Давай поврем?

Читая романы, я всегда удивлялась наивности главных героев, вроде нормальные люди, а верят в то, чего впринципе быть не должно. Любовь… Глупо, слишком глупо во все это верить. Зачем любовь, если все равно будет рано или поздно больно? Он бросит, обманет, или еще лучше изменит, а ты ухватишься за лезвие и будешь настырно пытаться вскрыть вены в ванной. Зачем любовь если мы не умеем отличить ее от подлости и насмешки, так часто попадаясь на уловки? Лежа в пустой квартире, я в сотый раз переосмысливаю то, что произошло недавно. Вспоминаю как человек, который был для меня всем, медленно собирал вещи и уходил. Да, именно уходил, оставляя после себя то, что люди называют любовью. А все потому, что не сумели, сорились, каждый раз пытались довести, что правы, были посуду, в основном я. Знаю, что все не правильно, что все можно было перевести в нужное русло, но гордость. Ток проходит по телу, когда вижу его разозленным, знаю, что злость с его стороны это показатель того, что может случится, что-то страшное. Так и произошло в тот вечер… Парень медленно собирал вещи, пытаясь унять жалобный крик и плач своей девушки, которая так искренне любила и чувствовала ответное чувство. Но ни одна эмоция не стала стрелой в сердце парня, наоборот он еще жестче начал заталкивать вещи в сумку. Все потеряло какой-либо смысл. Лиза тихонько вжалась в стену и прикрыла щеку, на которой красовался красный след от затрещины, и попыталась унять слезы, которые придавали боли не только душе, но и ране. Максим спокойно продолжил начатое, не смотря на блондинку, которая в свою очередь робко поднимала взгляд и вглядывалась в силуэт. - Максим… - Тихий шепот и медленное скрипение дивана, означающее, что девушка подходит близко. Слишком близко. - Заткнись. – Рука взлетает над головой и резкий толчок в сторону дивана, и вновь разрушительные слезы. – Можешь реветь, сколько влезет, только будь добра, заткнись! – Рык, прямо как у раненого зверя. Он все мог стерпеть, поздние приходы домой, плохое самочувствие и настроение, но только не предательство. Девушка перевела взгляд на фотографии, лежавшие на полу, везде была изображена Лиза и еще какой-то парень, кажется однокурсник, который мило обнимал ее и целовал в щечку. Кто-то бы сказал, что нечего особенного, только Морозова уже было не переубедить. Если это фото было, значит они обязательно переспали, ведь как по другому. Точка зрения любимого человека, не на шутку взбесила блондинку, ведь хуже измены может быть только не доверие и презрение. - Дай мне все объяснить. – Шепот на грани слышимости, где-то в углу комнаты валяются осколки от их фото, где они такие счастливые и беззаботные стоят на вершине огромной возвышенности, далеко в Германии. Щеку вновь обожгло, глаза наполнились новой порцией боли и слез. За что? - Может хватит, я же просил заткнутся!? – Глаза почернели и перестали извлекать сладость, именно это и привлекало Лизу, сладость взгляда, и вкус губ. Прокуренный, весь на нервах, всегда не довольный – вот тот Макс, который так часто был причиной улыбки и слез… Сейчас же, было страшно, нет не за себя, страшно за ту каплю любви, которая сейчас находилась в сердце у брюнета. Виноградова боялась, что и эта капля исчезнет, испарится, оставив после себя пустыню чувств. Поднявшись на ноги, блондинка подошла к окну и резко распахнула глаза, всматриваясь в ночную Москву. Сзади послышалось чертыханье и прерывное дыхание Максима, но не было даже мысли подойти, нечего не изменишь, раз он захотел, остается только ждать и надеяться. Только на что? Громкий хлопок двери и вздрог тела блондинки – он ушел… В судорогах хватая книги, до этого мирно стоявшие на полках, она схватилась за голову и с криком перевернула стеллаж. Все надоело, жить надоело. После получасового погрома, комната превратилась в сплошной свал мебели, посреди какого свернувшись комочком, лежала девушка. Спина нервно вздрогнула и послышался крик, оповещающий о боли… Слышу стук в дверь и громкие возгласы, но мне плевать, я даже думать не хочу о том, что будет. Хочу просто лежать, слышать как все бегают, стараются нервничать, прикрывая за всем этим ненависть и злобу. Слышу громкий скрип и крик. Мне не больно, сознание уходит далеко и боюсь, что навсегда. - Лизка, эй Лизон, ну ты чего? Давай - давай маленькая, вставай. Прости меня, ну все давай. – Меня подняли, а я не имея сил выбить себя из рук, покорно лежала, и чувствовала как мои щеки тихонько пощипывает от антисептика. Не открывая глаз, чувствую, кто рядом, так пахнет только от него. Знаю, что сейчас он жалеет, знаю, что понимает свою вину, а я немного ворчливо, но все, же открываю глаза и смотрю в глубину его души. – Прости меня, я… - Прилаживаю палец к немного грубым губам, и он целует, пускай это всего лишь конечность, но ток проходит по всему телу. Он знает, что я только его, и больше ничья. - Неделю моешь посуду, нет… месяц, ты заслужил месяц…

Он слабо улыбается и прижимает меня к себе, господи, почему именно я должна любить это чудо?

А давай искусно поврем, я буду кричать, что люблю другого, а ты мне о другой. Давай будем швырять в друг друга посуду, разбивая осколками руки в кровь, говорить что ненавидим, а потом, а потом отправимся спать, только по разным комнатам, а утром встретившись на кухне, спокойно заварим себе по чашечке крепкого кофе. Ты мило взлохматишь волосы, а я крепко обниму со спины и так тихонько прошепчу "Прости. Люблю". А потом все сначала - ссоры, обиды, битая посуда, но все равно мы утром вместе, за чашечкой крепкого кофе...