Мое безумие

Артем так и не смог решить, стоит ли рассказывать Давиду о ребенке. Собственно, у него просто не было времени толком подумать, его временные товарищи слишком уж активизировались. Их судьбоносная акция была назначена на первое сентября, хотя, по мнению Артема можно было бы придумать и более оригинальный план, чем погром и взрыв в торговом центре. Увы, с разумом у парней действительно было печально, а вот инстинкты были на высоте. Артем не знал, как они почуяли засаду, но ретировались быстро. Очень быстро и очень разумно. С захватом одного из корпусов близлежащего медицинского института. Смерчи следовали за ними буквально по пятам, а сам Артем неизвестным образом успел собрать большинство студентов и загнать их в один зал, посоветовавшись крепко запереться изнутри. Огнестрельного оружия у погромщиков почти не было, только ножи и биты. Ему и этого хватило... Ника от рабочего дня ничего хорошего не ожидала, у нее вообще были сложные отношения, но сегодняшний день бил все рекорды. Павел сделал ей предложение. Отказываться было чревато, у мужчины были кое-какие связи и после следующего медосмотра ее могли отстранить даже от преподавания. Но согласиться что-то мешало. Ника и сама не знала что, но была в этом мужчине какая-то червоточинка. Внутренняя, почти не заметная... Пока удалось взять время на раздумья, но это была только отсрочка. А что-то неуловимое все так же царапало сознание и стучало в висках. Интуиция? Странно, но даже попытка захвата институт и бои, идущие непосредственно под кабинетом не вызвали паники. Было не страшно, в этой ситуации она прекрасно знала, что делать. И даже когда именно в тот кабинет, в котором оказались они с Павлом ввалились двое мужчин с окровавленным парнем на руках страха не было. Она знала одного из этих мужчин, знала давно и коротко, но уверена была в нем на все сто. И знала, что может помочь умирающему. - Ника, нет! Они военные, а у тебя даже лицензии нет. Если что - по судам затягают. - Пошел вон! - На яростное шипение обернулся и Булатов, и почувствовал, что страх за Артема отступает. Он прекрасно помнил, какие чудеса творила эта хрупкая женщина в полевом госпитале... - Если вам не нужны лишние жертвы, то уберите его отсюда нахрен! - Да трупом больше, трупом меньше. Только скальпелем не надо, Вероника Ахметовна. Давайте я вам пистолет одолжу. Павел предпочел убраться сам, но Нике уже было все равно. В крови бурлил тот самый безумный азарт, с которым удается всегда и все, и отвергнутый поклонник уже казался мелочью. Не пропадет, за ним и без нее половина баб институтских бегает. А Булатов смотрел на женщину расчетливым взглядом хозяйственника, и думал, что к возвращению ей лицензии на медицинскую деятельность придется подключить и Министерство, но дело того стоит. Будет преступно глупо потерять такого специалиста, а приступить ей можно будет прямо с сегодняшнего дня. Мысль о том, что лучше бы с завтрашнего мелькнула поздно. Тогда, когда Давид прорвался таки в лазарет проведать брата и рассмотрел его лечащего врача. И что еще важнее, расслышал ее разговор. - Сынок, ну извини. Я понимаю, что это был первый класс, но ты же знаешь, что у нас случилось. Да, мы обязательно все друг другу расскажем, но только завтра утром. Ложись спать. Спокойной ночи. С математикой по жизни не сложилось, но считать Давид еще не разучился и сейчас обрывки информации образовали единую логическую цепочку. Ее сыну сейчас было семь лет, он сегодня пошел в первый класс. Их неродившийся ребенок должен был сегодня пойти в первый класс, он как раз с утра об этом вспомнил... Вот значит как... - Вот значит как... - В голосе мужчины звучала ярость, способная напугать кого угодно, но Ника только обернулась и жестом показала в сторону выхода из палаты. Действительно, шуметь при раненом брате было плохой идеей. - Да? - А я тебя похоронил уже... - Извини, рановато. Но ты же все равно особо не расстроился? - Ника, я получил письмо о том, что ты мертва. И что вместе с тобой умер ребенок. Наш ребенок. - По-твоему, я допустила бы гибель своего сына, только из-за того, что он твой? У каждого свои недостатки. - Почему я о нем не знаю? - А зачем? Я тоже прочитала твое письмо. У тебя жена, ты счастлив. Хотя, на мой взгляд, Мариам немножко странный выбор. У Давида была достаточно выразительная мимика и богатая фантазия, но такое выражение лица у него появилось впервые. Стоило только представить себе гипотетическую семейную жизнь, как телом и сознанием прочно завладела паника. А потом вспомнилась одна мелочь, всплывшая из школьного детства и все стало на свои места. - Она умела подделывать почерка. И до сих пор умеет. Мы об этом не говорили тебе и твоей маме. Нет у меня жены. И ребенка нет и уже не будет. - Есть. - Тонкие пальцы уверенно завладели его ладонью, а потом и вся женщина странно обмякла, практически на нем повиснув. - Извини, спина болит. День совсем тяжелый. - Ничего. Тебя отвезти домой? - Отвези. Порадуем Марата, он все ждет, когда же его папа с войны вернется. **** Добраться до института за вещами и трудовой книжкой удалось только через две недели, а Павел времени зря не терял, поэтому встречали ее громким шепотом. Который сразу захлебнулся, как только из машины выбрался Давид и подал ей руку, помогая сойти. Захлебнулись в буквальном смысле, слюной. Смуглый и крепкий мужчина в джинсах и светлой куртке действительно выглядел шикарно. - Ничего себе? Ника, а кто он. - Мой муж. - Расписываться их запихнули Артем с Маратом сразу же, как только первый смог хоть не надолго выйти из лазарета, а связи Пригова избавили от любого ожидания. По общему мнению время на раздумье им давать было вредно. - Нет, а по национальности он кто? Итальянец? - Нет. Он чеченец. - Кто? Ника, о же тебя убьет из ревности, он же тебе жизни не даст! Это безумие! - Да. Это безумие. Мое, личное. И мы еще посмотрим, кто кого убьет...