Countdown

Он следил за обратным отсчётом. 0:05 Они собирались сделать это. Только сейчас Дэйв понял, что это значит. Он умирал раньше, конечно, не раз и не два, но суть в том, что… умирал тогда не он. Всего-навсего ещё один мёртвый Дэйв из обречённой временной линии, который ничего не значит, потому что… если все они погибли, а он, настоящий, всё ещё жив здесь, то как те могут быть действительно реальными? Наверное, они всё понимали, как и он сейчас, и, наверное, они боялись мысли, что скоро придёт время не-Дэйва, гораздо больше, чем он мог себе признаться. Но тогда они знали, что он будет жить. (Значило ли то что-то для них?..) Ну а у него не было этого знания. Не было никаких других Дэйвов, никаких альтернативных временных линий, чтобы жить без него. Никакого спящего Дэйва на Дерсе, ждущего своего пробуждения от поцелуя. Были только счётчик и Опухоль. 0:04 Он не ожидал такого. Всем понятно, что к тому моменту в игре сюрпризы уже должны перестать удивлять. Ведь само наличие ожиданий становилось гарантией того, что они никогда не осуществятся – именно поэтому Страйдер всегда готовился к худшему. Но всё равно он не ожидал такого. Две Вселенные. И обе они разваливались. Если Опухоль – это бомба, которая разрушит всё, то… то имеет ли она вообще значение, если катастрофа уже здесь? Тяжело было не думать о том, что должны быть какие-то другие временные ответвления от этого разрушения Вселенной или двух, другие варианты развития событий… Но он будет мёртв в любом из них. А в таком случае – что же самое худшее из того, что могло бы вообще…?* Но он не хотел думать об этом, потому что где-то всё ещё ждали Царапины Джон и Джейд, ждали того, чтобы победить в игре, где выигрыш невозможен по определению – а Дэйв уничтожал мир, в котором им наверняка бы жилось неплохо, и даже не имел понятия, как такое вообще возможно. Но незнание уже очень давно перестало хоть сколько-нибудь и хоть что-нибудь менять. Он надеялся, что… Джон и Джейд будут в порядке. И ненавидел себя за то, что надеялся, вопреки всему и несмотря ни на что, когда игра убивала последнюю надежду и делала всё, чтобы убить тебя самого. И ты попал куда-то, куда никогда и не мечтал-то попасть, и на твоих глазах разлетались вдребезги Вселенные. Только обратный отсчёт, Опухоль и Роуз… 00:03. Роуз. Он хотел спасти её. В одном она все же оказалась права со всей своей непонятной психофигнёй: он сделал то, что должно было случиться. Не потому, что испугался чего-то, не потому, что искал оправдание или что-либо ещё из подобного дерьма – но потому что это должно было случиться, и поступи он иначе, он бы погиб. Так работала эта временная херня, и никак иначе. До Роуз. Дэйв не знал, не мог знать, что произошло после его пробуждения на Дёрсе. Он действовал вслепую, и теперь казалось, что ответ на вопрос: «почему он не слышал ничего от всех будущих Дэйвов?» абсолютно очевиден – потому что не существовало никаких будущих Дэйвов, но. Он всё ещё не знал, что должно было случиться. И всё ещё хотел спасти Роуз. И, окей, они добрались сюда, и оба их символа находились здесь… что ж, вероятно, его предназначением являлся приход сюда, но Дэйв не слышал о таком ни разу. Чёрт, да и даже если каждый таймлайн в мире будет говорить ему, что он не может этого сделать, он предпочтёт обречь себя на смерть, всё же попытавшись, но ни за что не позволит.ей.умереть.здесь.одной. Наверное, таймлайнам было всё известно… и именно поэтому его символ тоже был здесь – потому что он изначально обязан пойти этим путём. Путём, где есть обратный отсчёт, Опухоль, Дэйв и Роуз. 00:02. Всегда Дэйв и Роуз. Потому что, конечно, Джон и Джейд очень крутые, но не шли той дорогой, которую выбирала Роуз. Это было не просто её вечное знание, что и как говорить в любой ситуации, – и он никогда не сможет сознаться, что иногда весь её бред с психоанализом на самом деле совсем не бесполезен – но она всегда умела не-совсем-сказать и умела услышать его почти-не-любопытный-ответ. Ему никогда не приходилось объяснять ей самого себя – ведь она уже знала его от и до. Не до конца разбираясь во всей той эктобиологии с её слизью или в смешном шиппинговом квадрате Карката Вантаса, Дэйв осознавал: Роуз была его сестрой. Осознавал. И всегда знал это. А значит, он всегда защитит её. Даже когда она войдёт в гримдарк, даже когда она будет отчаянно пытаться быть героем и приносить себя в жертву, даже – да поможет ему Бог – когда она захочет разобрать по винтику его сны. Потому что она – Роуз, и потому что он – Дэйв, и они оба понимают, что это значит, даже если никто другой не понимает. И даже когда он не сможет спасти её, он будет стоять рядом с ней, готовый встретиться лицом к лицу со всем, что бы там ни попалось. Возможно, это просто не могло закончиться никак иначе. Сейчас размышлять таким образом было легко, – что не оставалось другого выхода – но Страйдер думал, что это все-таки имело смысл, даже если забыть обо всех тех сумасшедших временных петлях… ведь, так или иначе, игра уже привела их сюда. Сюда, где есть обратный отсчёт, Опухоль, Дэйв и Роуз. И конец… конец всего. 00:01. Он был готов. _________________________________ Прим. переводчика: * – «могло вообще произойти», но здесь намеренный обрыв фразы, который может показаться непонятным.