Ты мой, Нацуме.

Еще одна весна. Еще один прожитый сезон. Нацуме вдыхал прохладный вечерний воздух, думая о том, как много он приобрел за это время. Рядом с ним посапывал Нянко-сенсей, и Такаши бессознательно гладил того по голове. Да, здесь он был действительно счастлив, и Ёкай больше не казались ему надоедливыми. А еще был Танума. Тихий, но очень искренний сын служителя храма прочно обосновался в сердце хозяина тетради друзей, прочно связав их судьбы. Токо-сан и Сигеру-сан уехали на несколько дней к знакомым, и Нацуме пригласил к себе Канаме. Стоило лишь подумать о том, что они вместе пробудут несколько дней, как сердце начинало трепетать. Звонок заставил Такаши очнуться, и он спустился вниз. На пороге стоял Танума с дорожной сумкой через плечо. От его легкой полуулыбки у Нацуме душа ушла куда-то в пятки, и он торопливо пригласил гостя в дом. - Отец был не против? - за эту фразу Такаши уцепился как за спасательный круг. - Нет, наоборот, он очень обрадовался, узнав, что у меня появился такой близкий друг, - как ни в чем не бывало ответил Танума, вложив в фразу столько смысла, что Нацуме почувствовал себя очень неловко и покраснел вплоть до кончиков ушей. - Ужин? - пролепетал он вмиг переставшими слушаться губами. - Нет, не сейчас, но позже, - вкрадчиво произнес Канаме, вплотную приближаясь к Такаши. Тот сделал шаг назад, но тут же уперся спиной в стену. Отступать было некуда. Если взять все, что между ними было, то все к тому и шло. Они стали непозволительно близки. И если раньше Такаши отговаривался неправильностью таких отношений, то сейчас он сдался. Зажмурив глаза, он подался вперед, подставляя губы под свой первый поцелуй. Танума не стал его останавливать. Сначала робким, потом более требовательным поцелуем. Он с силой прижал к себе парня, проводя языком по чуть покрасневшим губам. - Сам провоцируешь, - тяжело дыша, проговорил Канаме, заглядывая в золотистые глаза. Нацуме лишь покорно кивнул и потянул друга на второй этаж. Сейчас он действительно хотел, чтобы Нянко-сенсея дома не было и, о чудо, открыв дверь, он увидел на полу записку, в которой кот написал, что отправился пить и любоваться на цветение. Встать с колен он не успел, так как Танума придавил его, обняв сзади. - Смотри, Нацуме, даже Понта решил не мешать, - от вкрадчивой интонации парня у Такаши сбилось дыхание. Он знал, что это произойдет, и все равно позвал его. Значит, он и сам этого хотел? Повернувшись лицом, Нацуме сам потянулся за очередным поцелуем. На этот раз Канаме не стал церемониться и повалил его на пол, попутно снимая с того футболку, покрывая анемичную кожу поцелуями. От его прикосновений она будто горела. Танума с удовольствием вдыхал аромат желанного тела, лаская сквозь домашние брюки уже напрягшуюся плоть. - Ты мой, Нацуме, - проникновенный шепот опалил шею, и Такаши не смог сдержать стон. Боже, как же он хотел его. Движения Канаме стали чуть более резкими, а рука, приподняв резинку трусов, нырнула внутрь, лаская его плоть. В его руках Такаши плавился, словно кубик льда на солнцепеке. Ему хотелось всегда ощущать губы и руки Танумы. - Ты мой, Нацуме, - вновь прозвучавшие слова были сродни заклинанию, - Ты только мой, слышишь, Нацуме? Мой, мой, только мой, - сбивчивый от тяжелого дыхания монолог казался Такаши интимнее тысячи признаний в любви. Он и так это знал. Все началось уже давно, с их робкого общения, доверия и беспрестанных попыток защитить друг друга. Танума всегда был рядом. Нацуме лишь слегка напрягся, почувствовав, что пальцы любовника оглаживают его по анальному кольцу. Канаме убрал руку и потянулся в карман своих брюк, доставая оттуда довольно плоскую баночку. Обмакнув в содержимое пальцы, Канаме вновь нырнул в трусы Нацуме и, сделав легкое движение, аккуратно проник внутрь. Такаши обеспокоенно заерзал, теряясь от смутных ощущений. Нет, боли не было. Пока. Отчего-то он точно знал, что она будет. Может, не сейчас, ведь пока это лишь пальцы. С другой стороны, физическая боль ничто в сравнении с душевной. Эту мысль он додумать не успел, так как Танума задел что-то внутри, отчего его тело стремительно вытянулось, а внутри разлилась приятная нега. Его дыхание стало еще более сбивчивым, пульс участился, и на лбу выступили капельки пота. Канаме аккуратно убрал руку и, взяв партнера под поясницу, приставил головку своего члена к его уже растянутому входу. Жгучая боль вырвалась наружу в пронзительном вскрике. Задыхаясь от слез, Нацуме пытался зажать рот рукой, но Танума не позволил ему этого, отведя его кисть в сторону и вновь делая поступательное движение. Слезы капали на футон, боль лишь немного притупилась, оставаясь на задворках сознания какой-то низкой частотой. Неожиданно стало легче. По телу вновь разлилось нечто похожее на удовольствие. Заметив перемену, Канаме изменил темп, стараясь не менять случайно найденное направление. Наградой ему послужил глубокий стон, разорвавший ночную тишину на тысячи клочков. Он прижимал Нацуме все сильнее к себе, опаляя его кожу своим дыханием. Все смешалось в его голове, оставляя лишь его имя... Нацуме, Нацуме... Его душа уже давно принадлежала этому тихому светловолосому парню. Как и его сердце. - Нацуме, ты мой, - почти надрывно. И снова слова прозвучали как заклятие. Такаши уже не было ни больно, ни страшно. Канаме был здесь, был рядом, был в нем... Он утопал в его нежности, оставляя ногтями кровавые следы на спине. Танума до последнего резкого движения повторял его имя и кончил с его именем на губах. Обессиленно скатился с тела любовника и лег рядом, бессознательно прижимая того к себе. Такаши и не думал отодвигаться. Было тепло, хорошо, а еще удивительно спокойно. Словно он только и ждал, когда Танума решится и возьмет его. Он приподнялся на локте и заглянул в темно-синие глаза. Аккуратно провел пальцами по скулам, очерчивая линии. Наверное, оно того стоило. Пусть он и видит то, что доступно не многим, и пусть он все детство был глубоко несчастен... Все, что произошло между ними буквально минуту назад, с лихвой покрыло эти воспоминания пыльным пледом. Неожиданно для себя Нацуме засмеялся, прижимаясь щекой к груди Канаме. Тот удивленно вздернул бровь, взъерошивая почти белые волосы. Правильно. Они и так сказали слишком много. Но именно сейчас Такаши решил сказать то самое. Уткнувшись носом в подключичную ямку любимого, он почти неслышно прошептал: - Я люблю тебя, Танума, - тот лишь улыбнулся, продолжая почти невесомо перебирать светлые пряди...