Война хаоса

*** – Когда они нападут, можем мы остаться и посмотреть, как ты сражаешься? – совсем маленькая девочка, сидя на гребне городской стены, не сводила с него восхищённого взгляда огромных глаз. В настоящий момент Тор недостаточно доверял своей способности вести цивилизованные разговоры, так что расположился не в городе, а занял свой бессмысленный и никому не нужный пост снаружи. Но детишки пробирались на бастионы, чтобы посмотреть на него. На третий день они начали приносить и показывать ему своё оружие: ножи и топорики, большей частью грубо выкованные и самодельные; уже почти не осталось городов, стоявших под властью Асгарда, где не были бы вооружены даже дети. Они так искренне готовились биться и побеждать, что у Тора не хватило смелости сказать им: если и было во всех Девяти Мирах одно место, куда не нападут Сияющие – оно было именно здесь. Так что он осматривал и критиковал их оружие, показывал, как туже обтянуть рукоятки кинжалов кожаными ремешками, как правильно затачивать острия. Это постепенно успокаивало его, как и отсутствие постоянного раздражителя в виде Локи. Ошейник безжизненным ремешком лежал на горле. И, так или иначе, если он вынужден был пребывать в праздности, находясь вдали от сражений, Лейфстокк был ничуть не хуже Асгарда; даже лучше, на самом деле, так как здесь он мог занять себя, обучая младших детишек устраивать сторожевые посты на деревьях, а некоторых старших – владеть оружием. Он раньше часто задумывался о том, что им стоит отправлять часть асгардских воинов в отдалённые провинции – искать детей с даром к воинскому ремеслу и распространять боевое искусство. – Тор! – крикнула маленькая Грета, выбегая на тренировочный круг, где он обучал её старшего кузена Миккеля, и полностью игнорируя мелькающие клинки, – Тор… – Грета, – отозвался он жёстко, перехватив клинок Миккеля. – Что я говорил тебе о том, чтобы входить в этот круг, когда воины сражаются? – Я знаю, знаю, но они здесь! – ответила девочка. – Мы бросили жребий, и я выиграла, так что я побежала, чтобы сказать тебе… пойдём, посмотри! Тор вздохнул и последовал за ней: возможно, радуга или низкие облака, или, может быть, пыль, поднятая торговым караваном… – Смотри! – триумфально заявила Грета, подводя его к воротам. – Вон там. Тор пристально вгляделся в тошнотворно мигающее пятно света, повисшее прямо перед городскими воротами, в отблески цвета и тени, играющие на его поверхности. – Но… – прошептал он, – но ведь… Грета взволнованно смотрела на него, внезапно потеряв уверенность. – Это ведь они, Тор, правда, ведь? Сквозь червоточину проникла переливающаяся рука, чужеродно членистая и слишком длинная, наощупь исследуя края, как человек в темноте. Увидев её, Тор очнулся и наклонился, слегка сжав плечо Греты. – Да, они. Теперь послушай меня, малышка. Немедленно беги на центральную площадь и зови Хеймдалля, чтобы он открыл для тебя Радужный мост, и когда он откроется, ты пойдёшь и сама расскажешь Царю, что здесь появилась червоточина. Справишься? Можете вы все пойти и помочь ей, и посмотреть, как открывается Радужный мост? – добавил он, поворачиваясь к остальным детям. – Я справлюсь! О, я справлюсь! – побледнев от оказанного доверия, выкрикнула она, и бросилась к площади; остальные побежали следом, Тор схватил Мьёлльнир и прыгнул вниз со стены, чтобы встать перед открывающимся проходом. Это не было похоже на все остальные его битвы против Сияющих, когда он, окружённый со всех сторон, бился и бился против бесконечного моря тел, без всякого плана, без смысла и надежды. На этот раз их сдерживали края портала, и они не могли нападать на него более чем по трое-четверо одновременно. Жители Лейфстокка были фермерами и торговцами, не воинами, но среди них всё же было достаточно храбрецов, чтобы с вилами наперевес встать по бокам, загоняя Сияющих на него, и других, приносивших еду и питьё. Если ему становилось необходимо передохнуть, всё, что было нужно сделать – это загнать Сияющих в червоточину и, стоя возле неё, скидывать тянущиеся изнутри конечности. Он засмеялся, когда через пару дней этой лёгкой битвы впервые попробовал так сделать: если нужно, он мог бы держаться здесь вечно, чтобы защитить Лейфстокк, защитить Асгард. На четвёртый день битвы по левую руку от него появился Фандрал, и Огун справа, и следом за ними, вложив ему в руку рог со сладким мёдом, Вольштагг. Тор осушил его в один глоток. – Что вас так задержало? – усмехнулся он и, отбросив рог через плечо, одним движением сшиб несколько Сияющих, пытавшихся добраться до его горла. – Только что выгнали их с Гребневого Мыса, – отозвался Фандрал, его мечи уже вовсю мелькали. – Локи послал за нами и сказал, что ты тут сидишь уже неприлично долго, так что нам следует отправиться и поторопить события. Может, нам стоит впустить чуть больше этих тварей? – Впускай их по сотне за раз, – рассмеялся Тор. И они чуть отступили, позволяя Сияющим немного расширить проход. Потребовалась ещё неделя, прежде чем внезапно, с одним из чудовищных созданий на полпути наружу, со скоростью лопнувшего пузыря червоточина закрылась, оставив половину твари корчиться в предсмертных судорогах, разбрасывая вокруг мерцающие внутренности. Дыра в воздухе потемнела и растворилась, как будто вовсе не было. – Тебе полегчало? – сказал Локи, когда Тор ступил через двери Тронного зала – всё ещё пустующего – окружённый своими друзьями. Локи сморщил нос на подошедшего Тора. – Возможно, тебе стоит рассмотреть перспективу праздничной ванны. – Я отлично искупался в Меренне, – ответил Тор. – Как ты сделал это? – Сделал что? – невинно переспросил Локи. – Как ты заставил их напасть на Лейфстокк? – Теория Сиф с каждой минутой кажется всё более реалистичной? – поинтересовался Локи, и Тор застыл. Локи растянул губы в усмешке. – Сиф всегда была самой умной из вас. – Ты хочешь сказать, что ты… – Нет. Впрочем, если бы я действительно контролировал их, я бы точно не признался в этом, что ставит тебя перед определённой проблемой. – Он встал, откинув в стороны плащ, и посмотрел Тору в глаза; его собственные казались зеркалами, абсолютно нечитаемыми; развернулся и пошёл прочь. – Я настаиваю на ванне, брат, – его голос донёсся из теней у основания трона, в которых Локи исчез. Друзья приблизились к Тору. – Ты действительно думаешь?.. – поднял глаза Фандрал. – Я не знаю, – просто сказал Тор, глядя вслед Локи. – Но как иначе? Лейфстокк был абсолютно случайным выбором. Почему Сияющие вдруг оказались там, если не Локи их послал? – Локи никогда не был особенно благоразумен, – миг спустя сказал Огун, – и даже до… – ему не нужно было произносить вслух, до чего именно. – Он часто связывался с тёмными магическими практиками, временами вызывая последствия, неожиданные даже для него самого. Двери Тронного зала распахнулись, и Тор повернулся, глядя на хлынувшую сквозь них толпу воинов. Армии вернулись с Гребневого мыса, Хёскульдура и Брейды, криками провозглашая победу, и Сиф вела их. – Итак, он не контролирует их, – подытожила Сиф, когда они ей всё рассказали. – Что? – удивился Тор. – Ну, если бы это было так, он бы не послал их на Лейфстокк, – ответила Сиф. Все уставились на неё. – Зачем бы он послал их туда? Это заставляет его выглядеть виноватым, – она помолчала. – Хотя я всё равно не могу понять, почему тогда они там появились. Все помолчали. Затем Фандрал высказал предположение. – Что, если он послал их туда, зная, что это заставит его выглядеть виноватым, так что мы станем думать, что он их не контролирует… – Но мы думали, что он контролирует их, – засомневался Вольштагг. – До тех пор, пока Сиф не сказала… – Да, но он знал, что мы спросим Сиф, – ответил Фандрал. Они все ненадолго задумались. – Но он мог подумать, что мы подумаем, что он знает, что мы спросим Сиф… – Довольно! – Тор встал. – Если для того, чтобы понять эту мистику, мы должны проследить кривые дорожки мыслей моего брата, то нам это никогда не удастся. Пойдём, навестим Скегги. Он уже должен был продвинуться в изучении этих бумаг. – Да, – сказал Скегги, когда они оторвали его от новой книги. – Язык оказался не новоизобретённым: искажённый диалект северного Альфхейма, с добавлением некоторых Мидгардских слов, транслитерированных официальными буквами высокого языка Ванахейма, что создало весьма эффективный шифр… – Так что там написано? – прервал его Тор. – Сам разбирайся, – отрезал Скегги и сунул ему толстую пачку листов, почти в пять раз больше оригинала. Тор попытался прочитать первые несколько страниц. Потом попробовал ещё раз. Потом проверил, расположены ли страницы по порядку – они были – и попробовал снова. Там были слова, и он знал большинство из них, но они не желали складываться в осмысленные фразы. – Что это значит? – потребовал он ответа, передавая страницы Сиф; она и Огун с Фандралом склонились над ними. – Я учёный, а не колдун, – сказал Скегги. – Но по моему несовершенному мнению, это выглядит как черновое описание передовых исследований магических практик межмировых путешествий. Довольно неотшлифованное, конечно: ни цитат, ни доказательств; совершенно точно недостаточно для публикации. Тем не менее, впечатляющая работа… – Межмировые путешествия? – переспросил Фандрал. – А что, если он контролирует не Сияющих? – медленно сказала Сиф. – Что, если он контролирует червоточины? – Если ты говоришь о пространственно-временных тоннелях, – ехидно перебил её Скегги, – то энергия, требуемая для прокладки прямого тоннеля в пространственно-временном континууме прямо пропорциональна массе транспортируемого через него вещества. Все уставились на него, ожидая пояснений. Скегги фыркнул. – Проще говоря, – сказал он, – червоточина для путешествия одного индивидуума требует совсем незначительных энергетических затрат, маг-одиночка вполне с этим управится, будучи достаточно могущественным и подготовленным. Проход же, рассчитанный на транспортировку десятитысячной армии, требует экстраординарного запаса сил. Порталы – это один из наименее эффективных способов путешествия: вот почему был создан Биврёст и вот почему он даёт Асгарду такое преимущество перед другими мирами. – Но как тогда Сияющие создают свои червоточины? – спросил Тор. – Насколько нам известно, у них вообще нет чародеев… – Не могу сказать, – Скегги пожал плечами. – Вам стоит проконсультироваться с учёным, который специализируется на изучении порталов и энергии переходов. – И где нам найти такого? – спросила Сиф. – К сожалению, в Асгарде я не знаю ни одного, – ответил Скегги. – Кроме того, кто написал этот трактат. Тор провёл вечер в ожидании момента, когда Локи покинет празднование, так что тот, конечно, поудобнее устроился во главе верхнего стола, посылая кубки с мёдом отдельным воинам, вызывая каждого из них встать и пересказать совершённые им деяния, которые тут же перекладывал в стихотворную форму. На закате он поднялся, под оглушительный гром восхищённых криков продекламировал целую поэму, завершив её вспыхнувшим над столами магическим фейерверком, после чего незаметно исчез в дыму. К тому моменту, как Тор понял, что брат ушел – ну да, конечно, он пил наравне со всеми – и последовал за ним, Локи мирно спал. Проснувшись утром, Тор обнаружил, что Локи уже ушёл, а когда добрался до Тронного зала, навстречу ему вывалила грохочущая толпа, пошатываясь марширующая к Биврёсту. Локи скомандовал всем армиям передислоцироваться на Виттгард. – Нам же не нужно, чтобы люди пролёживали бока в скуке и лени, – он вновь развалился поперёк трона и лакомился одним из яблок Идунн: великолепным, почти обжигающе золотистым, пахнущим, как самый роскошный летний день. Вытянув руку с яблоком, Локи недовольно скривился. – Не хочу выглядеть неблагодарным перед дражайшей Идунн, но я не понимаю, почему мы всё время должны есть их свежими? Тор, напряжённо пытавшийся придумать способ половчее расспросить Локи о червоточинах так, чтобы брат ответил, сбился с мысли. – А как бы ты их хотел есть? – выговорил недоумённо: яблоки Идунн были сокровищем. – Ну, не знаю. Может быть, в пироге, время от времени. – …в пироге? – Это такое блюдо в Мидгарде, с начинкой… – Я знаю, что такое пирог! – возмутился Тор. – Пирог – это замечательно, но… – Или сушёными! – Локи подскочил с неожиданным энтузиазмом. – Именно то, что я хочу. Иди и передай Идунн и её прислужницам: я хочу, чтобы они насушили яблок. Тор уставился на него. – Я не стану говорить это Идунн. Сам скажи ей. – Фактически, – невозмутимо продолжил Локи, – я хочу, чтобы она засушила все яблоки. Пусть заготовят весь урожай – даже весь запас, на самом деле. – Весь… – Тор замолчал и всплеснул руками. – Это твоё очередное издевательство? Как те проклятые жёлуди, не так ли? – Приказы, которые ты по какой-то необъяснимой причине находишь возможным оспаривать? – Приказы, которые ты отдаёшь только для того, чтобы выглядеть безумнее, чем ты есть на самом деле. Локи, я знаю, что ты знаешь что-то о том, как Сияющие используют червоточины для своих путешествий… – Ты знаешь совсем мало, а понимаешь ещё меньше, – злобно прошипел Локи. – А теперь иди и передай Идунн мой приказ. – Да там сотня складов с этими яблоками! – Тор не мог не спорить, пусть и понимая всю глупость своих протестов. – Даже если они нарежут их по твоему требованию, не хватит места, где разложить их на просушку. – А мы закроем дорогу из крепости в Маун Доренн, – нашёлся Локи. – Они могут разложить их на траве вдоль дороги. – Двадцать тысяч путешественников проходят этим путём каждый день! – На самом деле тридцать тысяч, – уточнил Локи, – после того, как двадцать лет назад были сняты пошлины. Им всего лишь придётся сменить маршрут и идти по побережью. – Локи! – Ты меня утомляешь. Забудь. Отправляйся в Виттгард и пришли мне Сиф. Она не боится Идунн. Тор открыл было рот, чтобы поспорить, но замер. – Постой, – подозрительно протянул он. – Но ведь Сиф командует армией. – Командовала, а теперь командуешь ты. Доволен? Он отчаянно желал вернуть себе командование каждую минуту за последние три месяца. Тор уставился на Локи. – Нет! *** Конечно, после событий в Лейфстокке, Тор не мог даже притвориться, что ничего не случится, так что каждый день он проводил, меряя шагами свой крошечный штаб, стараясь ничего не упустить. Не нужно было принимать никаких решений. Локи дал подробнейшие указания для каждого лагеря: тысяча человек в каждом, местоположение, удалённость от прочих, часы бодрствования. Тор был всего лишь нянькой, просто сидел и ждал. И ждал, ждал. Почти неделю ничего не происходило, червоточины не открывались, атаки не было. Он начал каждый час переходить из лагеря в лагерь, просто чтобы занять себя. На третьем лагере что-то мелькнуло в глубине памяти. Он продолжал идти, позволяя мыслям свободно подниматься, и на седьмом он вспомнил: это была война против Горунхейма, когда он был ещё совсем юн. Все армии были мобилизованы. Один дал приказ всем воинам разделиться на небольшие батальоны по тысяче воинов, потому что ровно столько может единовременно пройти через Биврёст, и разместиться на равнине Доренн. Тор вернулся в штаб и посмотрел на расписание дежурств: каждый лагерь был сдвинут на пятнадцатиминутный интервал, точно как расположение на Горунхейме. Здесь не будет атаки. Они ждут отправки куда-то ещё. Он отшвырнул в сторону расписание и выскочил на улицу. – Хеймдалль! – взревел он. – Открой мне Биврёст! – он получит от Локи ответы. Или, скорее, не получит. Но он хотя бы сможет вволю поорать на вредного брата и после этого почувствовать себя лучше. Ответа не было. Биврёст оставался закрытым. – Хеймдалль! – тишина. Ночь сохраняла безмолвие. Тор стоял в центре лагеря, чувствуя на себе удивлённые взгляды воинов: они слышали его крик – и не увидели ответа. – Огун, – сказал, наконец, Тор. – Дай команду каждому лагерю быть в полной боевой готовности. Дай им знать, что мы вскоре отправимся через Биврёст на битву. Затем он присел на камень и, глядя на звёзды, замер в ожидании открытия моста. Вызов пришёл шесть часов спустя: небеса вздрогнули и открыли зев; Тор встал – десять тысяч воинов вместе с ним. Биврёст втянул их, и вот Тор уже с Мьёлльниром в руке смотрит на Хеймдалля. – Где мы будем биться? Где они атаковали? – Здесь, – яростно выкрикнул Хеймдалль: его глаза светились от бешенства, а меч, удерживающий Биврёст, гневно подрагивал. – Они вторглись в сам Асгард. И ещё, – добавил он. – Он открыл им путь. – Кто? – Локи, – ответил Хеймдалль. – Он призвал меня в крепость и магией запер в зале, чтобы я не мог открыть тебе Биврёст. Но он даже не попытался скрыть от моих глаз то, что делал. Он вышел на равнину Доренн и собственноручно открыл проход, впустил их в Асгард! Я только сейчас смог освободиться, чтобы вернуть тебя. Тор в ужасе уставился на него. – Проведи армию так быстро, как сможешь, и присоединяйся ко мне! Мы должны не пустить их в крепость. – Защитники крепости уже подняты, – сказал Хеймдалль. – Они перекрыли дорогу непосредственно на Маун Доренн – пути вели к великолепным богатым фермерским долинам, где миллионы жизней ждали, когда Сияющие утолят ими свой голод, беззащитные, неподготовленные, укрытые только лишь стенами сельских домов. – Иди, Тор, – Хеймдалль уже повернулся к Биврёсту. – Я приду, как только проведу сюда всю армию. Тор повёл Огуна, Фандрала, Вольштагга и всю свою тысячу через мост и мимо крепости: окружающая её мерцающая стена магии чуть смягчила боль в его горящем сердце. Он сам допустил это; он сам отдал бразды правления в руки Локи, и даже когда подозрения закрались в душу, он позволил Локи отвлечь себя, закрыл глаза и доверил судьбу Асгарда его отравленному уму. Они обогнули цитадель и вышли на равнину Доренн. Тор едва не взвыл от ужаса: нескончаемое море Сияющих раскинулось, насколько хватало глаз. Портал, через который они проникли, был ещё различим, но уже схлопывался, хоть это и не имело значения: Сияющих было больше, чем Тор когда-либо видел. По непонятной причине они не сходили с главной дороги, возможно, из-за более удобной почвы. Отвратительной бурлящей волной они неуклонно продвигались вперёд. И впустил их Локи! Тор призвал Мьёлльнир и взревел в боевом бешенстве.