Война хаоса

Локи отдёрнул руку от ошейника – и всё исчезло: они снова сидели верхом на лошадях, посреди той же тропинки; Тор зарычал: – Это было не смешно, ты, психованный извращенец! – и сглотнул скопившуюся слюну. – Да, – хрипло откликнулся Локи. Он поджал губы, взгляд его был немного затравленным. – Но поначалу казалось, что будет забавно, – спустя мгновение неохотно добавил: – Прости. Этой ночью Тора мучили сны о члене Локи, тяжелом и сладком на его языке, прохладном, словно лёд жарким летом, о руках брата, запутавшихся в его волосах. Тор подскочил, как ошпаренный, и принялся тереть лицо, чтобы быстрее проснуться, потом обернулся в сторону Локи, сгорая от желания разорвать его на кусочки. Брат лежал без сна по другую сторону костра, уставившись потрясённым застывшим взглядом в спутанные ветви деревьев над их головами. – Будь ты проклят, Локи, сними эту штуку с меня! – не выдержал Тор. – Я не могу, – ответил Локи. – Ещё как можешь! Скегги рассказал мне! – Фактически я могу его снять, – парировал Локи. – Но я говорю не об этом. Я его надел не только для того, чтобы позлить тебя. Тор несколько мгновений безмолвно изучал его в ответ. – Я прощу тебе всё, если окажется, что именно сейчас ты врёшь, и ты немедленно прекратишь. Локи сел и посмотрел на него через языки пламени; тени залегли под зелёными глазами. – Мы ещё не закончили, ты ведь и сам понимаешь. То, что мы выгнали их из наших миров, вовсе не значит, что они повержены. У Тора перехватило дыхание, внутри смешались надежда и ужас: если Локи знал… если Локи просто не говорил этого раньше… – Ты знаешь, откуда они пришли, – потрясённо прошептал он. – Ты сам подсказал мне ответ, – сказал Локи. – Что делали норны, когда вы с отцом пришли к ним? Тору с трудом удалось припомнить: казалось, это было так давно, будто в другой жизни. – Они поливали корни… – Нет, – покачал головой Локи. – Ты сказал нечто более конкретное. Они лили воду из кувшина на свежевыросший корень. – Даже если так, – с сомнением ответил Тор. – Что это меняет? Локи поджал губы и надменно произнёс: – Ты ведь понимаешь, что Иггдрасиль на самом деле не дерево? – Я не идиот! – возмутился Тор. – Это не дерево, норны не женщины, и на самом деле нас здесь нет. Это всего лишь уловка нашего мозга, позволяющая нам не сойти с ума, столкнувшись с вещами слишком огромными для нашего понимания; я не забыл все наши уроки. И что дальше? – Так что, ты думаешь, это может значить, когда Иггдрасиль пускает новый корень? – подытожил Локи. – Во вселенной существует куда больше девяти миров. Бесконечное количество, бесчисленное количество систем и одиночных планет. Но наши девять царств находятся в общей сфере взаимодействия, мы можем путешествовать между ними, не изгибая время и не искривляя пространство, и связью этих девяти царств, тем, что соединяет их воедино, является Иггрдасиль. – Другой мир, – понял Тор. – Они пришли из совершенно другого мира. – Да, – согласился Локи. – Десятый мир, который пытается протянуть свои щупальца в наш. – Но если ты уже знаешь это… – Как только я увижу корень – смогу определить, где находится цель; останется только направить туда Радужный Мост. Тор молчал, взвешивая шансы: наконец-то они смогут нанести удар по Сияющим в их собственном логове, а не просто защищаться от их нападений; он так давно мечтал об этом. Но целое царство… они уже сталкивались с дюжинами армий Сияющих на поле боя, когда те выступали против Асгарда, но сколько ещё снедаемых голодом и жаждой войны легионов таилось в их родном мире? – Локи, – подавлено произнёс Тор. – Наши воины очень устали. Можем ли мы немного подождать, прежде чем пойдём в наступление? – Когда миры начинают вступать во взаимодействие друг с другом, вычисление пространственных разломов для путешествий становится весьма комплексной задачей, – объяснил Локи. – В самом начале появляются небольшие недолговечные червоточины, их легко найти и открыть, они похожи на тонкую плёнку, соединяющую миры, но они непредсказуемы и склонны к спонтанному саморазрушению. Потом ненадолго наступает время, когда любое перемещение становится практически невозможным, как в мир, совершенно не связанный с нашим. И в завершение, когда происходит окончательное полное воссоединение, можно установить настоящую связь – появляются десятки червоточин, разом, и они будут существовать до тех пор, пока существует энергия, поддерживающая их. – И мы должны напасть на них до того, как это произойдёт, – подытожил Тор. Локи не нужно было больше ничего говорить, картина и так была предельно ясна. Если Сияющие смогут беспрепятственно врываться в миры Асгарда, то даже умение Локи манипулировать их виденьем будущего никого не спасёт: он просто не сможет быть в нескольких местах одновременно. – Сколько времени у нас в запасе? – Месяц; может быть, два, – предположил Локи. – Три, если хотим испытать удачу. Кстати, мы не хотим. – Да, это я уже понял, – согласился Тор. – Локи, мы не сможем победить в этой битве. Наша армия истощена. Даже после пяти лет отдыха, когда на смену погибшим и раненым придут новые воины – даже тогда, даже с твоими магическими способностями, если численность врага так велика, как нам следует опасаться, это будет сложно. А времени у нас почти нет… – Я в восторге от твоего оптимизма, – сказал Локи. – Не сдавайся так просто, дорогой брат. Мы все ещё можем победить. Нам просто нужна ещё одна армия. – Где ты предлагаешь искать армию, равную по силам Асгардской? – спросил Тор. – Я думал, это очевидно, – ответил Локи. – В Ётунхейме. *** – Это не самое мудрое решение, – мрачно сказал Тор, невольно сжимая рукоять Мьёлльнира. Руины башен и крепостей Ётунхейма лежали вокруг них молчаливым напоминанием о том чудовищном отчаянии, в которое Локи погрузил этот мир десять лет назад своей безумной жаждой его уничтожить. Великаны медленно собирались вокруг, не спуская с него взглядов, светящихся хищной ненавистью. – Ты должен вернуться в Асгард, послать на переговоры кого-нибудь другого… – Приветствую, Великий Совет, – произнес Локи, выступая вперед, и его усиленный магией голос эхом пронесся по покрытым льдом ущельям вокруг. – Достаточно ли вас здесь собралось, чтобы принять мой вызов? – Мы перед тобой, Локи Одинсон, – громыхнул огромный великан. – Так что говори: Ётунхейм выслушает твои слова, как мало бы они ни стоили. – Лафейсон, если вас не затруднит, – добродушно поправил Локи. – В конце концов, нам стоит придерживаться правильных формулировок. – То есть, ты признаешь себя отцеубийцей? – с отвращением прошипел другой великан, высокий и бледный, словно покрытая тонкой коркой льда колонна. – Справедливости ради следует заметить, что отец бросил меня в руках Асов, и было бы странно с его стороны ждать от меня преданности. А законы Ётунхейма не лишают ребенка прав только потому, что он был брошен умирать. Поэтому – да; я здесь, чтобы заявить о своих правах – как единственный наследник своего отца. Тор едва сдержался, чтобы не уставиться в изумлении на брата. У ледяных великанов, имевших куда меньше опыта в общении с Локи, это не получилось. – Ты рехнулся? – прошипел Тор. – Ты на самом деле думаешь, что они провозгласят тебя своим правителем? – Замолчи, – так же тихо, в тон ему, ответил Локи, практически не шевеля губами – улыбка его даже не дрогнула. – Он может кричать об этом на все миры, – сказал первый из великанов, обладатель низкого рокочущего голоса. – Но сын ты Лафея или нет – мы никогда не преклоним колени перед прислужником асов и убийцей, на руках которого ещё свежа кровь наших братьев. Трон Ётунхейма – не пустая игрушка, чтобы передавать его от отца к недостойному сыну. Локи кивнул: – Я так и не думал, – Локи поднял перед собой руки, накрыв одну ладонь другой, и через несколько мгновений в ней оказался светящийся синий ларец. Ледяные великаны все как один, потянулись к нему, словно, зачарованные его холодным светом. – Объявите, что будет бой за трон, лорды Ётунхейма. И победитель получит это в качестве награды, если, разумеется, вы готовы принять Ларец как цену за моё участие в этом бою. Между великанами воцарилась тишина, похожая на ту, в которую погружена бывает морозная снежная ночь. В конце концов, всё тот же низкий голос произнес: – Мы принимаем твою цену, сын Лафея. Да будет сын тем, кто вернет в Ётунхейм утерянное отцом. – Великолепно! – просиял Локи. – Ах да, если я ещё не упомянул, Тор Одинсон будет сражаться от моего лица. Кто хочет быть первым? У воинов Ётунхейма не было недостатка ни в храбрости, ни в силе. – Постарайся не убивать без необходимости, – предостерег Локи Тора, прежде чем тот направился к арене, предназначенной для боя, в первый раз. – Помни о том, что в конечном итоге им предстоит биться на нашей стороне. – Постараюсь, – огрызнулся Тор. – Мог бы и сказать, что твой план заключается в том, что это мне придётся сражаться с лучшими воинами Ётунхейма, одним за другим, пока они не признают тебя своим властелином. – С каких это пор ты против небольшой драки? – С тех самых, как стало понятно, что эта затянется на месяц, если не больше! – воскликнул Тор. – Ты убил их царя и пытался разрушить их мир. Они не сдадутся, пока у них останется хоть кто-то достаточно взрослый, чтобы держать в руках меч и выйти в круг против меня. – Испытание не может длиться больше трех дней и трех ночей, – произнес Локи. – Просто побеждай. Именно это Тор и делал. Хотя Ётуны умело распоряжались своими силами: ни в первый, ни во второй день они не выставили сильнейших. Только на третий день лучшие стали выходить на поединок. И только в третьем поединке за этот день Тор получил первое ранение – неглубокую царапину на руке: ледяной клинок оставил болезненный укус ожога. Тор выругался и, немного более размашистым, чем нужно, ударом молота, отправил воина через весь круг. Тот проломил возведённую специально для проведения сражения стену льда и приземлился посреди трибун. Воцарилась короткая пауза. Среди мест, отведенных для знати, поднялся великан: – Я Вотур Веринсон. И в лице своего представителя Гханрат, я хочу принять участие в испытании за трон. Среди толпы пронесся взволнованный шепот. Тор повернулся к Локи – тот нахмурился. "Он один из главных претендентов, – раздался над ухом мягкий голос Локи, пришедший издалека, – для него слишком рано вступать. Будь внимателен – возможно, он что-то задумал". Гханрат с самого начала избрал оборонительную тактику, соблюдая дистанцию – не самая тяжелая задача для великана. Тор мог бы быстро это прекратить, но был рад небольшой передышке. Расположившись в центре арены, он наблюдал за тем, как Гханрат кружит вокруг него, время от времени совершая короткие выпады, отступая назад прежде, чем Тор начинал отражать удар. В рядах наблюдающих за поединком Ётунов, стало разрастаться удивлённое перешёптывание, словно они тоже не были уверены в том, что происходит. А потом Гханрат, оступившись в очередном выпаде, открылся, и Тор, размахнувшись, остановил Мьёлльнир в считанных сантиметрах от его черепа. – Сдавайся или умрёшь, – сказал Тор и вдруг резким движением отдернул руку, поражённый – Гханрат вероломно, ткнул его в запястье тонким, в палец длиной, клинком, пролив пару капель крови. Тор снова замахнулся Мьёлльниром, готовый нанести смертельный удар, покарав подлеца, посмевшего нарушить честь поединка. Но Гханрат ловко, несмотря на свой рост, вскочил на ноги и обернулся к Вотуру. Тот поднялся и произнёс: – Протестую, достопочтенные лорды! Кровь пролилась, а претендент на трон даже не вздрогнул. Тор Одинсон не имеет с ним полноценной связи, а значит, не может выступать на арене от его имени. – Вы думаете, я буду вздрагивать от каждой пролитой капли крови? – протянул Локи. – Локи! – Тор быстро пересёк арену и, перепрыгнув через ограждения, схватил того за локоть. – О чём они говорят? Ответом был яростный взгляд, и Тор встряхнул Локи: – Я не собираюсь участвовать в сражении, в котором поощряется жульничество. Я думал, того, что я ношу ошейник, достаточно! – Жульничать разрешено, идиот! – Если, разумеется, это не становится явным, – сказал Вотур. – А теперь, и признанным. Решай, Лафейсон, – или ты отказываешься от испытания, или лично выходишь в круг против воинов Ётунхейма. Локи поднялся и поклонился Вотуру: – Полагаю, царь должен быть готов к тому, чтобы выполнять грязную работу своими руками. Ваш представитель готов, или ему требуется отдых? Было решено взять десятиминутную паузу, и Локи кивком головы отозвал Тора в сторону; он уже избавился от плаща и теперь стягивал с себя шлем: под его пристальным взглядом рога уменьшились, превращаясь в едва заметное украшение, – Локи не собирался давать врагу преимущество. – Слушай внимательно, – сказал он, – если один из них убьёт меня… – Подожди, – перебил его Тор. – Локи, у тебя нет опыта в поединках – ты не можешь сражаться со всеми их лучшими воинами. – Замечательно. Когда меня убьют… – Что? – ошарашенно повторил Тор. – А что ты думал? Это игра? – фыркнул Локи. – Что мы здесь развлекаемся? Нам нужна армия Ётунхейма, и пока у них нет нового короля, никто не может нам её предоставить. Все оставшиеся лорды – далеко не идиоты. Они поймут, какая угроза кроется в Сияющих. Тогда ты сможешь убедить их присоединиться к тебе. Тор посмотрел на него пристальным взглядом: – Мы не сможем победить без тебя! – Я мало что смогу сделать, когда мы пойдём в атаку против них на их территории. Просто представь, что они осведомлены о каждом твоем шаге, который ты готовишь, и продолжай наступление. – Я не собираюсь просто стоять и смотреть, как тебя убивают! – воскликнул Тор. – Я планировал другой исход, – холодно произнес Локи, – но тебе моя идея не понравилась, не так ли? – Если бы ты меня предупредил… – Если бы ты знал, что придётся обманывать, то вообще отказался бы сражаться. По крайней мере, так у меня хотя бы был шанс… – Ты думаешь, для меня гордость важнее твоей жизни? Важнее Асгарда? – Ну, давай, брат, – усмехнулся Локи, – скажи мне прямо, что ты готов был соврать, вступить в круг и подавать мне сигнал каждый раз, когда тебя заденут, чтобы я мог изобразить боль, – Тор не мог не почувствовать отвращения от такой перспективы, и Локи коротко и криво улыбнулся, увидев следы этих эмоции на его лице. – Тебе не нужно сражаться, – сказал Тор, – отдай им Ларец, позволь одному из них занять трон… – И ты думаешь, что после этого они заключат союз со мной, как с царём Асгарда? – спросил Локи. – Если я погибну в бою, это, по крайней мере, вызовет их уважение. Низкий звук гонга, словно поднявшийся из глубин льда, прервал их. – Время вышло, брат. Передай Отцу, что его план, в конечном счёте, удался на славу. Впрочем, как и всегда. Он уже собрался отвернуться, когда Тор придержал его за плечо: – Тогда свяжи нас, заверши ритуал связи, и я продолжу сражаться! Локи рассмеялся: – Ты явно задавал Скегги слишком мало вопросов. Ты вообще понимаешь, что представляет собой эта связь? Это самопожертвование. Я буду чувствовать боль каждый раз, когда тебя ранят. Ты будешь знать все мои мысли, потому что они проникнут в твое сознание, перемешавшись с твоими собственными. Не секс устанавливает эту связь – отказ от самого себя это делает. И в итоге мы возляжем вместе, даже не думая об этом, потому что моё тело будет так же принадлежать тебе, как и твоё собственное. Ах да, и в этом ритуале, – добавил Локи, – один – хозяин, второй – слуга. И это навечно, – он снова улыбнулся. – Отдать необходимо несколько больше, чем просто трон, не так ли? Тор сглотнул – даже представить подобное было страшно. Хуже, чем рабство. Рабству мог наступить конец, оно оставляло хотя бы какое-то подобие выбора. – Да, – произнес он глухо. – Не только трон. Действуй, брат. Локи замер: лицо, тело – так и стоял неподвижно, держа в руках шлем. Но через несколько мгновений он шевельнулся, потянулся вперёд и опустил ладонь на щёку Тора – тому пришлось приложить усилие, чтобы не отстраниться. Тор закрыл глаза. И долгое время ничего не происходило, он не чувствовал никаких изменений. – Если это что-то для тебя значит… – наконец тихо проговорил Локи. – Ты спрашивал меня, как я изменил свои мысли, почему предпочёл спасти Асгард, вместо того, чтобы его уничтожить. Ответ всегда был один – ты. Тор открыл глаза, поражённый, и посмотрел на него. Локи коротко улыбнулся: – Связи по договорённости не существует, брат. Ничего не получится, пока ты не примешь подчинение в самой глубине своего сердца, – его рука упала, он сделал шаг назад и, развернувшись, направился к арене. Тору оставалось только занять место Локи на трибуне и наблюдать. Локи не был плохим воином, но его истинная сила, делавшая его смертельно опасным противником, заключалась не в открытом поединке. Она заключалась в долгоиграющих стратегических шагах, на осуществление которых уходили месяцы, а иногда и годы; в хитроумных тактиках, позволявших превратить преимущество врага в его слабость. И все это было бесполезно в сражении с лучшими воинами Ётунхейма. Тор видел их рвение – крови Локи они жаждали не меньше, чем трона. Гханрат вернулся на арену с той же алчностью во взгляде. И дрался под стать – со стремлением загнать в угол и убить. Но, к облегчению Тора, это стремление было слишком сильным. Гханрат хотел смерти Локи больше, чем это было нужно, к тому же он уже был измотан предыдущей схваткой. Локи увернулся от трёх его выпадов, используя всю свою ловкость и скорость. А потом Гханрат вложил слишком много сил в очередной удар, и Локи, обойдя его защиту, поразил его прямо в грудь, выбив за пределы круга магическим разрядом. Следующие шесть соперников были менее умелыми бойцами. Но это было и не важно – их задачей было не убить Локи, а вымотать, истощить его силы перед боем с ожидающими своей очереди воинами. Тор крепко сжал пальцы вокруг рукоятки Мьёлльнира, увидев, как из движений Локи стала едва заметно пропадать уверенность: он то немного ошибался с длиной шага, то чуть оступался – ничего по-настоящему серьёзного, но достаточно, чтобы опытный боец смог этим воспользоваться. И когда объявили начало седьмого раунда, с трибуны поднялся огромный ледяной великан, наверное, более чем вдвое выше Локи, чтобы мрачно заявить: – Я Мардук, сын Хьёра, я хочу принять участие в поединке за трон. Он вышел на арену под одобрительные выкрики соплеменников, и показательно прокрутил в руках два огромных, похожих на ятаганы клинка, каким-то образом смешавших в себе сталь и лёд. Локи стоял на противоположном конце боевого круга. Он всё ещё тяжело дышал после предыдущей схватки, и когда Мардук устремился к нему через всю арену, едва успел уклониться от первого, неуловимо быстрого выпада. Тор понял, что клинки зачарованы, чтобы компенсировать недостаток в скорости, который был неизбежен из-за гигантского роста Мардука: и на третьем выпаде, когда Локи вдруг оступился на самом краю круга, и Мардук навис над ним, Тор в ужасе вскочил со своего места… …чтобы увидеть, как клинки проходят сквозь иллюзорную копию Локи и вонзаются глубоко в землю. Мардук резко огляделся по сторонам, пытаясь их вытащить, и в этот момент Локи появился из скрывавшей его тени на противоположном краю арены, чтобы бросить в его сторону рукояткой вперед единственный клинок, угодивший прямо в голову Мардуку, заставив его пошатнуться в изумлении и заступить за линию. Ликующая до этого толпа потрясённо замолчала, а Локи, прислонившись к ледяному ограждению, демонстративно зевнул: – Искренне прошу прощения, кажется, я немного задремал. Обещаю больше не использовать двойников – если, конечно, бой снова не покажется мне невероятно скучным. Кто там cледующий? Больше простых соперников не было. Тусклая звезда Ётунхейма мерцала низко над горизонтом – пришло время настоящего испытания: настал черед величайших лордов и воинов вступить в круг, и каждый новый боец был сильнее предыдущего. К тому времени, как взошла третья луна, а ночь перевалила за половину, каждая минута поединка стала для Локи сражением за собственную жизнь. Теперь Тор мог видеть на его лице следы неподдельной усталости – Локи больше не усмехался и не пускал остроты в адрес своих противников, не выстраивал длинные сложные цепочки манёвров, чтобы привести их к позорному поражению. Он сражался честно и яростно, не растрачивая впустую тающие силы. Это был прекрасный бой. Один из тех, о которых потом складывают висы, чтобы петь в кругу у костра среди боевых друзей. Тор торжествовал бы после каждой его победы в этой битве, если бы не знал, что дальше против Локи выступят лучшие – истинная слава Ётунхейма. Не просто воины, а герои. Локи не удастся дожить до утра, но во власти Тора было его спасти. Возможно, получится, но… Тор не дал себе слишком сильно задуматься над тем, что собирается сделать, и, повернувшись, он обратился к главе Совета, великану по имени лорд Грандур: – Я желаю переговорить со своим братом. Но Грандур только покачал огромной головой, отвечая: – Если он покинет круг, то проиграет. А ты не имеешь права войти в его пределы, – он посмотрел на Тора и отрывисто произнес, – по законам Ётунхейма – сражение на арене в течение трех дней и ночей с каждым, кто изъявит желание биться, не убив ни одного из них, снимает обвинения за все совершённые преступления. Он умрет без пятна позора на его имени и имени его рода, если тебе от этого легче. – Да не легче мне от этого! – закричал Тор, чувствуя, как все внутри сжимается от отчаяния. В голосе Грандура не было даже тени сомнения в том, какая участь ожидает Локи. – Послушайте, вы же должны знать о Сияющих. Асгард столкнулся с ними. Вы даже не представляете, что Локи сделал, чтобы победить их. – Мы знаем, – ответил Грандур. – Тогда вы знаете и то, что во много раз большее их количество готово к новому вторжению, и до него остались считанные недели. Если Асгард падёт, та же участь вскоре постигнет и Ётунхейм, – не сдавался Тор. – И если ваши воины убьют Локи, вы уничтожите наше лучшее оружие против них. Грандур фыркнул, как разъярённый бык: – Ты недооцениваешь нас, так же, как когда-то твой отец, если думаешь, что угроза смерти или даже полного уничтожения заставит нас преклонить перед кем-то голову. Ты можешь остаться и молить нас о помощи, если она тебе нужна, но только после того, как сын Лафея заплатит за свои преступления. Их прервал шум толпы, взволнованной происходящим на арене – великан, покрытый острыми ледяными иглами, оружием которого было странное колесо из сплава льда и металла, которое, казалось, являлось частью его тела. Ему только что удалось достать Локи и сбить его с ног, и когда тот снова поднялся – на снегу осталась кровь. Великан бросил в него колесо – времени на то, чтобы уклониться у Локи не осталось. Он поднял руку, выпуская бело-синее пламя, расплавившее летящую в него угрозу пополам – обе части пролетели в считанных сантиметрах от лица Локи, и горячие половинки металла с шипением упали на снег под его ногами: даже Тору стало понятно – это расточительное использование сил. Слишком расточительное – впереди Локи ждали ещё двенадцать претендентов. Раунд подошел к концу – «шипастому» великану помогли проковылять за пределы круга, а Локи, подобрав патронташ для ножей, перетянул им рану на ноге. Сами ножи он вытер о снег, и заткнул за пояс, не пряча в ножны. – Следующий? – вызвал он. За четыре следующих сражения его ранили ещё дважды – теперь каждый его шаг оставлял на снегу кровавые следы, и каждый из них казался Тору собственным шагом по бесконечно длинной дороге. До рассвета оставалось ещё два часа, когда в круг вошёл Ррат. Ррат, в одиночку одолевший Прондренского Змея, Ррат, убивший в стычках почти шестьдесят воинов-Асов. Тор отметил его ещё около столетия назад, как одного из самых опасных воинов среди Ётунов. Он орудовал ужасающего вида обоюдоострым мечом, которым однажды на глазах у Тора одним ударом разрубил противника напополам. Сейчас Ррат скалил в улыбке острые зубы, глядя на Локи с другой стороны круга. Толпа на трибунах притихла в ожидании и предвкушении. Первые три выпада были всего лишь пробным прощупыванием. Ррат только наблюдал за тем, как Локи сражается. Четвёртый, сверху и с разворота, чуть не перерубил Локи пополам в талии, а пятый настиг его, и, несмотря на отчаянную попытку уклониться, оставил ярко-красную кровавую «улыбку» поперёк рёбер. В зияющей ране на мгновение проступила матовая белизна кости. Локи не приостановился даже на секунду – только взмахнул рукой, послав тонкую струю пламени прямо на рану, прижигая её, и одновременно свободной рукой воткнул один из ножей с длинным лезвием прямо в лодыжку Ррата, надавливая и проворачивая. Ррат с болезненным рыком, упал на одно колено – Локи перерезал ему сухожилие. Локи перекатился, окончательно оказываясь вне досягаемости Ррата, и, поднявшись на колени, замер, тяжело дыша и наблюдая: Ррат сплюнул в его сторону и швырнул – на манер дротика – свой клинок, но движение было слишком медленным, и Локи мог с легкостью уклонился, но вместо этого поймал его на середине пути: – О, это для меня? Как любезно, – он снова поднялся, опираясь на меч, как на трость. – Я уверен, что найду ему применение. Ты сдаёшься, я полагаю? – Никогда! – прошипел Ррат. Локи пожал плечами. – Ну, хорошо, – он поднял руку, активировав заклинание, которое обездвижило Ррата, после чего Локи подошёл к нему и принялся выталкивать за пределы ринга. Учитывая, что великан был в два с половиной раза выше Локи, а весил, наверное, впятеро больше, это потребовало много времени и значительных усилий. И только через полчаса Тор понял, что на самом деле это должно было занять гораздо меньше времени, чем использовал Локи. Ещё через пятнадцать минут толпа тоже это поняла, и в её рядах раздался нетерпеливый шепот. В глазах Локи мелькнуло понимание, что его раскусили – но больше он ничем не выдал себя. Он продолжал толкать Ррата, останавливаясь через каждую пядь, чтобы перевести дыхание и проверить свои раны, приваливался плечом к парализованному Ррату, и, сделав несколько глубоких вдохов, снова продолжал толкать. Некоторые, ожидавшие своей очереди, претенденты начали громко протестовать, указывая Совету на то, что Локи просто тянет время. Как выяснилось, существовало множество неявных правил. Например, что битва должна неуклонно двигаться к своему завершению, что у соперника должен быть шанс признать поражение, что максимальное время без контакта участников – пять минут. Но, похоже, Локи был в курсе, и абсолютно чётко их всех придерживался. Совет начал спешное обсуждение с тем, чтобы создать новое правило для сложившихся обстоятельств. Но быстро прийти к соглашению не удалось, и к тому времени, как они наконец-то согласовали условия, Ррат уже был на границе арены. Локи вытолкнул его за линию, как раз в тот момент, когда Грандур поднялся, чтобы объявить о принятом решении. От облегчения и радости Тору хотелось рассмеяться. Локи удалось растянуть одно сражение практически на все оставшееся время – до рассвета осталось не больше часа. Максимум – шесть поединков, и оставшиеся из претендентов сейчас ругались между собой за право выйти на бой. А Локи тем временем использовал каждое отпущенное ему мгновение: он расстегнул броню и готовился залечить рваную рану на боку, сжав пальцами её края. Его руки окутались светом, и плоть начала срастаться прямо на глазах. Внимание толпы было полностью приковано к нему. И когда они разобрали, что именно он делает – раздались приглушенные голоса. Тор много раз видел действие этого заклинания в залах целителей, но он знал, что Ётуны с пренебрежением относились к подобного рода магии, считая её недостойной истинных воинов: искусство было утеряно во время послевоенной разрухи – теперь многие из них носили на телах шрамы. Не только те, что являются поводом для гордости, но и те, что могут помешать во время битвы. Локи стоял, прикрыв глаза, позволяя магии делать свое дело. И когда рана, наконец, затянулась, и он позволил руке повиснуть, дыхание его вырывалось усталыми хрипами. Чуть передохнув, он посмотрел на рану на ноге и, кинув короткий взгляд в сторону Фетнира и Прага, уже буквально готовых разорвать друг друга на части за право выйти на арену следующим, и начал лечение. Тор смотрел на Локи, желая окликнуть его, пытаясь придумать, что сказать. Ещё ничего не закончилось: выхода на поединок ждали ещё несколько великанов. Каждый из них мог с легкостью убить Локи в честном поединке, где оба соперника были бы одинаково полны сил и вооружены. То, что происходило сейчас, было весьма далеким от честного поединка – Локи потратил слишком много крови и магических сил на сражение с предыдущими сорока претендентами. Тору было физически больно смотреть, как тот пытается наскоро подлечить свои раны, видеть дыры в его доспехах и ещё ранения, на лечение которых у него не оставалось сил. Тор закрыл глаза, пытаясь представить, как, наконец, сдается. Как подойдёт к Локи, чтобы сказать попробуй. Как возляжет с ним, прямо в грязи боевого круга, на глазах всего Ётунхейма и… и… подчинится. Губы Локи, холодные и требовательные, соберут его силы, Локи вторгнется в его тело – всего лишь едва ощутимое отражение власти, которую он получит над разумом Тора. Локи в его объятьях, израненный и измученный, но в безопасности. И у Тора будет право драться за него. Право знать его мысли, власть на то, чтобы попробовать изменить их, истребить безумие и ненависть… если, конечно – мрачно одёрнул себя Тор – Локи раньше не сведёт с ума его самого. Тор едва ли знал, что делать, едва ли знал, что он в состоянии сделать. В этот момент Праг выиграл спор и вышел в круг, излучая предвкушение победы. Поножи Локи все ещё были отстёгнуты, а сам он стоял на одном колене. – Локи! – закричал Тор, предупреждая, но тот, кажется, не слышал. Рана затянулась, но его глаза были до сих пор закрыты… И только когда Праг буквально налетел на него, Локи протянул руку к лежащему за спиной обоюдоострому мечу Ррата и, резко выставил его вперед. Праг налетел на лезвие бедром, и Локи пришлось откатиться в сторону, уклоняясь от огромной дубины, обрушившейся на то место, где он только что был. Локи постарался максимально растянуть остаток битвы, но Праг, промахнувшись четыре раза подряд, издал яростный и отчаянный вопль и отшвырнул дубину. – Я сдаюсь, – прорычал он, и, склонив голову, хромая, направился за пределы круга, чтобы уступить место Фетниру. – Вы все собираетесь сдаваться после пяти неудачных ударов? – удивился Локи. – Очень великодушно с вашей стороны. Он сделал шаг в сторону, отражаясь в замерцавшем воздухе, потом ещё один – или это были уже два шага… Локи остался там, где был, они оба шагнули ещё раз – теперь в разные стороны. И ещё один, ещё, ещё – до тех пор, пока Фетнир не оказался окружен двумя дюжинами иллюзий. Их руки были распростерты в воздухе – идеальная цель. Если только правильно выбрать. – Разумеется, – прозвучали несколько голосов Локи. – Это будет непросто. Фетнир издал злобный рык, устремляясь вперед, пытаясь вынудить Локи к ответным действиям. Он даже пару раз попытался изобразить удар мечом, целясь прямо в голову нескольким иллюзиям, но никто из них даже не вздрогнул. Напоследок он отвесил пять сокрушительных цепных ударов – каждый из них прошёл сквозь три иллюзорных фигуры, не вызвав никакой реакции, и Фетнир стремительно покинул круг, даже не объявив, что сдаётся. Иллюзии втянулись в тело Локи, и он, пожав плечами, многозначительно посмотрел за ледяную ограду – горизонт окрасился первыми багряными всполохами. Следующий претендент, Гъёрдхан, потратил десять минут, создавая ледяную цепь, и, закончив, замахнулся по кругу, разрубая двойников пополам. Локи же, выйдя из укрытия, создаваемого тенью ледяной колонны на дальнем конце арены, поймал цепь в тот момент, когда она ударила по колонне. И тут же отправил её обратно – цепь обхватила колени и щиколотки Гъёрдхана – и, несмотря на то, что великан был вдвое выше Локи, опоры, которую предоставила колонна, хватило, чтобы сбить его с ног. Локи направил руку в сторону рухнувшего Гъёрдхана. К краю круга поползла узкая магическая дорожка, создавая гладкую ледяную полосу, и, от всего лишь лёгкого рывка цепи Гъёрдхан соскользнул за пределы ринга. Но осталось ещё трое. Великие лорды Ётунхейма: Дарвок, Траскагг и Прувис. Они специально ждали до последнего, и споры, звучавшие среди претендентов, по негласному соглашению их не касались. Первым на арену вышел Дарвок. – Я призываю к пяти минутам отдыха в честь тех воинов, кто уже бился, – произнес он низким, грохочущим голосом. Пять минут – всего лишь жест, не более. Недостаточно, чтобы на самом деле отдохнуть, если только… Тор закрыл глаза и выдохнул. Последний вздох свободы. Он надеялся на этот последний выход. Или, по крайней мере, решил воспользоваться им, если представится случай; он не собирался просто сидеть и смотреть на то, как Локи убьют. Он приложил руку к ошейнику. Он попросит Локи попытаться, и если у него получится подчиниться, он это сделает. Если Локи смог зайти так далеко, значит сможет… – Щедро с твоей стороны, – послышался голос Локи, – но нет. И раз ты предложил паузу меньше, чем за полчаса до рассвета на третий день испытания, даже не начав сражаться, я полагаю, что законом, принятым Советом во время испытания Ёрксналлина в Четвёртую эпоху, в моём праве вычеркнуть тебя из списка претендентов. Среди членов Совета прошло тихое обсуждение, прежде чем Грандур поднял голову и неохотно признал, что Локи прав. Даврок был вне себя от гнева, но всё же отступил и жестом призвал в круг Прувиса. Великий воин тяжело переступил его границу. В каждой руке он держал по мечу, об отдыхе теперь не было и речи. А значит – не будет и паузы, чтобы попытаться завершить ритуал связи. – Локи! – прокричал Тор через всю площадку. Он обхватил ошейник двумя руками и отчаянно подумал: «Локи!». Но тот только повернулся к нему и помахал рукой. Небрежно, словно это не ему сейчас предстояло встретиться лицом к лицу со смертью. А потом он снова обратил свое внимание на Прувиса. – Я сражался за твоего отца на протяжении десяти веков, Лафейсон, – проговорил Прувис. – Он был бы счастлив, если бы ты очистил свое имя в сегодняшней битве. – Ну, – ответил Локи. – Значит, мне, наверное, следует постараться, не так ли? Он выбросил вперёд небольшой, похожий на стрелу, объятый пламенем нож. Прувис, не готовый к атаке, пропустил удар, и нож воткнулся ему прямо в глаз. Он застыл на месте на мгновение, открыв рот; пламя струилось прямо из глазницы… А потом его огромное тело с грохотом упало на лёд, всё ещё сжимая в руках мечи. Локи осмотрелся – всё вокруг погрузилась в тишину, на лицах застыли удивление и ужас. – Что? Неужели вы думали, что я действительно пытаюсь очистить свое имя? – спросил он. Тор уставился на него, открыв рот. Пытаясь понять, какое безумие охватило Локи сейчас. Траскагг, последний из претендентов, уже вошёл в круг, и он собирался разорвать Локи на куски, чтобы отомстить. Несколько воинов с почётом унесли тело Прувиса. – Ты плюешь на тех, кто оказывает тебе честь, – прорычал Траскагг, проводив взглядом мёртвое тело. – Ты называешь это честью? – спросил Локи. – Как интересно. Как по мне, больше похоже на жалость. И ты знаешь, Траскагг, мне она не по вкусу. – Значит, будь уверен, от меня ты её не дождёшься, – произнес Траскагг, вытаскивая из ножен за спиной двуручный меч: весь покрытый рунами на усиление скорости и смертоносности удара, он был размером с Локи. И по слухам он был ядовит. – Траскагг Безжалостный, так ведь? Скажи мне, зрение твоего сына уже вернулось? Или он все также живёт в твоем доме… не воин, и даже не мужчина… Пальцы Траскагга крепко обхватили рукоять меча. – Даже не пытайся, асгардский пес, – прошипел он, надвигаясь на Локи. – Как жаль, что в Ётунхейме искусство целительства находится в таком плачевном состоянии, – мягко продолжил Локи. – Разумеется, в Асгарде тоже не слишком преуспели в лечении таких повреждений. Но теперь, когда я думаю об этом… кажется, есть заклинание, которое изобрел я сам, пытаясь вернуть благосклонность Одина. Ах, ну что ж. Жаль, что я не успел его записать, – он дернул плечом и улыбнулся Траскаггу светлой, как солнечный день, улыбкой. – Ты готов? Тот замер, словно врос ногами в землю. – Ты лжец. Лжец, прославленный во всех царствах, – хрипло сказал он. Локи покачал головой: – Лгать? Насчет такой мелочи? Я оскорблен. Ну, почему бы и нет… я клянусь своей жизнью и любым царством, над которым у меня может быть власть, что я верну зрение твоему сыну… завтра. Никто не издал ни звука – все взгляды были устремлены на Траскагга, который даже не оглянулся в их сторону, он смотрел только на Локи. И медленно-медленно, острие его меча клонилось к земле, пока со звуком, похожим на звон бьющегося стекла, не ударилось о лед. На небосклоне показалось бледное, почти не дающее тепла светило Ётунхейма.