Знал бы, где упасть...

Акира ...Беспросветная тоска...ноющая тягучая боль... Она выворачивала наизнанку, не давая дышать, засасывая в себя, словно в омут. Я пытался выплыть, чтобы глотнуть свежего воздуха, что-то кричал, но голоса не было, и сон крепко держал в железных объятиях мой измученный страданиями разум.. Было страшно, мерзко, невыносимо тягостно... Отпустите, пожалуйста, хоть на секунду, из этого ада... туда, назад, в тот светлый мир, где ничего не болит, где светло и радостно, где мой Риота любит меня, а не уходит равнодушно в зыбкий туман, обняв за плечи какого-то омежку, который жмется к нему и злорадно скалит на меня зубы. -Он мой, и только мой, потому что я, (а не ты!) родился с серебряной ложкой во рту, а ты никто, ты даже не омега, а какое-то жалкое недоразумение, и ты смел мечтать о том, на кого не должен был даже смотреть! Идиот, глупец, как ты смешон! - хохотал мальчишка, увлекая за собой Риоту, и они исчезали из поля моего зрения, и я больше не мог видеть своего любимого. -Нет, нет, нет! - я тянул в пустоту руки, натыкаясь на клубы тумана, я никого не видел, но все еще надеялся на какое-то чудо... туман сгущался, и я тонул с головой в отчаянье, опять кричал, надеясь выпутаться из липких оков кошмара, но помощи не было, страшная пустота вокруг окружала меня, лишая надежды, и я уже ничего не хотел, только избавиться от мучительной боли и получить забвение... *** Сигнал будильника на сотовом выдрал меня из сна в реальность, как делал это каждое утро, но кошмар, испытанный во сне, продолжался и наяву. Он никуда не уходил из сознания, владея им целиком вот уже восемь дней, и боль была жива, она становилась по утрам только сильнее, когда я осознавал, что все это правда, суровая реальность, и мне надо смириться с этим, более того, что я обязан вести себя мило и спокойно, как ни в чем не бывало, жизнерадостно улыбаться, читать лекции и вести семинары, а боль сердечную засунуть куда подальше, потому что показать ее, поделиться с кем-то в надежде убавить, переложив хоть частичку своих страданий на чужие плечи и получить спасительное сочувствие - было для меня запредельной роскошью... Мой мир потух, сразу и внезапно, словно лампочку выключили... Мою любимую волшебную лампочку с именем Тамура Риота... Нет, я не ждал от жизни чудес. Я не Золушка, а он не сказочный принц, призванный осчастливить безродного омегу. У нас не было будущего, и мы ничего не могли с этим поделать. Но реальность обрушилась на меня слишком внезапно, и я не успел подготовиться к ней. Одно дело знать, что когда-нибудь, в обозримом будущем, мой любимый поведет под венец этого хлипкого сынка министра, и совсем другое - когда это событие вдруг приблизилось вплотную, на ближайшие дни... что именно сегодня, сейчас, они где-то там в Большом Токио ходят вдвоем по модным бутиками и дорогим салонам для новобрачных, выбирают кольца и костюмы, обедают семьей в ресторане, планируют маршрут свадебного путешествия... Это оказалось так больно, что я боялся не вынести этих страданий и задохнуться. Только сейчас я осознал и прочувствовал, как был бесконечно счастлив все эти четыре месяца, когда мог видеть Риоту среди студентов, когда стоило лишь бросить вскользь незаметный боковой взгляд - и его красивое лицо оказывалось в поле зрения, когда я мог чувствовать его присутствие, просто ощущать рядом. Меня грела его улыбка, даже на расстоянии и не мне предназначенная, я купался в его теплом мягком запахе, слышал волнующий любимый голос... Я просыпался утром с радостным настроением, чувствуя себя живым и нужным. Теперь колледж опустел, и заполнить эту щемящую отчаянную пустоту было нечем... В тот самый первый черный день, во вторник, Огава Макото выходил из аудитории самым последним. -Тамура-сан взял две недели отпуска от занятий, - проходя мимо кафедры, как бы вскользь бросил он. Он сам сказал, я ничего не спрашивал. Наверно, я все-таки выдал себя и свои чувства, чуть не свалившись в обморок на глазах всего курса, а может быть Макото-сан сам что-то знал от Риоты, или догадывался о наших нестандартных отношениях? - Так что не удивляйтесь его отсутствию на лекциях, сенсей... У него сейчас сложный период в жизни... Я сдержанно кивнул, возвращая Огаве газету, но он не взял, а только вздохнул, оставив меня наедине с шокирующими откровениями Такаги Хидео. Я не знаток подковерных игр сильных мира сего, но все-таки кожей чувствовал во всем этом какой-то каверзный подвох. Обычно влиятельные люди не выставляют напоказ свои личные отношения, это знал даже я, обычный представитель среднего класса, и тот факт, что этот парень так откровенно поведал миру о своей беременности от неофициального пока что жениха, вызывало довольно серьезные сомнения. Что-то случилось в благополучном мирке лучших семей Японии, иначе такой скандальной новости политики и бизнесмены просто не допустили на страницы прессы. Я поймал себя на странной мысли, что даже не ревную Риоту к этому мальчику, на расстоянии чувствуя, как моему альфе сейчас плохо. Он несвободен, будучи наследником одной из трех крупнейших корпораций страны, и должен подчиняться неписанным законам своего общества. Все эти правильные мысли должны были утешить меня, но мне стало от них еще хуже. Жестокая реальность сжала в тиски сердце, не давая дышать и думать здраво, выдавливая на глаза жгучие слезы, с которыми я боролся всеми силами, стараясь обуздать рвущийся наружу фонтан боли. Две недели... Огава Макото сказал, что Риоты не будет здесь две недели. Это и мне отпущенное время, которым я должен воспользоваться, как последним подарком скудной на щедрость судьбы. Мы больше не должны с ним видеться, эта встреча будет невыносима обоим, а поэтому к моменту его возвращения в "Арай" я должен исчезнуть. Твердой рукой я написал заявление об увольнении и пошел в кабинет зама по кадрам. -Акира, все в порядке? Я звонил... тебе... - бросившийся ко мне Юки застыл в движении и приглушил голос. - Что-то случилось, Аки, ты бледный, как призрак... -Это последствия пиковых дней, - соврал я первое, что пришло в голову, протягивая конверт с заявлением. Так сильно хотелось поделиться своей болью с единственным другом, но я сдержал себя, твердо сказав: "Нельзя!" Если Юки узнает, что моя тайна раскрыта, он потеряет покой, будет чувствовать себя неуверенно, ведь если это станет известно начальству, то его ждет серьезное дисциплинарное взыскание, и неважно, что я уже уволился, такой проступок зама по кадрам не имеет срока давности. Нет уж, пусть пребывает в счастливом неведении, я благополучно уйду и ничего не случится. - Вот, Исикава-сан, я предупреждаю вас о своем увольнении, как и положено по трудовому законодательству, за две недели. Ищите мне замену, я дам вам эту возможность, но если не найдете, по истечение обусловленного срока я все равно вынужден буду уйти, хотя мне и очень неловко подводить вас. -Что-то все же случилось с тобой, Акира, и при том серьезное, - поник головой университетский друг, - я не смею выспрашивать, но мне очень жаль, правда, ведь именно я способствовал этому. Если бы я не уломал тебя поработать у нас, то ничего... -Хватит ныть, Юки, - сменил я гнев на милость. - Ты не виноват ни в чем, что за самоуничижение на тебя нашло? Просто пойми меня правильно, я уже говорил тебе раньше, что всему есть предел, и даже такой холоднокровный экземпляр омеги, как я, чувствует себя неуютно, окруженный со всех сторон сплошными альфами. Я издергался и устал, мне нужен моральный отдых, ибо я ни на минуту не расслабляюсь здесь, и это очень давит на психику. Потому я и бледный, и дерганый, и нервный... -Ты слышал новости про Тамуру Риоту? Что-то в этой истории есть подозрительное, ты не думал об этом? -Нет, я не думал, - обсуждать Ри с Юки было выше моих сил, - личная жизнь студентов меня не касается. -Ты прав, Акира, - кивнул Юки. - С работой как? Я обещал тебе помощь, в конце недели предоставлю на выбор несколько вариантов. -Спасибо. Я посмотрю. Но не беспокойся сильно, у меня тоже есть кое-какие предложения, без должности не останусь. *** Дни тянулись как резиновые. Я вставал, уныло умывался, без аппетита завтракал в столовой колледжа и шел на лекции. Словно неживой механизм, бездушный робот, запрограммированный на работу. Мелькали лица... студенты, преподаватели... все они что-то говорили, спрашивали, смеялись, жизнь шла своим чередом, и никому не было дела, что в душе у меня ярким цветком боли полыхала личная трагедия, исправить которую не мог ни Бог, ни человек. Эти две недели полностью выпали из моего восприятия. Я не жил это время, я ждал. Ждал, пока закончатся мрачные дни первого, самого сильного одиночества, когда вернется способность замечать красоту окружающего мира и радоваться солнышку и хорошей погоде, когда я смогу на законных правах уехать отсюда, из этого колледжа, где встретил единственную любовь всей своей жизни, где горел и мечтал, летая на розовых крыльях первого чувства, и где все потерял, жестоко сброшенный с заоблачных высот суровой правдой реальной жизни. Медленно тянулись дни, заполненные лекциями и семинарами. В свободное время я пристрастился ходить пешком по огромному парку, окружавшему колледж, или даже уходил за его пределы, углубляясь в лес. Мне не сиделось в своей комнате, тело требовало движения, и только сильно устав физически, я мог рассчитывать на короткий беспокойный сон с повторяющимися кошмарами, чтобы проснуться утром с чувством глубокой депрессии, совершенно не отдохнувшим ни душой и ни телом. В колледж ежедневно доставляли столичные газеты, но они обычно были почти не востребованы, как студентами, так и преподавателями, но в эти дни вдруг стали нарасхват, и мне стоило немалых трудов незаметно урвать себе по экземпляру каждой, чтобы потом в тишине своей комнаты изучить новый улов и пополнить свою коллекцию вырезок о "счастливой паре века", новости о которой занимали добрую половину светских сплетен. Вглядываясь в любимое лицо, я пытался отгадать, сильно ему плохо или терпимо, видя в стандартных фотографиях "на публику" то, что другим было незаметно. В глазах Ри не было счастья, и улыбка на губах полна фальши, и еще - он никогда не дозволял "любимому" жениху прикасаться к себе, держась от него на положенном приличиями расстоянии. Отец жениха почему-то выглядел несколько скованным (или виноватым?), в последнем я не был уверен, но это странное чувство не покидало меня ни на минуту. Я вырезал заметки про Ри и складывал в коробочку, на самом дне которой лежала золотая заколка в виде веточки, которую я каждый вечер вынимал и долго грел в руке, словно живое озябшее существо. Она хранила в себе запах любимого, и хотя я понимал, что это абсурд и невозможно, все же подносил ее к лицу снова и снова, надеясь уловить неповторимый аромат любимого человека. -Я подарю ее сыну, если он у меня будет, - вспомнилось как-то вечером, и это напомнило мне о возможной беременности. Порыскав в интернете, я узнал, что существуют тесты, способные дать положительную реакцию уже начиная с двух недель, и удовлетворенно отметил это в своей памяти. - Вот и отлично, как раз я закончу работу в "Арай", вернусь в город, куплю в аптеке тест и развею сомнения. В пятницу второй недели в колледже появился новый сенсей, пожилой альфа с очень солидным резюме. Где его откопал Юки, я не допытывался, да мне это было и неинтересно. Главное свершилось, с моей души слетел груз ответственности, и я мог с легким сердцем и чистой совестью покинуть заведение. На мою последнюю лекцию в выпускной группе мы пошли вместе, и я тепло попрощался со студентами, представил им нового учителя, поймав беспокойный взгляд Огавы Макото. -Жаль, что вы уходите от нас, сенсей, - сказал он мне после лекции, снова задержавшись в аудитории. - Риота должен приехать в понедельник утром, он расстроится, не повидавшись с вами. Кстати, вчера у него была свадьба... ну вы знаете, конечно, об этом написали все токийские газеты, словно и тем больше никаких нет... Да, я конечно же знал про церемонию, но сознательно не пошел утром за газетой, не найдя в себе сил смотреть на свадебные фотографии молодоженов, но сейчас так остро пожалел об этом, что почти бегом бросился в комнату отдыха, где обычно лежала вся периодика, почти не надеясь, что там хоть что-нибудь еще осталось, после нашествия толпы студентов и преподавателей. Больших газет действительно не было, но мне повезло, и маленькие еще лежали, и я жадно схватил первую попавшуюся. Риота великолепен! У меня сердце заныло от его красоты, да и Хидео принарядился и выглядел роскошно, радостно и открыто улыбаясь в камеру. Красивая пара, достойные друг друга богатые отпрыски знатных семейств... Жгучая капля упала на фотографию и расплылась по бумаге, как раз на том месте, где рука омеги так естественно лежала на локте альфы, доказывая всем, что отныне и навеки он принадлежит только ему... Смахнув с глаз неуместные слезы, я прихватил свой трофей и отправился в комнату собирать вещи, которых было не так уж и много, но силы оставили меня, и это занятие растянулось до позднего вечера, когда пришел Юки, чтобы выдать мне зарплату и подписанные выходные документы. Завтра последний рабочий день, а в воскресенье я был уже свободен от своей нынешней должности. Юки предлагал мне отвезти в город, но я попросил подбросить меня только до автобусной остановки внизу на шоссе, откуда регулярно ходил транспорт до Токио. -Не исчезай, друг, и не меняй номер сотового, - почти умоляюще прошептал Юки. - Устроишься, сообщи куда, ты ведь так ничего и не сказал, познакомившись с моими вариантами. В любом из этих мест тебя примут с радостью. Пожалуйста, позвони, я не хочу терять тебя, Акира, правда... После его ухода я перебрал особенные личные вещи, выкинул всю подборку статей о Риото, оставив себе одну единственную (свадебную) фотографию, предварительно отрезав ножницами праздничного Хидео... Так, все. Теперь убрать подальше, это доказательство моей слабости, но заставить себя выбросить и эту последнюю фотографию я не смог. Поколебавшись, положил во внутреннее отделение бумажника, вместе с заколкой, это просто пока, временно, и вовсе не обозначает "подальше"... бросил взгляд на практически пустую комнату.. Ну, вот, и этот период жизни позади... грустно и тяжко, но это пройдет, время вылечит боль, и отчаянье сменится новой надеждой. А если у меня еще и ребенок будет!... *** Токио оглушил суетой и ревом машин, я отвык от толпы и беспорядочного, почти броуновского движения на улицах. Пробираясь по людскому муравейнику, перешел на другую остановку, чтобы поехать в недорогой мотель, где всегда останавливался, когда приезжал в столицу. Все дела завтра, в том числе и по трудоустройству, а сегодня я ничем не хотел заниматься. Да и воскресенье, какие могут быть деловые визиты? Брошу вещи в номере и пойду в аптеку за тестом, и уже вечером буду знать, что меня ждет в ближайшем будущем. Я не дошел до аптеки совсем немного, когда Провидение снова вмешалось в мою жизнь. На переходе хорошо одетый и довольно хрупкий на вид омега рассеянно застыл поперек дороги, не обращая внимания на красный свет. Машины отчаянно гудели, визжа тормозами, но рассеянный пешеход как будто не слышал этих тревожных звуков, полностью погруженный в себя и свои мысли. Я находился к нему ближе всех, и мое тело сработало быстрее разума. Интуитивно рванувшись вперед, я оттолкнул его на обочину, практически вырвав из-под колес не успевшего притормозить автомобиля, но мне не хватило всего секунды, которая решила исход опасного предприятия для меня самого. Последовал сильный удар в правый бок, и я свалился на твердое дорожное покрытие, потеряв сознание...