Точка невозврата.

Этой ночью проснёшься от дикого холода, Как обычно никто не сможет помочь. Попав в сети давно забытого голода Ты ведь снова его заблудшая дочь. Всем казалось - теперь прошло сумасшествие, Ведь улыбки твои откровенно чисты. Только тот, кто когда-то держал его за руки Не сумеет уйти от пустой красоты… Можно долго бороться и стать независимым, Даже забыться на пару недель. Только тебя холодным дыханием Встретит лишь он в эту метель. Ты знаешь, что он - твоё утешение… Закутавшись в плед, пьёшь свой горький чай. Глупо уже просить о спасении, Ты лишь улыбнёшься ему невзначай. И ночами холодными его ведь дыхание… Ты одинока, но с ним не одна. И снова в глазах всё то же отчаянье, В которое ты иногда влюблена. А дело ведь даже не в идеалах, Не в размерах одежды, не в ключицах худых. Просто когда-то он стал твоим Раем, Жизнь без которого – кулак под дых. Голод - он лечит и согревает. Двигает вечно… дальше, вперед. Только, увы, он убивает… И, может, когда-то придет твой черед… Борьба непонятная с запертой клеткой, Ты словно птица, но уже не взлететь. Рукою костлявой он ставит метки На тех, кому пора умереть. (Группа:Психология Анорексии)

- Подвиньтесь, пожалуйста, - вежливо попросил я, сумки были тяжелыми, и стоять всю дорогу было нелегко. - Похудей, - огрызнулся паренек, хотя ему ничего не стоило немного сдвинуться. И так постоянно, каждый день. Невыносимо. Я больше не могу переносить эти укоризненные взгляды, будто я в чем-то провинился перед ними, эти насмешки, тычки и вечные издевательства. Откуда столько злости? Столько ненависти к незнакомому человеку? Неужели так сложно промолчать? Но нет, общество спешит напомнить тебе о твоих недостатках, о твоем несовершенстве, о том, что ты отличаешься от других, не спрашивая твоего мнения и не боясь задеть твои чувства. Я всегда был немного полноват, совсем чуть-чуть, мне все устраивало, а потом... Мои родители погибли в автокатастрофе, в самой обычной аварии, каких тысячи по всему миру каждый день, но когда мне сказали, что они мертвы, мой мир рухнул. Я не знал, как дальше жить, два моих самых любимых человека умерли в одночасье, папа... отец... Тогда я впал в ужасную депрессию, не выходил из дома и постоянно ел, стараясь заглушить боль утраты. Страдания со временем отступили, а вот лишний вес остался. И вот тогда начался мой личный Ад. Я не мог появиться в людном месте или просто пройти по улице без омерзительного комментария в свой адрес. Нельзя сказать, что я был совсем толстым, мой вес не на много отходил от нормы для моего роста, но общество, привыкшее к худеньким омегам, отвергало меня, ведь мне "посчастливилось" родиться именно омегой. Если бы я родился Бетой, а еще лучше Альфой, мне бы не стали предъявлять столько претензий, ведь именно мы, "хрупкие создания", должны нести красоту этому миру своим видом, манерами, поступками, тьфу, аж тошно. К черту размышления о судьбе, я и так знаю, что она несправедлива, но за одно происшествие я ей все же благодарен. Это произошло чуть больше года назад, я как раз возвращался с работы, как вдруг кто-то схватил меня за запястье, я резко обернулся - передо мной стояла компания из четырех человек: три альфы и бета. Они явно веселились, унижая меня и отпуская мерзкие замечания по поводу моей внешности, я старался вырваться, но это лишь больше злило их. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы не Рик. Он, увидев потасовку, не ушел, сделав вид, что не заметил, как многие могли бы поступить. Рик разогнал шпану и помог добраться до дома. Так мы и познакомились. Он оказался прекрасным человеком, внимательным альфой, я будто попал в сказку. Но знаете, все плохое, что происходило с нами имеет обыкновение оставлять след. Мне казалось, что я недостоин его, зачем ему такой уродливый омега, как я? Я все время задавался вопросом, как он может общаться со мной, как может ходить рядом и обнимать такого, как я на улице, не стыдно ли ему? Понимал ли я тогда, что это первые звоночки к моей болезни? Конечно, нет. Жизнь шла своим чередом, через несколько месяцев я переехал к Рику. Он постоянно говорил, что я у него самый лучший, самый красивый и что он безумно рад, что мы встретились. Я знал, что он говорил искренне, но разве мог я поверить? Я смотрел в зеркало и еще больше начинал ненавидеть себя, ненавидеть свое уродливое тело, и однажды я принял решение. Мне нужно было измениться, похудеть. Ради Рика, ради себя, чтобы не видеть больше этих взглядов, не слышать слов, которые отпускают прохожие в мой адрес. Я старался, очень старался, но привычку есть сложно побороть, как не крути, это естественный процесс, да и Рик подливал масла в огонь, видя, что я не ем, он начинал рассказывать, как это может сказаться на организме, что похудения, путем отказа от еды это не выход, я так только угроблю свое здоровье и многое другое. Я это прекрасно знал, но он не понимал, что по-другому я не смогу, или так, или никак. Мне нужно было доказать самому себе, что я смогу, доказать всем. Мне казалось, что иного пути нет. Я должен был познать муки голода - именно тогда я смогу стать идеальным. Не знаю, когда мне в голову пришла подобная идея. Она пришла внезапно, но прочно осела в моей голове. Это казалось мне самым верным и быстрым способом стать таким, каким должен быть обычный омега: худым, нет, лучше - невесомым, легким, почти прозрачным. Сложно описать это состояние: что-то среднее между эйфорией и непоколебимым упрямством. Я просто ждал удачного момента и он настал. Рик должен был уехать в командировку на месяц или чуть больше . Эта поездка была очень важна для компании и сулила Рику повышение. Он согласился. С того момента все и началось. Это была отправная точка. Точка невозврата. Я думал, будет сложно отказаться от еды, но главное мотивация, верно? Я вспоминал людей, всю их злобу и презрение, вспоминал Рика - и это помогало. Голод стал моим наваждением. Когда становилось совсем худо, я шел за таблетками, которые понижали аппетит, или ложился на кровать, сворачиваясь клубочком, старался больше читать, отвлекаться, на работе я взял отпуск, не хотел я никого видеть. Порой становилось совсем худо, в глазах темнело, кружилась голова, мне казалось еще чуть-чуть и я упаду в обморок, но после двух недель это прошло. Я читал, что человек может прожить 8 недель, если будет обильно пить, а пил я очень много. Но больше всего мне докучал холод, я замерзал постоянно, сколько бы свитеров не надевал, под сколькими бы пледами не прятался. Как же порой хотелось есть, просто невыносимо. Иногда я позволял себе съесть себе яблоко или выпить немного йогурта. В такие моменты я просто ненавидел себя, мне хотелось придушить себя за слабость, сразу появлялся страх, что это яблоко обязательно повлияет на мой вес. Подобная паранойя преследовала меня постоянно, но я видел, что худею, и это придавало мне сил. Я и вправду быстро терял вес и объемы Конечно, чем больше я худел, тем медленнее становился этот процесс, но я не сдавался. Я не задумывался до какого веса собирался худеть, чем тоньше, тем лучше, так? Вскоре я сам перестал себя узнавать. Есть почти не хотелось, меня постоянно преследовала апатия и холод. Могильный холод стал моим вечным спутником, а еще я очень скучал по Рику, но твердо знал, что должен измениться до его приезда. Я буду самым лучшим для него, ему не будет стыдно за меня. Я перешел грань нормального веса, но не мог остановиться, я все худел. К тому времени как Рик приехал, я потерял почти половину веса, тонкие запястья, выступающие ключицы и ребра, тонкие ноги, прямо как парни на обложка, нет, еще худее. Когда Рик увидел меня... Никогда не предполагал, что человеческое лицо может передавать столько эмоций. Сначала радость от встречи, потом сомнение, изумление, непонимание, немой вопрос и наконец боль. Она буквально плескалась в его глазах. Боль и страх. Он упал передо мной на колени и крепко обнял. - Ник, Ник, зачем? Зачем, Ник? -твердил он как мантру. - Ник, нам... нам нужно к врачу. Как ты себя чувствуешь? Ник, а если тебя не смогут вылечить!? Ник, почему, почему ты это сделал? - Рик говорил быстро, все повышая голос. - Успокойся. Не пойдем мы не к какому врачу! Со мной все нормально, - упрямо сказал я. - Нормально? Да как ты не понимаешь, ты загубишь, если уже не загубил, свое здоровье!? Какое к черту будет иметь значение худой ты или толстый, если ты умрешь!? - он почти кричал. - Это ты не понимаешь! Ни черта ты не понимаешь, ты никогда не был на моем месте, не испытывал того, что испытал я, над тобой никогда не издевались из-за лишнего веса, на тебя никогда так не косились, ты никогда не чувствовал себя в сотни раз хуже других, не чувствовал себя недостойным кого-либо. Как ты можешь судить меня? - Ник, я ведь просто безумно за тебя волнуюсь, если ты умрешь, я не переживу этого, ты мне нужен любым. Худым или полным, главное - живым, пойми меня. Мне наплевать, сколько ты весишь, я люблю тебя и не могу потерять. Возможно, все мои слова пройдут мимо твоих ушей, но я хочу, чтобы ты меня услышал, хочу, чтобы понял насколько важен мне. - Рик, я... Я тоже тебя очень люблю. Я ведь хотел измениться, чтобы тебе не было стыдно за меня, понимаешь? Я не могу так больше жить, не хочу больше унижений. Я хочу, чтобы люди относились ко мне как к равному, а не как к отбросу, это сложно понять, не побывав в чужой шкуре, так что просто поверь. - Пожалуйста, ради меня, пойдем к врачу. От тебя никто не требует обратного набора веса, но обследование необходимо, Ник, прошу тебя, - он умолял. - Они снова, снова будут смотреть на меня, изучать, оценивать, искать недостатки, снова эти липкие взгляды. Рик, я не могу... не хочу снова. - Но теперь я буду с тобой, верно? -улыбнулся он. - Ладно, но только ради тебя, - согласился я. Мы немедленно отправились в клинику. По дороге я много думал. Думал о реакции Рика, думал о врачах и о том, что это скорее всего бесполезно. ЭТО уже не отпустит, подобные навязчивые идеи уже не отступят, они будут преследовать меня, когда я буду смотреть на еду, в зеркало, всегда... Что могут врачи? Прописать таблетки и рассказать лекцию о правильном питании? Отлично, мне это очень поможет. Но больше всего я думал о Рике, я понимал его и его волнения, но мне все же было немного обидно, ведь он совсем не обратил внимание на то, насколько мне было трудно, и на то, что это ВСЕ ради него. Видимо, прочитав мои мысли у меня на лице, он меня крепко обнял и сбивчиво начал говорить. Он говорил, как гордится мной, что я у него и раньше был красивым, а теперь стал просто неотразимым, говорил о том, как испугался за меня, рассказывал о том, что будет любить меня любым. Я никогда не слышал ничего подобного. Тогда я был по-настоящему счастлив. Таксист остановил у городской больницы, и мы спешно вышли. Приняли меня быстро. Осмотрели и за дополнительную оплату согласились сделать срочные анализы. Все эти процедуры заняли много времени, и у своего лечащего врача я оказался часа через три. Это был пожилой мужчина, бета, с добрыми глазами. Такие сразу располагают к себе. Он просмотрел мои анализы и скорбно посмотрел на меня, затем попросил Рика выйти, чтобы поговорить со мной с глазу на глаз. Альфа немного помялся, но вышел. - Ты осознаешь свое положение? - начал врач. - Анализы плохие, но ситуация пока не критична, повторяю, это только пока. Вижу, ты не очень-то хочешь меня слушать, значит перейдем к делу. Тебе придется пройти полный курс лечения, это долгий и достаточно неприятный процесс, но это еще не самое худшее. Подобная потеря веса пагубно повлияла на твою репродуктивную систему, если ничего не предпринять сейчас, ты никогда не сможешь иметь детей. - Ч-что? Не смогу иметь детей? - я сидел как громом пораженный, не то что бы я всегда думал о типичной семейной жизни, которая сулила бы мне ораву детей, вечные хлопоты и постоянный живот, но порой мне грезились прогулки в парке за руку с сынишкой, катание на аттракционах, поедание мороженного, теплые домашние вечера, помощь с домашним заданием и многое другое. А после появления в моей жизни Рика, я даже стал мечтать об том, что у меня родится мальчик, который весь пойдет в него, будет таким же улыбчивым и добрым. Но сейчас вся эта идиллия треснула, как будто стекло, которое начало покрываться трещинами. Нет, так не должно быть! Врач с грустью взирал на меня: - Что, понял наконец? Возможно, ты еще сможешь вылечиться, но шансов мало. Мы постепенно будем давать тебе богатую витаминами и питательными элементами пищу, в совокупности с физическими упражнениями большой набор веса не произойдет, но тебе придется в точности выполнять мои рекомендации. Ты понял? - спросил доктор. Я активно закивал головой. Прошло полгода, лечение действительно было трудным. Не столько с физической, сколько с психологической стороны, сложно было снова есть, понимать, что ты делаешь это намерено, но глядя на Рика и думая о ребенке, который возможно никогда не родится, я ел. Принимал бесчисленное количество лекарств. И все равно я знал, что всегда буду думать о похудении, о все его аспектах. Я был прав говоря, что, переступив черту, обратно уже не вернуться, как бы ты не хотел, это все в голове. Болезнь можно украшать, подавлять, но она никогда не уйдет на совсем. Рик почти всегда был со мной, подбадривал и помогал, глядя в его счастливые глаза, я сам становился счастливее и плевать мне было в такие моменты на всех людей планеты, без него я давно бы сдался, но мы старались. Старались вместе. И я знаю, что у нас все получится. Два года спустя. - Ник, что-то случилось? Почему ты плачешь? Не молчи, - Рик взволновано тряс меня за плечи. - Рик, Рик, - у меня по щекам текли слезы, - у нас будет ребенок.