Да, я мазохист!

Сказать, что Ягами-сану не нравилось происходящее, означало сильно преуменьшить. Его раздражало, злило, бесило и далее по списку то, что L приковал его сына к себе цепью и следил за ним двадцать четыре часа в сутки. Соичиро ещё мог понять, почему Лайт попал под подозрение – да, теоретически, он мог иметь доступ к информации о расследованиях, которая хранилась на домашнем компьютере Соичиро. Хотя Ягами-сан сомневался, что его сын стал бы лазить в его компьютере... Устанавливать в доме камеры наблюдения было противозаконно, но шеф полиции пошёл на это, надеясь, что так у Лайта будет алиби. Но нет же! L упёрся в свою версию «Лайт Ягами – Кира», и по-прежнему глаз не спускал с Лайта, хотя камеры не показали ничего подозрительного. Соичиро сам не понял, как он стерпел то, что Лайта почти на два месяца посадили в камеру, как согласился на то «представление», когда он по приказу L сделал вид, что собирается расстрелять Лайта и Мису... Но сейчас его терпение подходило к концу, и всякий раз, когда он видел скованных цепью Лайта и L, ему хотелось придушить к чертям собачьим этой самой цепью великого детектива. А ещё Ягами-сану упорно казалось, что Рюдзаки что-то недоговаривает. Когда он пытался выяснить у детектива подробности времяпрепровождения Лайта в его отсутствие, то неизменно получал в ответ заявление, что всё в порядке. Вот только Лайт, сидящий рядом, так странно опускал глаза... Требование предъявить записи с камер ничего не дало: L заявил, что для следствия это не является необходимым, и что шефу полиции не стоит беспокоиться, ничего такого над его сыном не творится. Но Соичиро всё равно не верил. Помаявшись так несколько дней, Соичиро пошёл к Ватари. - Едва ли я смогу вам чем-то помочь, — вздохнул тот. – Я прекрасно понимаю ваше беспокойство, но главный тут L, а не я. Да, я руководил установкой системы видеонаблюдения штаба, но теперь у меня даже нет доступа к камерам, а L отдаёт мне лишь те записи, которые считает нужным. Часть записей я, что называется, в глаза не видел. Но если я сумею получить недостающие записи, и на них будет что-то... хм... в общем, тогда я вам сообщу. Разговор этот состоялся пару недель назад, и с тех пор Ватари молчал. А Соичиро всё присматривался к сыну... Как-то раз он заметил полосу темной вроде бы ткани, показавшуюся из-под ворота свитера Лайта, но не обратил на это внимания. «Наверное, он футболку под свитер надел. Сегодня в штабе прохладно...» — подумал Соичиро. В другой раз он обратил внимание на то, как осторожно Лайт садится на диван. В ответ на его вопрос Лайт лишь рукой махнул: - Ничего серьёзного, папа. Просто мы с Рюдзаки опять подрались, и он довольно сильно меня отделал. - Может, стоит вызвать врача? - Нет, не нужно. Не беспокойся, папа, это скоро пройдёт... Может быть, ничего особенно и впрямь не происходило. Ну, если не считать вторжения Рюдзаки в личное пространство Лайта и его неослабевающих подозрений. Но у Соичиро всё равно сердце было не на месте, так что он снова пошёл к Ватари. - А я как раз хотел кое-что рассказать вам, Ягами-сан, — сообщил англичанин, когда шеф полиции появился на пороге комнаты. – Я обнаружил недостающие записи, правда, еще не смотрел их сам. L и Лайт-кун сейчас проверяют очередную информацию, касающуюся Ёцубы, так что, думаю, они не станут отвлекать нас от просмотра записей... Ватари запустил просмотр записей и вместе с Соичиро устремил взгляд в экран. Минут десять там ничего особенного не происходило, парни просто работали, сверяя какие-то данные. Тогда Ватари решил прокрутить запись вперёд... - Стоп! – Соичиро придвинулся ближе к экрану. – Ватари-сан, остановите прокрутку! Ватари кивнул и переключил запись на нормальный режим. Соичиро ахнул и схватился за сердце, оседая на пол, потому что на экране творилось... творилось... ...Лайт, голый, со связанными руками и клёпанным кожаным ошейником на шее, стоял на четвереньках, уткнувшись носом в подлокотник дивана и выгнув спину, а Рюдзаки охаживал его хлыстом по заду. Ягодицы Лайта уже сильно раскраснелись, в одном месте на коже, кажется, даже проступила кровь, юноша всхлипывал и дрожал, но не просил остановить экзекуцию. - Что, Кирочка, терпишь? – ухмыльнулся детектив. – Только попроси – и я остановлюсь. Или тебе гордость не позволяет просить? Ещё несколько ударов, сильных, хлестких – и Лайт выдохнул сквозь слёзы: - L, пожалуйста... хватит... А Ватари носился вокруг Ягами-сана с нашатырём, какими-то таблетками от сердца и стаканом воды. О том, что стоило бы сперва выключить запись, а уж потом приводить Соичиро в чувство, всполошившийся помощник великого детектива как-то не подумал. И потому шеф полиции, едва очнувшись, чуть снова не хлопнулся в обморок от одного взгляда на экран... ...Теперь Лайт был занят тем, что усердно вылизывал и сосал пальцы на ногах детектива. Рюдзаки стонал от удовольствия, откинувшись на диванные подушки. - Слааадкий Кирочка... – промурлыкал он и потянулся к ширинке. Немного повозившись и обматерив некстати заевшую молнию на джинсах, Рюдзаки высвободил-таки из плена ткани весьма солидных размеров член. – Ну-ка, иди сюда, — велел детектив Лайту. – Давай, пососи его хорошенько... потому что трахать тебя я собираюсь без смазки, — и раздвинул ноги пошире, чтобы дать Лайту лучший доступ. Лайт послушно подполз ближе, склонившись к паху детектива, нежно целуя головку члена, чертя кончиком языка влажные дорожки по твёрдой плоти и начиная постепенно вбирать член в рот. Всё глубже и глубже... пока не уткнулся носом в жёсткие чёрные волосы в паху детектива. Соичиро в онемении смотрел, как его сын с упоением делает Рюдзаки минет. - Это... это ни в какие ворота не лезет! – прошептал шеф полиции. А с экрана донеслось: - Умница, Кирочка! Аааах!.. Ложись на спинку, я тебя как следует оттрахаю! - Я убью этого чёртова детектива!!! – прорычал Соичиро, вскакивая с места. Лайт перевернулся на спину, раздвинув ноги широко и бесстыдно, демонстрируя каменную эрекцию и полную готовность быть оттраханным. - Возьми меня, L... пожалуйста! – страстно выдохнул он, посылая детективу полный желания взгляд из-под ресниц. - НЕТ, Я УБЬЮ ИХ ОБОИХ!!! – взревел Соичиро, вылетая из комнаты, как ядро из катапульты. - Ягами-сан, подождите! Не стоит действовать сгоряча!.. – воскликнул Ватари, бросаясь за ним следом. Выключить записи они забыли... L и Лайт нашлись в одной из маленьких комнаток рядом с залом, в котором обычно проходила основная работа. Детектив занимался тем, что трахал стоящего на четвереньках Лайта, наряженного в костюм нэко. - Какого чёрта!.. – рявкнул Соичиро, явно намереваясь избить обоих парней. Но Ватари наконец-то догнал его и крепко схватил за локти, удерживая на месте. А Лайт и Рюдзаки даже не обратили внимание на то, что их уединение кто-то нарушил – они были немного не в том состоянии, чтобы реагировать на окружающую действительность. Через пару секунд в комнате прозвучали, слившись в один, два низких стона, и Лайт распластался на полу, а Рюдзаки повалился на него сверху. - КАКОГО ЧЁРТА ВЫ ТВОРИТЕ, ИЗВРАЩЕНЦЫ?!! Гневный вопль Ягами-сана заставил парней чуть ли не в воздух взлететь с перепугу. Лайт и Рюдзаки, тараща глаза, шарахнулись от Соичиро в стоящее в углу кресло и судорожно прикрылись пледом, который кто-то на этом кресле так удачно оставил. Детектив первым пришёл в себя и холодно осведомился: - В чём дело, Ягами-сан? Почему вы позволяете себе врываться в комнату, куда вас никто не звал, нарушая тем самым моё уединение с Лайтом-куном, кричите и называете меня и Лайта-куна извращенцами? - Ты!.. – если бы Ватари не продолжал удерживать Соичиро, тот уже бросился бы на Рюдзаки с кулаками. – Ты совратил моего сына, заставляешь его заниматься с тобой всякими грязными извращениями и ещё выговариваешь мне за то, что я... я... - Папа, — подал голос Лайт. – Никто меня не совращал. Я не хотел ничего говорить, потому что прекрасно понимал, как неприятно тебе будет это узнать, но теперь всё равно скрывать бессмысленно... Да, я мазохист! Ну, ещё и би в придачу, — добавил он уже тише. - Что?!! – Соичиро прямо с лица спал. – Лайт! Как ты можешь говорить такое... я не верю... Изволь объясниться, Лайт! Лайт вздохнул тоскливо, кинул быстрый взгляд на Рюдзаки, и тот ободряюще сжал его руку в своей. - Ну, слушай, папа... – начал Лайт. – Объясню, как смогу, и, пожалуйста, не перебивай меня, пока я не закончу. Всё же это не так уж просто – объяснять родному отцу, почему ты такой бесстыжий извращенец... * * * Лайт не помнил, когда впервые заподозрил у себя мазохистские наклонности. Кажется, это было с какой-то девчонкой, которая во время секса неслабо расцарапала ему спину своими расписными когтями. И это завело его так, что Лайт крепко призадумался... Потом был просмотр весьма специфического видео в интернете, свидания с разными девушками и внимательное вслушивание в собственные ощущения. Лайт замечал, что его заводят агрессивные девчонки с характером, что его возбуждает, когда ему в постели делают немного больно... А год спустя после того случая, когда ему расцарапали спину, Лайт столкнулся в кафе с одной девушкой, и эта встреча всё прояснила. Лайт никогда не имел привычки нагло пролезать где-то без очереди, для этого он был слишком хорошо воспитан. Но в тот раз ему чертовски хотелось есть, и он не особенно смотрел по сторонам, а та девушка стояла чуть в стороне и, уткнувшись в мобильник, набирала СМСку. Лайт даже вздрогнул слегка, когда на его плечо опустилась рука, и сзади холодно прозвучало: - Не наглейте, юноша. Без очереди лезть не стоит, а последней в очереди стояла я. Лайт обернулся, а девушка сощурилась и добавила: - Я очень не люблю наглых. Наверняка Лайта чёрт за язык дёрнул... Как иначе объяснить то, что он, вместо того, чтобы, как подобает, сказать «Извините» и встать за спиной девушки, облизнул губы и, глянув на неё из-под ресниц, произнёс несколько нескромным тоном: - Хотите наказать меня за мою наглость? Девушка молча усмехнулась. Потом она сама подсела к нему за столик, а через полчаса они уже шли в лав-отель. Из этого лав-отеля Лайт потом вышел на 100% уверенный, что нормально сесть на задницу он не сможет как минимум до завтра. Но, не смотря на это, по лицу Лайта неудержимо расползалась совершенно несвойственная ему идиотская улыбка от уха до уха. Такого фантастического секса у него ещё ни разу не было... Сомнений не осталось: он – мазохист. А вскоре после этого Лайту стало несколько не до того, чтобы разбираться, как ему быть со своими сексуальными предпочтениями – он стал одним из участников расследования дела Киры. И не просто участником, а ещё и главным подозреваемым! Нет, когда Лайт смотрел на Рюдзаки, он поначалу даже не думал ни о чём таком. Первые непристойные мысли появились только тогда, когда Рюдзаки запер Лайта в камере. Точнее, в одну из первых ночей Лайту приснился сон, в котором Рюдзаки пришёл к нему в камеру и сперва говорил о чём-то, а потом жадно поцеловал и довольно грубо взял прямо на холодном полу, связанного и беспомощного... Проснулся Лайт с пылающими щеками и каменной эрекцией. Он немного поёрзал, будто бы пытаясь устроиться удобнее, а на самом деле стараясь лечь так, чтобы его состояние было не слишком заметно со стороны. С тех пор непристойные фантазии о Рюдзаки частенько посещали голову Лайта, но он не торопился их афишировать, потому что даже предположить не мог, как на это отреагирует детектив. Когда Рюдзаки приковал Лайта к себе цепью, тот протестовал больше для вида. Единственная реальная причина так и не прозвучала: а если Рюдзаки, узнав, что за мысли бродят в голове Лайта, не захочет вообще иметь с ним дела? И потому Лайт украдкой гладил браслет на запястье и молчал. Их первый раз случился в тот день, когда они впервые подрались. В тот вечер в спальне состоялся второй раунд драки, которая плавно перетекла в бурный секс. Лайт оказался снизу, Рюдзаки, распалённый дракой и страстью, действовал весьма агрессивно... Лайт стонал под ним и в голос умолял не останавливаться. А после секса Лайт, расслабившийся в объятиях детектива, тихонько попросил: - Обещай, что трахнешь меня так ещё раз. Пожалуйста... - Извращенец ты мой... – мягко проговорил Рюдзаки, прижимая Лайта к себе и целуя в висок. - Ещё какой извращенец, — согласился Лайт, уткнувшись носом ему в шею. К слову, уговорить Рюдзаки исполнить некоторые сексуальные фантазии Лайта оказалось не так-то просто. Великий детектив мог быть сущим ублюдком, когда дело касалось расследований, но не любил насилие в сексе. Лайт уж и упрашивал и ластился... и добился-таки своего. Но Рюдзаки выставил жёсткое условие: игры вроде той, которую увидели на записи Ватари и отец Лайта – не чаще раза в неделю. А в остальное время приходилось изобретать что-то другое, помягче. Во всяком случае, без хлыстов. * * * - Лайт... – упавшим голосом проговорил Соичиро. – Но почему обязательно нужно... так? Неужели нельзя строить с кем-то нормальные отношения? Или хотя бы заниматься всем этим с девушкой? - У девушек зачастую слишком мягкий и пассивный характер, — вздохнул Лайт. – Мне это не нравится. К тому же, с Рюдзаки мне хорошо не только в постели, — Лайт в задумчивости потёр запястье и, встрепенувшись, толкнул Рюдзаки в бок: — Ты забыл пристегнуть меня к себе цепью. - Лайт-кун, — закатил глаза детектив. – Во-первых, нам сперва следует одеться, а уже потом надевать наручники, во-вторых, я приковал тебя к себе цепью в интересах следствия, а не для удовлетворения твоих извращённых наклонностей. - Одно другому не мешает, — мурлыкнул Лайт и безо всякого стеснения потёрся щекой о плечо детектива. - Да ну вас к чёрту! – зло бросил Ягами-сан и быстро вышел из комнаты. Ватари, всё время сидевший рядом с шефом полиции, чтобы в случае необходимости удержать его от убийства L, кинул на парней взгляд, значение которого сложно было истолковать, и тоже покинул комнату. - Рюдзаки... – протянул Лайт, обрадовавшись, что они с детективом остались одни. – Может... ммм... ещё поиграем? – он теснее прижался к детективу и зашептал ему на ухо: — Я хочу наручники. Повязку для глаз. Кляп. И горячий воск, непременно горячий воск. Хочу, чтобы ты жёстко брал меня, хочу ощутить, как твой член двигается в моей заднице, хочу почувствовать себя полностью твоим... - Позже, — бросил Рюдзаки, стараясь не обращать внимания на возбуждение, которое появилось после слов Лайта. Он поднялся, ловко вывернувшись из объятий юноши, и принялся одеваться. - Пожалуйста... – попросил Лайт, которому совсем не хотелось выпускать любовника из объятий. – Давай сейчас!.. - Лайт, — в голосе Рюдзаки зазвучали металлические нотки, от которых Лайт задрожал в предвкушении. – Ты обещал слушаться меня, так что не смей спорить. Иначе я тебя накажу. У Лайта жадно заблестели глаза. - И не надейся, — усмехнулся Рюдзаки. – Я тебя действительно накажу – воздержанием. Пороть-то тебя бесполезно... - Почему же? – развеселился Лайт, всё-таки начиная одеваться. – Очень даже полезно! И приятно... - Если ты готов, то пойдём, — сказал Рюдзаки, когда Лайт, наконец, оделся. – Нам нужно убрать в более надёжное место те записи. Конечно, вероятность того, что Ватари или твой отец пожелают просмотреть их ещё раз, не более 3%, но всё же не стоит оставлять записи там, где, как показала практика, их довольно легко найти. Явившись за записями в пункт наблюдения, парни застали там Мису. Блондинка сидела, закинув ноги на подлокотники кресла, и, жадно глядя на экран, где разу эдак по третьему крутилась та провокационная запись, ласкала себя, запустив руку в трусики. Заметив застывших в дверях парней, Миса облизнулась так, что они попятились, и протянула: - Ага... пришли... А Лайтик очень плохо поступает с Мисой: он ходит к ней на свидания, но отказывается заниматься с Мисой сексом, а потом извращается с Рюдзаки. И Миса непременно накажет Лайтика за это. А противного Рюдзаки Миса тоже накажет за то, что тот отбивает у Мисы её Лайтика... Лайт и Рюдзаки нервно сглотнули и с одинаково квадратными глазами исчезли за дверью, из-за которой тут же донёсся удаляющийся быстрый топот – похоже, парни просто сбежали куда подальше. Миса многообещающе посмотрела на открытую дверь и улыбнулась. Никуда они от неё не денутся...