Связанные

Такинара вышла из тренировочного зала и с наслаждением откинулась на его стену, вдохнув полной грудью. Впервые за последние три-четыре дня она чувствовала себя отдохнувшей, как бы странно это ни звучало. На самом деле, присматривать за несносным мальчишкой, строившего из себя героя, было утомительно. Он ни минуты не мог оставаться на одном месте. Этим Каташи-кун неуловимо напоминал лейтенанта десятого отряда. Кстати о Мацумото. Она нынче копалась в отчетах. Капитан всё-таки заявился в отряд, навёл шухер, раздал задания, потрепал Хицугаю по волосам и свалил в неизвестном направлении. Отрядные сплетники поговаривали, что к женщине, в чём Такинара сильно сомневалась. Ничего такого, просто офицер достаточно хорошо знала эту семью, чтобы понимать, что значит для Иссина госпожа Куросаки. И кстати о Куросаки. Когда-то давно, на заре своего поступления в Готей, Мика услышала историю от Хицугаи-тайтё. Он очень тепло отзывался о своём капитане, фактически, Иссин был ему как отец от синигами, и Такинара была уверена, что Куросаки-тайтё испытывал к Тоширо-сану такие же тёплые отеческие чувства. А уж как он их проявляет, об этом знал весь десятый отряд, а ещё восьмой, четвёртый, девятый и даже тринадцатый. А тут со стороны капитана этот жест выглядел практически показным равнодушием. Такинара нахмурилась, придя к очевидному выводу: несмотря на продолжительное отсутствие, Куросаки знал, что это за Хицугая. И только когда и где успел с ним познакомиться? И почему тогда в Общество Душ его привела ни о чём не подозревающая Мацумото? Размышляя над странным поведением капитана нынешнего, Такинара невольно продолжала сравнивать капитана прошлого и его новое воплощение, медленно бредя по аллее, что находилась на территории отряда. Так как лейтенант и старшие офицеры занимались сейчас отчётами, забота о госте легла на плечи шестого офицера. Именно Такинара проводила тренировки с Каташи, а потом сопровождала его в прогулках по Сейрейтею, в течение которых Хицугая обследовал территорию с дотошностью змеи, ищущей место для гнезда: запоминал расположение, выискивал лазейки, считал переходы. Причём, во время этих прогулок им с удивительной частотой попадались синигами женского пола, с которыми юноша был чрезвычайно учтив. Открыть дверь, пропустить вперёд в узком проходе, поддержать споткнувшуюся, которая замечталась, глядя в никуда, проводить взглядом, просто поздороваться, одарив тёплой, как ласковое море, улыбкой, даже если он видит её в первый и последний раз. Синигами никогда не думала, что в Готее столько девушек! Но больше всего Такинару раздражало то, что её это раздражало. Нельзя сказать, что Мика была влюблена в Хицугаю, но некоторым общедевчачьим восхищением молодым капитаном она заразилась ещё будучи студенткой Академии. Позже это прошло, поскольку Тоширо-сан погиб, а вот сейчас над Готеем вновь повеял весенний ветерок, несмотря на конец лета. Встреченные девушки, заметив на себе внимание Каташи-куна, моментально преображались. Кто-то расправлял плечи, гордо выпячивая грудь, кто-то томно взмахивал ресницами, облизывая приоткрытые губки, кто-то смущённо опускал глазки, не забывая кокетливо стрельнуть ими напоследок. Такинара только закатывала глаза, завидев очередную вздыхательницу. Нет, Хицугая-кун, без сомнения, симпатичный, очень обходительный молодой человек, и даже не слабый синигами, но шатенка, хоть и испытывала порой досаду, была скорее рада, что ей не перепадает его внимания, и Каташи относится к девушке скорее как к приятелю. Не её это. Вот бои – другое дело! Привычное и понятное. В тренировках с Каташи Такинара делала упор на то, чем сама владела на пристойном уровне – поступь и дзандзюцу, однако и этого на её взгляд было недостаточно. Ему бы с капитанами да лейтенантами тягаться, а не с шестым офицером. Потому Такинара вскоре стала подключать других офицеров отряда, пытаясь компенсировать качество количеством, и поощряла прогулки Хицугаи по Сейретею в надежде столкнуться с теми, кто, если не поставит мальчишку на место, даст ему пару очков опыта. Тот же Кемпати с удовольствием размазал Хицугаю по брусчатке и, скучающе помахивая мечом, ленивой походкой двинулся дальше. Каташи, кажется, проникся, правда, нельзя сказать, что надолго. И, кстати, когда она тренировалась с капитаном Хицугаей, Такинара хорошо помнила, как её поражал настрой Тоширо-сана. Пусть Мика не видела его в настоящем сражении, но тренировался Хицугая-тайтё всегда с полной отдачей, даже если партнёром был кто-то из младших офицеров. Как бы странно это ни звучало, но за ледяным капитаном чувствовался огонь. Тренировки с Каташи были обычными спаррингами. Как будто объяснения окружающих, что в прошлой жизни он был ледяным капитаном, Каташи воспринял, как типовую линию ведения боя, и вёл себя именно так, играя роль ледышки. Но не было в нынешнем Хицугае ни былого огонька, ни даже искры интереса, лишь напускное равнодушие, и Мике было странно видеть это, тем более, что вне полигона он был совершенно другим. Такинара остановилась, навострив ушки. Мелодичное треньканье струн, сопровождаемое мурлыканьем, которое, казалось, рождались в голове, на самом деле звучало где-то совсем неподалёку. Догадаться, кто это, труда не составляло. В Готее не так много умеющих играть на гитаре, а в десятом отряде – только новоприбывший Хицугая (ещё одна жемчужина в его личной копилке достоинств). Буквально тут же беспорядочное бренчание сменилось ритмичным перебором, и Такинара замерла, вслушиваясь в слова. Холодно от мыслей, ветер застит льдом глаза, Смысл воспоминаний удержать я не могу, Я кричу на небо эти дикие слова, И чую запах крови на своих губах. Мика с трудом узнала голос Каташи-куна. Он пел иначе, чем говорил, голос был глубже, ниже, не столько хрипловатый, сколько бархатистый. Синигами медленно и бесшумно, чтобы не отвлекать, подошла к дереву, откинувшись на которое Каташи пел, сидя прямо на земле. Такинара прислонилась по другую сторону ствола, скрестив руки на груди и склонив голову, так что чёлка спала на глаза. «Каждому поверь» мне снова говорит Та, что в своем сердце всё равно грустит. Я имею силу защищать или убить. И всё-таки, что я могу? Но я верю в свет впереди Нетушимый свет, у-у. Я прошу, меня поведи, когда я позову. Небольшой проигрыш, а Такинара поняла, что это – песня Хицугаи. Не важно, кто и про кого её писал, она – Его. И дело не только в словах, которые, как будто, принадлежат ледяному капитану или тому, кто не помнит, как был им. Дело в силе, которую рождает эта песня, и голос Каташи тоже звучит с невероятной силой, особенно на припеве. А Хицугая, сбавив громкость, начинает новый куплет. Постепенно привыкаю: кто сильнее – тот и прав, Знаю, что в итоге выигрыш – это пустота. Громкий смех от сердца, или я схожу с ума. Меня сильнее сделай, я прошу тебя. «Буду жить один» себе я снова говорю, Она ответит мне одной улыбкою. Я имею силу, чтоб понять или забыть. И всё-таки, что я могу? Но я верю в свет впереди, Одинокий свет, о-о. Я прошу, меня обними, когда я смущён. "Интересно, кто она?" Мика поднимает голову и смотрит сквозь листву на небо. "Нет, не так. Есть ли Она у Хицугаи-куна? Он не выглядит нашедшим свою Судьбу. Скорее, производит впечатление человека метущегося, ищущего. Ту, которая одним взглядом, одной улыбкой может перевернуть весь его мир. Ради которой он станет сильнее или пойдёт против течения". Такинара оборвала поток мыслей, ведший явно не туда, вновь любуясь взлетевшим с силой голосом. Где-то внутри есть слабая частица души, У небесных врат она .. сильнее молиться заставляет. Где-то внутри есть слабая частица души, И перед тьмой она .. сильнее чувства обостряет, И сердце отпускает, И свет всё озаряет, Я ж верю… Верю в свет впереди Нетушимый свет, у-у. Я прошу, меня поведи, когда я позову. Я верю в свет впереди, Одинокий свет, о-о. Я прошу, меня обними, когда я смущён.* Последние аккорды потонули в тишине аллеи, где, кажется, даже птицы притихли, слушая необычайно сильную песню. – Можешь не прятаться, – голос Хицугаи вновь звучал привычно звонко, – я заметил тебя с самого начала. – Я и не думала прятаться, – Мике потребовалось усилие, чтобы вытолкнуть слова из горла, – я просто не хотела мешать. Красивая песня. Чья она? – Честно говоря, не знаю. – Теперь Каташи встал рядом, держа чёрную гитару за гриф. – Она – что-то вроде семейного раритета*. – Ясно. – Кстати, ты освободилась? – Тебя опять куда-то понесло? – Да, хочу зайти в пятый отряд... – Зачем? – устало поинтересовалась девушка, плетясь следом за Каташи. Это было впервые, когда Хицугая чётко указал пункт назначения. – Не "за чем", а "за кем" – за Хинамори-сан. Хочу извиниться. – За что? – оторопела Такинара. – Не "за что", а "за кого", – с нажимом произнёс парень. – За Мацумото. Такинара рассеянно кивнула, вспомнив их знакомство, и всё же, когда Каташи относил гитару к себе в комнату, крикнула: – Меч не забудь! – На фига? – Хицугая нахально улыбнулся, увидев на лице синигами лёгкое разочарование. Его фокус с передергиванием вопросов ей повторить не удалось. Такинара вздохнула. – У нас объявлено военное положение, ношение дзампакто обязательно, – наставительно объяснила Мика. – Идём. *** Хинамори снова занималась бумажной работой. В частности сейчас она тащила целую стопку личных дел синигами, которые перешли в пятый отряд за время её отсутствия. Тасование рядовых было в Готее делом привычным, офицеры были более оседлыми в этом плане, но и они периодически меняли отряд прописки. Заботу о Широ взял на себя капитан, прежде всего, для того, чтобы лейтенант могла не отвлекаться от бумаг, которые сам Хирако не жаловал. Да и не нянчится с Хицугаей он собирался – мечом мальчик владел из рук вон плохо. Момо вздохнула: конечно, занятия с капитаном пойдут Широ на пользу, но она сама хотела научить новообретённого братишку всему, что знает и чему положено, – и встала, как вкопанная, поскольку в момент лишилась ноши. – Привет. Хинамори подняла голову и уставилась на тепло улыбающегося Хицугаю из десятого отряда, который забрал у лейтенанта всю пачку бумаг. – Проводить? Вот зачем спрашивал, когда её мнение брюнета совершенно не интересовало, и он, как ни в чём не бывало, пристроился рядом, приноравливаясь к шагу маленькой синигами. Хинамори краем глаза отметила ещё одного офицера – видать присматривала за "козырем", как окрестил его командующий Кёраку. И как только она его терпит? – Я знаю, ты злишься, – меж тем говорил Хицугая. – Может, даже ненавидишь меня. Заочно… Хинамори фыркнула. Не очень приятно, когда тебя читают, как открытую книгу. – Знаешь, – вкрадчиво продолжал брюнет, – за эти дни в меня вложили кучу информации о Хицугае-тайтё, но от этого я ведь им не стану, – его плечи поникли, выражая сожаление. – Ты прости за Мацумото, она так обрадовалась… Хинамори осторожно покосилась на юношу, идущего рядом. В душе шевельнулся червячок недоверия, но лейтенант никак не могла сообразить, в чём может быть причина, кроме той, что сейчас находится на территории пятого отряда. Сам парень действительно ничем не напоминал Тоширо, но вот его меч – Хёринмару, с этим трудно спорить. С другой стороны, у Акиши тоже меч… "А вдруг, – Момо резко затормозила и уставилась в никуда, юношу она уже не слушала, – вдруг, это проделки Кёка Суйгецу и капитана Айдзена?" Но она тут же замотала головой, гоня ненужные мысли. "Нет, – возразила лейтенант сама себе. – Во-первых, Айдзен-тайтё до сих пор заперт и запечатан. А во-вторых, слишком топорно для мастера иллюзий. Будь это действительно гипноз Кёка Суйгецу, мы бы сейчас радовались с Тоширо." – Хинамори-сан? – Каташи, склонившись, заглянул в лицо ушедшей в прострацию девушки. – Да! – резко очнулась Момо. – То есть, нет. Спасибо, что помогли, – она повернулась к Хицугае, едва поклонилась и выдала кривую улыбку, затем, буквально вырвав из рук парня бумаги, склонила голову на бок в ожидании. Тот было сделал шаг влево, пытаясь продолжить движение дальше, потом вправо, но лейтенант неизменно преграждала ему дорогу в пятый отряд, у ворот которого они встали. Каташи скопировал её наклон головы, теперь смотря прямо в глаза, Хинамори отшатнулась и насупилась. – Вам нечего здесь делать, – твёрдо произнесла она, прижимая папки с делами к груди, как будто они могли спасти от пронизывающего взгляда. Почему-то именно сейчас синигами верила, что между Каташи и Тоширо есть что-то общее. Глаза. Пусть не такие зелёные, скорее, просто голубые, но стрелка ресниц, иней в уголках и мощный поток силы, бьющий о тонкую преграду то ли радужки, то ли весеннего льда грозил снести любого, кто встанет на пути. Момо прикрыла глаза, разрывая зрительный контакт, и глубоко вздохнула. Всего лишь мальчишка против лейтенанта Готей-13. Она не пустит его на территорию отряда, иначе Широ будет грозить разоблачение. Почему-то она видела именно так. Брюнет распрямился, улыбнулся тепло, отчего Хинамори вновь вспомнила рыжего Куросаки, правда, потом его улыбка стала какой-то заговорщической, он подмигнул Хинамори и пошёл прочь. Девушка-офицер, бросив на лейтенанта непонимающий взгляд, заторопилась следом. Кажется, пронесло. Теперь её очередь защищать своего младшего братика. *** Такинара скептически смотрела на своего подопечного, тот походил на нажравшегося сметаны котяру, что, вообще говоря, было ему не свойственно. И хотя Хицугая действительно был удовлетворён своим походом в пятый отряд, мысли его сильно отличались от того, что предполагала Мика. Он был самым слабым звеном в плане. Его вообще не хотели привлекать, но легенда о трёх частях диктовала свои условия. В результате Акиши взяли для перестраховки, но страховка была нужна самому мальчишке. Теперь Каташи верил, что Хинамори Момо позаботится о младшем брате, как о собственном. – Прогуляемся? – Каташи беспечно приобнял синигами, за что получил мрачный взгляд тёмно-карих глаз. – Ну, если ты не хочешь, – чуть стушевался он, – можешь вернуться в отряд. – Хочешь, чтобы я умерла медленно и мучительно? – с убийственной серьёзностью поинтересовалась Такинара. – Да лейтенант Мацумото меня на ленточки порвёт, если с тобой что-то случится в моё отсутствие! – Тогда у тебя просто нет выбора! – пафосно заявил Хицугая. – Первый район, мы идём! Ё! – Каташи резко привлёк Такинару к себе и выкинул вверх правую руку, сложив пальцы в жесте победы – victory. *** Сейрейтей кончился внезапно, так же, как начался Руконгай. Просто за белокаменными стенами шла своеобразная полоса отчуждения шириной метров двадцать, а потом сразу начались деревянные домики, покрытые циновками. Хицугая задумчиво постоял посреди центральной улицы района, что разрезала город до самых окраин, а потом свернул на маленькую улочку. Сначала Такинаре показалось, что парень ищет что-то конкретное, но потом поняла, что переулки и повороты он выбирает наугад также, как бродил по Сейрейтею, и теперь даже Мика не могла бы сказать, в какие дебри Рукона они забрались. Каташи сам не мог понять, что ищет. То ли его вела интуиция, то ли нюх дзампакто, который ориентировался на собственные инстинкты, и, наконец, в одном из переулков Хицугая понял, что это оно. Уха коснулось имя – Хёринмару, и Каташи замер, обратившись в слух. – Нашёл его? – с тревогой спросил один. – Нет, – с трудом прохрипел второй. – Чёртовы ниндзя, – снова хриплый кашель. – Но он здесь – в белом городе. Синигами только об этом и говорят. – Вот, выпей немного, – опять первый голос с тревогой и заботой. Каташи заозирался, пытаясь понять, где притаилась парочка и откуда идёт звук. На глаза попался жёлоб, по которому между домами стекала мутноватая жидкость, образуя лужу у ног синигами. Парень присел, обмакнул пальцы в воду, брезгливо поморщившись, и растёр остатки между подушечками пальцев, внимательно глядя на капли. – Май… Вот, возьми… – Хицугая щурится, силясь расслышать хрипы. Ранен он, что ли? – Это же… – Да, ловушка для Ледяного Дракона. Если нас снова настигнут, её нельзя потерять, она должна быть использована по назначению. – Брось, Тэясу! Просто нырни на пятый уровень, и всё пройдёт! – а обладатель этого голоса не просто бодрее – моложе, это слышно. – Нырял… Ран нет, я просто устал. Синигами оказались намного быстрее, чем мы предполагали… Или просто я стал слишком стар для этого. – Я не могу взять её, – голос молодого демона дал петуха. – Бери! У наших, конечно, есть ещё две… Ну, помнишь предсказание, что Дракон разделился на три части? Вот мы и подготовились. – Если уж тебя догнали, то меня и подавно. – Просто не связывайся с ними в одиночку… – Что там? – влезла Такинара, уставшая ждать непонятно чего. – Тс-с, – шикнул Каташи, приложив палец к губам, и снова встал вслушиваться в звуки, доносимые водой персонально для него. – Слышал? – оборвал разговор старший. Хицугая встрепенулся, гневно сверкнул очами на ничего не понимающую девушку и дёрнул её за угол, стараясь отойти как можно дальше. А шаги тем временем приближались. Спрятаться решительно было негде. Каташи взглянул на Мику, которая с опаской поглядывала на брюнета. Кажется, враги её не волновали вовсе, или, что вернее, она их всё-таки не слышала. Идея пришла внезапно. Хицугая только надеялся, что полтора демона не станут с ними связываться, пройдя мимо ничем не примечательной парочки влюблённых, занятых друг другом. Каташи облизал внезапно пересохшие губы, левой рукой притянул девушку за талию, правую положил на затылок и нарыл её рот поцелуем. В первое мгновение Такинара опешила, что позволило Хицугае на слух оценивать обстановку. Но потом шатенка начала отпихиваться и вырываться, и Каташи перестал изображать помидор, перейдя в активный залог. В конце концов, целоваться он умел, а потому не избалованная мужским вниманием Мика быстро сдалась, расслабляясь в его руках, и даже начала отвечать на поцелуй. Номер имени д'Артаньяна не прошёл, хотя Каташи уже успел о них забыть. – Синигами… – раздалось шипение в паре метров. Пара повернулась, глядя на демонов с непониманием в затуманенных глазах. Лязгнули чужие мечи, покидая ножны, и Хицугая, чертыхнувшись, рванул дальше по узкому переулку, дёрнув бедовую Такинару за руку. – Почему мы не принимаем бой? – запыхавшись, спросила Такинара. Каташи продолжал петлять, сворачивая в самых неожиданных местах. – Мне нужно пространство, – также прохрипел он, сбиваясь с дыхания. – А ещё уверенность, что я не задену случайных людей. – Тогда налево, – указала Мика, и пара синигами вылетела на широкую центральную улицу Руконгая. Хицугая немедленно затормозил, развернулся и, выхватив меч, призвал сикай Хёринмару, впрочем тут же мысленным приказом убрав цепь. Всё-таки не привык он с таким оружием обращаться. Его спутница также встала в боевую стойку с дзампакто наизготовку. Разглядывать выскочивших следом демонов Хицугая не стал, он сразу очертил катаной полумесяц, который разлетелся ледяными кинжалами, противники увернулись, пропав на мгновение из вида. Что за способность они использовали, Каташи не понял, но это не был мгновенный шаг или нечто аналогичное. Демоны, сделав несколько выпадов, увеличили расстояние и взяли паузу, они рассматривали богов смерти и почти беззвучно переговаривались. Теперь Хицугая мог позволить себе рассмотреть их и оценить. Итак, двое мужчин, темноволосы, ростом и телосложением не выделяются. Среди синигами Каташи повидал всяких: и высоченных гигантов от трех до пяти метров, и широкоплечих "шкафов", по сравнению с которыми демоны были серой посредственностью, хотя и выше Хицугаи. Оба выглядели старше брюнета: молодому, отзывавшемуся на Мая, можно было бы дать лет двадцать с хвостиком, старший, названный Тэясу, тянул на пятидесятилетнего крепкого "старика". На демонах были прямые бордовые брюки и похожие на вьетнамские традиционные рубашки до средины бедра с огненным узором. Хицугая расслышал, как старший велел Маю: "Доставай", и тот полез за пазуху, тогда как сам Тэясу выступил вперёд, загораживая напарника. Каташи крутанул меч, намереваясь встретить демона по высшему разряду, и лезвие сверкнуло стрекозиными крыльями. Нельзя было ни в коем случае позволить им воспользоваться ловушкой. И тут Хицугая понял, как лоханулся: Такинара не знала, что тут сейчас может произойти, он не успел ввести её в курс дела. Фактически он остался с демонами и ловушкой один на один. Но Каташи не был бы Каташи, если бы не верил в свою звезду и тех, кто стоит за ним как в переносном, так и в прямом смысле. Верил твёрдо и без колебаний. ------------------------------------------------------ Энциклопедия синигами. Из жизни автора. – Орэ-э но-о нака но… – Один, два, три, четыре, пять, шесть… – Тинори считала слоги в строке, вытягивая нужные гласные, чтобы подобрать подходящее русское слово. К сожалению, на языке вертелся только мат, а третий куплет никак не складывался. В экран с романдзи сунулся любопытный носик чада: – Что это за абракадабра? Английский? – Это японский, отцепись от монитора, – строго велела мать. – Японцы используют английские буквы?! – удивлению ребёнка нет предела. – Нет. Японцы используют иероглифы. – Это как? – Ну, например, вот так, – доморощенная поэтесса открыла текст песни на кандзи**: 冷たい夜風が目に刺さり 下らない記憶が溢れ出す 尖った台詞を空に放ち 血の味の残る唾をはいた Чадо уставилось на закорючки. – Офигеть! – с трудом подобрала она челюсть.