Останься

      Ненавижу похмелье. Ненавижу утро. Ненавижу, когда будят под совершенно бессмысленным предлогом.       — Джон, ты будешь кофе?       Голос Пола очень близко — я могу почувствовать его дыхание на своем лице. Продирая глаза, стараюсь поймать его за ворот рубашки и призвать к ответу за столь раннее вторжение в мою квартиру, но он перехватывает мою руку и держит ее до тех пор, пока я не оставляю свои попытки.       Притворяюсь спящим еще минут десять — и, понимая, что это желание безвозвратно потеряно, поднимаюсь с постели.       На кухне Пол в фартуке (где он взял фартук, мать его?) пытается сотворить завтрак. Я молча стою в дверном проеме и жду, пока он обратит на меня внимание. Тот не оборачивается, слишком усердно изображая из себя домохозяйку.       — Принцесса, что тебе нужно у меня в квартире в такую рань, скажи на милость?       Я подхожу к нему сзади и легонько щиплю за зад. Безобидная шутка, но Пол так забавно взвизгивает, что во мне просыпается желание повторять этот жест снова и снова.       — Слушай, тут такое дело, — Пол оборачивается ко мне и наши лица оказываются как-то слишком близко, — Джейн приболела и не уезжает на съемки, а я уже договорился с одной девчонкой из бара, хотел пригласить к себе, ну в общем, не мог бы ты, пожалуйста, понимаешь…       Так вот оно что! Значит, это не просто дружеский жест и желание накормить меня подгорелой яичницей! Ну уж нет, теперь я отомщу тебе за испорченное утро испорченным вечером, Поли.       МакКартни нервно сглатывает слюну, ища в моем взгляде хоть какие-то нотки понимания. Мы стоим так еще пару секунд, а он все никак не может начать говорить снова. Я решаю ему помочь.       — Ты можешь снять номер в отеле. Вовсе необязательно тащить какую-то девку ко мне в квартиру, чтобы вдоволь ее потрахать, — я заканчиваю свою мысль уже у холодильника, шаря глазами по полкам в поисках бутылки с молоком, — или тебе принципиально хочется делать это так, чтобы я слушал ее стоны? — заветная емкость оказывается у меня в руках, и я жадно прикладываюсь ртом к горлышку.       Пол задумчиво прикладывает ладошку к щеке, разглядывая меня — пытается понять, серьезно ли я собираюсь остаться в квартире. Вижу, как он собирается с мыслями, чтобы предложить мне перспективу уехать. И снова опережаю его слова:       — О том, чтобы я уехал, не может быть и речи, — я облизываю верхнюю губу, белую от молока, — я и так слишком много позволю тебе, разрешив привести ее в святая святых Джона Леннона, — по моему лицу проскальзывает самодовольная улыбка, — так что решай, сладкий, что тебе важнее — уединенность или комфортная кровать.       С этими словами я отправляюсь в сторону туалета, но притормаживаю, услышав неуверенный голос Пола:       — Ладно, сделаем, как ты хочешь, — наверное, идти на попятную неприятно, но кого это волнует?