотреть на нее. Ее красные глаза, носик, щеки.… Отчего-то сердце учащенно забилось, и дыхание стало слишком частым. -Не знаю, - прошептал он, опять себя не сконтролировав. Его шепот врезался в сознание Гермионы и повторялся там еще долгое время. В результате, Гермиона не выдержав этого, и вышла из комнаты. *** Последующие уроки забрали кучу сил у учеников Хогвартса, и после обеда ребята имели полное право на полноценный отдых до следующего дня. Гермиона вышла на улицу и удивилась тому, как томно снег окутывал всю местность, как он равномерно ложился на землю и закрывал обзор на некоторые вещи, такие как, например, хижина Хагрида. Темные ели в запретном лесу уже были покрыты толстым слоем пушистого снега, и тот, когда дул сильный ветер, падал на землю, словно делая одолжения, уже совершенно старым деревьям. Пруд уже замерз и, видимо лед на пруду был уже прочным, так как уже многие ребята достали коньки и катались на них. Гермиона села на лавку, которую наколдовали кто-то из ребят Когтеврана. Вот ребята с Пуффендуя идут и обсуждают что-то, держа в руках пары коньков, они сели неподалеку от Гриффиндорки, и, одев свои коньки, побежали на лед. -Что не катаешься? – Спросил Гарри, только что подсевший к ней. Странно, что она его не заметила. -Спасибо, не хочу, - сказала, не отрывая взора от катающихся ребят, Гермиона. Те хохотали, кто-то падал, кто-то просто катался, все делали то, что их душе было угодно. -Я думал, ты любишь кататься на коньках, - сказал он. Гриффиндорка вздохнула и посмотрела на парня. -Люблю, просто сейчас нет настроения, - проговорила Гермиона. Гарри так ничего и не ответил, лишь тяжело выдохнул. Он встал со скамьи и тяжелыми шагами направился к теплому замку, где, скорее всего, они с Роном начнут обсуждать поведение Гермионы. Постепенно его примеру последовали и остальные, как будто бы он был их путеводитель и если они не последуют, то останутся навсегда в одном месте. Спустя час на озере уже никого не осталось. Все уже находились в своих гостиных, или же блуждали по Хогвартсу, впрочем, Гермиону это не интересовало. Сумерки опустились на это прекрасное место, самое любимое место Гермионы. Место, где она так любила сидеть и читать книгу, именно у озера вечно зеленого цвета. Она, встала со скамьи, и только теперь почувствовала, как холод сковал ее. Гриффиндорка не знала, сколько она просидела на этой скамье, но предположила что примерно часа три. Она подошла к замершему озеру и остановилась у самого края, обдумывая решение, встать на лед снова, или же выбросить эту идею из головы и направиться в теплый замок, замок, где ее не ждут. Постояв еще минуту, она сделала шаг вперед. Неуверенным это был шаг. Лед был прочным. Казалось, прошла вечность с того момента, как Гермиона в последний раз вступала на лед. Точно удостоверившись что ее никто не видит, она проскользила вперед, сделала пируэт, еще проехала чуть вперед, прыжок и… Холодная вода, чьи-то руки, теплое дыхание… -Ты что, вообще рехнулась? – Спросил растянутый, возмущенный голос. Где-то она уже его слышала. – Лед еще не такой прочный! – Он пытался согреть ее, тер ее плечи, и сидя на снегу, обнимал ее. Гермиона ничего не могла ответить, ее всю трясло, и она прижималась к парню сильнее, так словно с ним все уйдет, и боль, и недоверие, и все другие проблемы. Она открыла глаза. Честно сказать, она была ошарашена, что в таком состоянии, было трудно сделать. Драко Малфой, сидел весь мокрый, и пытался привести ее в чувство. Нда… Чего-чего, но она ожидала всякого, но не этого. -Я… я… - голос ее дрожал, и сказать что-то внятное, было просто невозможно. Он встал и, держа ее на руках, направился в замок. *** -Я не знаю, что произошло, я просто стала кататься, и… -Лед же еще не совсем крепкий! – Говорил он так, словно пытался оспорить какой-нибудь всем уже известный исторический факт утвержденный учеными. -Но, ребята почти со всей школы катались, и ничего не произошло! – Оспаривала его слова Гермиона. -Ну, они же не делали там всякие пируэты! – Возразил Малфой. Наступила мгновенная тишина, которая пыталась нарушить их гармонию. -Что? Ты видел, как я делаю трюки? – Спросила Гермиона, нарушая тишину. Мокрые волосы спали на плечи, которые были закрыты теплым пледом. В руках стакан горячего чая. Драко ухмыльнулся. Они сидели в их комнате. Комнате, не замечаемой никем другим. Там они словно изменялись, становились другими, не теми, кем они себя считали. Они становились… собой? Гермиона сидела на диване, сложив ноги по-турецки. На плечах был темно-синего цвета плед. Кудрявые мокрые волосы, упавшие из пучка, закрепленного лишь заколкой, на плечи, придавали столько умиления этой девушке, столько тепла, которое она дарила всем, несмотря на то что у нее проблемы, несмотря на то, что ей больно, несмотря ни на что, она продолжала дарить тепло. Драко сидел на полу, опираясь рукой о свою ногу, на нем тоже был плед такого же цвета, как и у Гермионы, с волос больше не капала вода. Его белоснежные волосы подходили к его ослепительно-манящим глазам, в которых Гермиона, стала тонуть во время того как открыла глаза после обморока. В камине пылал теплый огонь, согревая двоих, сидящих друг напротив друга ребят. Каждый думал о своем, и было совершенно не важно, что они враги. Враги ли? Были ли они ими? -Спасибо, - искренне произнесла Гермиона, она опустила на столик стакан горячего чая и, поежившись от озноба, который пробирал ее тело, облокотилась на спинку дивана. На ее «спасибо» Драко просто не обратил внимания, повел себя так, словно Гриффиндорки тут и подавно не было. Он взял стакан огневиски и залпом его опустошил. -Знаешь, Грейнджер, - произнес он на выдохе, тихо, хотя в этой комнате совершенно не нужно было говорить громко. Гермиона выпрямилась и, сев ровно, посмотрела на Слизеринца, - ты не такая как все. -Это ты сейчас комплимент мне делаешь? – Удивилась девушка. Да чтоб Драко Малфой, Слизеринский Принц, мечта всех девушек, сказал такие слова Грязнокровке Гермионе Грейнджер, да ни за что! -Воспринимай это как хочешь, - сказал он и, сложив мокрый плед на один из письменных столов, направился к выходу. У двери он остановился: -Спокойной ночи! – Произнес он, и вышел, хлопнув дверью.