Все случилось неожиданно...

– Так что? Вы уже перепихнулись, или нет? В некоторые мгновения Реви хотелось убить эту тупую блондинку. Всегда она лезет не в свое дело. Но с другой стороны – с кем она будет выпивать и комментировать дебильние сплетни, которые та всегда приносит? Вот-вот. Двурукая в мгновение выпила виски, с громыханьем поставила стакан на стол и буркнула: – Не лезь в чужое дело. – Блин, вот чего ты всегда выкручиваешься от ответа? Так трудно это сделать? Что там надо... Покрутить задницей, потрясти сиськами... – Ты что, больная на всю голову? Я тебе не проститутка и телом не торгую. Еще бы какую фигню предложила. – Ты какая-то ненормальная. – Эда покачала головой и щедро наполнила стаканы новой порцией выпивки. – Имеешь под боком такого парня и хоть бы хны. Да я бы на твоем месте... – Знаю я, что бы ты сделала, извращенка. Ты Рока не знаешь. Он на такое не поведется. – Реви взяла свой стакан в руку и задумчиво покрутила, наблюдая за тем, как от стекла отражаются солнечные лучи. Тогда опорожнила его одним глотком и выбросила куда-то за спину. Эда провела стакан задумчивым взглядом и сказала: – Вы два дебила, реально. – Что? – опасно спокойно спросила Реви; ее рука потянулась к кобуре с пистолетом. – Успокойся, чокнутая. Не удивительно, что у тебя с ним ничего не выходит. Едва что-то не так – бах! – и вся история. – Да пошла ты. – наполовину вытянутый пистолет вернулся на свое место. Реви схватила бутылку с виски и выпила просто из горла. – Лучше иди ты. – хмыкнула блондинка, выпивая свою порцию. – А вдруг что-то выйдет? Реви было скучно. Так скучно, как еще никогда не было. Бенни и Датч свалили куда-то, оставив в доме только ее и Рока. Но с последнего пользы было мало, потому что он как зарылся час назад в какие-то дебильные бумаги, так до сих пор не вылез из них. Двурукая, развалившись, лежала на диване и думала, чем можно заняться в этом тупом мире. Может, пойти пострелять у кого-то? Ага, так жертвы и выстроились в строй. Посмотреть телек? Фу-фло... Там давно не показывают ничего нормального. Прогуляться? Лень... Пойти к Эде и напиться? Да недавно там была, еще втык от сестры Иоланды получит. Ну его нафиг. Ее взгляд, который бесцельно блуждал по комнате, наткнулся на спину в белой рубашке. Блин, и чего он прицепился к этому куску ткани? Да гавайская рубашка, которую она ему купила, намного лучше. За что же он ее так не любит и отказывается носить? – Эй, Рок, скажи, почему ты не ходишь в той гавайской рубашке, которую я тебе купила? Она совершенно нормальная. Вон Бенни ходит... Рок не ответил. Ску-ука. О! Знает! Она будет его доставать. Хоть какой-то способ сбросить это тупое состояние. – Рок, ну скажи что-то! Мне скучно. Тишина. – Ты вылезешь сегодня из этих тупых бумаг, или нет? Опять тишина. Ей показалось, или правда его спина несколько напряглась? – Ну сделай что-то, Рок. – опять затянула Реви свою песню, с интересом ожидая, когда же он взорвется. Насколько она знает, он не любит, когда его отвлекают тогда, когда он работает с бумагами. – Те двое куда-то свалили, ты закопался в бумагах, а мне что делать? Тишина. Спина напряглась еще сильнее. Значит, уже скоро. Какой будет его реакция? – Ну Ро-о-ок. Так нечестно. Мне что, в стены стрелять, или как? Ей кажется, или его уже начинает трясти? Если да, то осталось нанести последний удар. Двурукая встала с дивана, хотя заставила себя это сделать просто титаническим усилием воли, подошла к парню и склонилась над его работой. – Слушай, давай, вылезай ты из своей макулатуры. Еще успеешь все закончить. Пошли прогуляемся, или завалим к Эде, у нее очень классное виски, или лучше ее сюда пригласить? А нет, тогда она тебе точно не даст работать. Может, просто пивка попьем? Стукнул уроненный стул. ,,Довела’’, – успела подумать, прежде чем ее схватили за руки, притянули к себе и закрыли губы поцелуем. Таким странным... Можно сказать, взбешенным от ярости. Оно и не удивительно... Глаза Двурукой удивленно расширились, но она уже инстинктивно отвечала на поцелуй, который становился все глубже, страстнее, грубее. Страсть, возбуждение, желание, – все это взялось ниоткуда, словно шквальный ветер, словно ураган, сметя прочь все другие мысли. Одежда куда-то очень быстро исчезла, и они упали... нет, не на диван, он бы такого просто не выдержал, а на пол. Да и безразлично им стало, куда именно... Эмоции усиливались ежесекундно и им просто необходимо было дать выход. Два тела сплелись в старом, как мир, ритме. Напряжение росло каждое мгновение. Ласки сводили с ума. Нежность? Какая, к черту, нежность? Все было грубо и резко, на эмоциях, на его ярости и гневе, на ее долго сдерживаемом желании, но заводило обоих еще больше. Еще и еще... Больше... Сильнее... Быстрее... Дальше... К эйфории. К финальному пику наслаждения. Последний полустон-полукрик бомбой взорвался в пустом доме, разлившись сладким удовольствием и умиротворением. – Вот только посмей вякнуть, что тебе не понравилось. Пристрелю на месте. – Хм... Я такого не говорил. – Слушай, подружка, чего это ты такая довольная? – с подозрением косясь на Реви, спросила Эда. Двурукая была сегодня на чудо доброй: не бросалась стаканами от виски, за которые потом Эда получала выговор от сестры Иоланды, не материлась, не пыталась ее ежесекундно пристрелить. Значит, что-то должно было случиться, что так серьезно на нее повлияло. Но что? Неужели?.. – Ты что, все-таки переспала с ним? Реви фыркнула и молвила: – Наливай лучше. И не твоего ума дело. На лице Эды заиграла самодовольная улыбка. И все-таки они переспали.