Связанные

Комната тёмная и даже немного мрачная, вроде бы просторная, но большая её часть теряется в сумраке. Стены – матово-фиолетовые, шершавые, местами бугристые, пол – обычный деревянный настил. У одной из стен стоит огромный экран, жгуты кабелей к которому теряются за стеной, похожей на поток корю. Метрах в десяти-пятнадцати от экрана стоит ряд кресел, которые имеют вид, будто их выдернули из генсеевского кинотеатра. К креслам чинным рядком подходят синигами: два капитана и офицер института, которого просто опознать по белому балахону. Да и капитанов легко узнать даже в темноте. Лицо одного из них небрежно скрыто саккатом – широкой конусообразной соломенной шляпой, у другого лицо разукрашено чёрно-белой краской, а на голове красуется странноватый головной убор, похожий на православную митру: полусферическую шапку со спиралевидными помпонами на висках. Кёраку сел по центру, Куроцучи и Акон – вокруг него, и экран засветился. Схожесть с кинотеатром добавила лейтенант двенадцатого отряда, резко и безразлично всучившая главнокомандующему огромную картонную миску попкорна. Экран сначала зашёлся "снежной крошкой", как телевизор при потере сигнала, зато потом стало понятно, что снежинки уже настоящие, во всяком случае, для тех, кто сражается на видео. Их лица были смазаны, порой до неузнаваемости, как и некоторые детали, другие детали, наоборот, были настолько чёткими, что наблюдателям не составляло труда их рассмотреть и запомнить, не прибегая к помощи институтской техники. Это была боковая улочка первого района Руконгая, дома небогатые, но справные. Двое синигами и двое чужих. Чужие – мужчины лет двадцати-двадцати пяти, темноволосы, они были одеты в небелёные брюки прямого кроя из плотной ткани и бордовые с красным рисунком рубашки на подобие вьетнамских аозай с высоким воротником-стойкой, косым запахом и длинными прямыми рукавами. Они ловко орудовали короткими мечами, наступая на богов смерти. Девушка-синигами лет двадцати, невысокая, неприметная, с каштановыми волосами, собранными в хвост, упорно пытается оттянуть хотя бы одного из противников на себя, но те с завидным упорством наседают на парня. А вот парень – личность приметная, несмотря на все искажения визора. Парнишка лет восемнадцати или старше, высокий и какой-то хрупкий на вид, хотя, скорее тонкокостный… и крепкий – вон как держит удары. И беловолосый. Пепельная лохматая шевелюра топорщится острыми прядями. И можно рассмотреть даже голубые глаза, а вот выражение лица скорее безбашенное. Ну и для полного счастья – ледяные крылья за спиной. Парень махнул мечом, с которого слетели ледяные лезвия, нападавший дёрнулся, и небольшой округлый предмет, который он до этого сжимал в левой руке, отлетел в сторону, выпав за кадр. Трое бросились туда, однако что там произошло – было неясно. Впрочем, беловолосый вскоре вернулся на экран, неспешно подходя к напарнице, которой был ощутимо выше, что-то произнёс – устройство не передавало звуков, – продемонстрировал ей тот самый медальон и убрал катану в поясные ножны. Кёраку хмыкнул, увидев на переднем плане цубу в виде четырёхконечной звезды. В это время ледяные крылья рассыпались голубоватыми искорками, как и окраска волос синигами. Парень провёл рукой по волосам, стряхивая остатки, как иней, и перед наблюдателями предстал чистейший брюнет. – Конец! – бодро возвестил Маюри, картинка замерла. Включился свет, но Кёраку не спешил что либо делать, понимая, что Маюри ещё не закончил, даже если он сейчас молчит. Тем временем лейтенант грохнула перед офицерами низенький столик и разложила перед командующим бумаги. Отчёт двенадцатого отряда был не то, чтобы неинтересным, просто Сюнсуй испытал острое чувство, что он это уже читал. Когда-то. – По-моему, вы повторяетесь, капитан Куроцучи. – Просто многие события цикличны, так что в этом нет ничего удивительного, – развёл руками Маюри. – Считаете, что в этот раз демоны всё-таки нападут? – Они вернулись мстить – в прошлый раз, когда они напали, – выделил Куросцучи, – Сюнъодан потеряли своего повелителя. Тогда они не дошли до Готея, ограничившись одним Хицугаей. Вероятнее всего, он и был их основной мишенью… – С чего бы? – Хёринмару – сильнейший ледяной дзампакто, а эти демоны крайне чувствительны к низким температурам, – подал голос Акон. – А это, – он указал на медальон в руках брюнета, – своеобразная ловушка, с помощью которой намеревались уничтожить дух меча. Такую они использовали в прошлый раз. – Насколько это опасно для других дзампакто? И для Хёринмару? – прищурился на стоп-кадр командующий. – Тот, что нашли на месте сражения, имел фильтр. Судя по всему, сила демонов имеет ту же структуру, поэтому для прочих дзампакто это безопасно. Что касается Хёринмару.. данных нет, и взять их не откуда. – "Намеревались" или "уничтожили"? – уточнил Кёраку, потирая подбородок. Учёные пожали плечами. – Допустим. Что дальше? – Дальше наши расчёты показывают, что демоны крайне быстры. Большинство офицеров не смогут даже высвободить шикай, а те единицы, которые владеют банкаем, не успеют применить его. Демонов нужно замораживать – это снизит их скорость до приемлемой. Нам не обойтись без Хёринмару. – А как же другие ледяные дзампакто? Неужели, малышка-Рукия не справится? – Нет, ну какую-то территорию она, конечно, покроет, но этого явно недостаточно, – Маюри скосил хитрый глаз. – Более того, – ровным голосом подхватил начальника Акон, – даже мощности Хёринмару не хватит, чтобы накрыть весь Сейрейтей за короткое время, чтобы демоны не успели сбежать. Нужен Хёринмару со связанным артефактом. А вот этого главнокомандующий ожидал, вот только позволить опять ставить эксперименты над живыми душами – значит, в лучшем случае, навлечь на себя гнев нулевого отряда, к чему Сюнсуй, мягко говоря, был не готов. В худшем – вновь разорвать связи. Кстати, о живых… – Вы так рассуждаете, – шатен небрежно хлопнул папочкой по столу, – будто Хицугая со своим дзампакто сидит у нас в бараках. Учёные потупились. – Что? В лаборатории?! – поразился Кёраку. Акон закатил глаза, Маюри скрипнул зубами, и все почему-то посмотрели на Нему. Лейтенант отреагировала со свойственной ей пофигистичностью – то есть никак. Маюри вздохнул и сдался: – Последние десять лет мы регулярно фиксируем в генсее короткие всплески рейацу, по спектру соответствующую рейацу Хёринмару. Так что есть все основания говорить, что, да – владелец самого сильного ледяного дзампакто переродился в мире живых… – Только не произноси это слово! – вскинул ладонь главнокомандующий. – … в Каракуре, – закончил Куроцучи. – Я же проси-ил! *** Главнокомандующий вернулся в свой кабинет крайне задумчивым. Члены нулевого отряда – Сютара и Нимайя упоминали, что связь восстановится после смерти одного из связанных. По всему выходит, что придётся обратиться к Карин – старшей из сестёр Куросаки, оставшейся жить в генсее. Несомненно, что она нужна, чтобы найти нового Хицугаю, как Хицугая когда-то искал её. Но что потом? Карин – уже взрослая женщина, наверняка замужем, а Хицугая – вновь мальчишка. Если суть активации связи именно такова, какой её описывал основатель института, то… То это самый лучший вариант, если подумать, ведь просто секс никого ни к чему не обязывает. Только были у Кёраку подозрения, что этого недостаточно. Впрочем, проблемы нужно решать по мере их поступления. – Нанао, – устало позвал он, выглядывая из-под своей шляпы. – Нанао, позови Куросаки. – Кого именно? – женщина обеспокоенно смотрела на капитана. – Всех, – вздохнул Кёраку и закрыл было сёдзи, но потом снова высунулся и исправился: – А, впрочем, чего мелочиться, собирай и остальных капитанов. Две шеренги друг напротив друга. Капитаны Готей-13 – сильнейшие из проводников душ, олицетворение богов смерти. Они спокойно и бесстрастно слушали отчёт, который зачитывала лейтенант первого отряда. Кёраку наблюдал за подчинёнными из-под шляпы, отмечая малейшую реакцию. Впрочем, откуда ей взяться, если отчёт вымаран и выбелен, там лишь Сюнъодан и Хицугая, иначе, подозревал Сюнсуй, Совету пришлось бы выбирать нового командующего для Готея. – Это всё, конечно, замечательно, – первым вступил Хирако, – и Хицугая, и шансы найти его в мире живых, отличные от нуля… – Он по-прежнему довольно фамильярен. Его волосы могли бы отрасти и больше, но нынче он остригает их до лопаток и собирает в свободный хвост. – Но вы учитываете, что даже если сделать его синигами по примеру небезызвестного нам всем случая, то вряд ли получим силу, какую помним за ледяным капитаном. Он – человек, и каким бы гением не был раньше, прежнюю силу так скоро не восстановить. – Но мы подтянем его, – кровожадно ухмыльнулся Дзараки, – Правда, Ичиго? В целом, Ичиго был, конечно, согласен с Кемпати, но внешне демонстрировать это не спешил. – Нам несказанно повезло, – проскрипел капитан двенадцатого отряда, – что именно Хёринмару мы можем усилить без особых проблем. Кёраку хмыкнул про себя – в прошлый раз проблемы возникли не детские, и то ли ещё будет. – В своей последней миссии капитан как раз искал этот самый связанный артефакт. – Судя по всему, не нашёл, – презрительно фыркнула Сой Фон. – Связь, по которой его можно было найти, внезапно оборвалась, – кивнул Кёраку, но тут заметил в конце нечётной шеренги девушку-офицера, вздрогнувшую при этих словах. – Куросаки Юдзу, – шёпотом подсказала Нанао и, извинившись, добавила: – Вы же просили всех Куросаки… – Согласно его отчёту, – в диалог вступил холодный и величественный глас Кучики, – так и есть. Однако, зная характер капитана Хицугаи, я смею утверждать, что он вряд ли бы стал писать о наработках и догадках, в которых не был уверен, но которые могли бы помочь нам в поиске. Бьякуя также заметил реакцию младшей Куросаки, закусившей на этом месте губу, но был уверен, что нечего разводить тайны на пороге войны. В конце концов, все они – офицеры Готея. – Кстати, да, – капитан второго отряда изобразила оскорблённую невинность. – Помнится, капитан Куроцучи экспроприировал у Омницукидо записку Хицугаи, найденную в его кабинете после смерти, утверждая, будто его шифровальщики справятся лучше моих. Вам хватило двадцати лет? – Мои ребята бросили заниматься ерундой уже через двадцать дней! – буркнул учёный. – Ха, мы вчетвером справились за двадцать минут! – ляпнул довольный Ичиго, за что удостоился укоризненных взглядов от Юдзу и Рендзи. Иссин хлопнул ладонью по глазам, качая головой. Рукия сжала кулачки, отчаянно жалея, что нельзя сейчас подойти и надавать кому-то очень умному подзатыльников. И только Маюри скрипнул золотыми зубами, а главнокомандующий в свою очередь порадовался, что устроил этакую "очную ставку". Наедине фиг бы Куросаки раскололись. *** Семейство Куросаки практически в полном составе сидело в кабинете главнокомандующего за длинным столом. Сидели, по традиции на дзабутонах, и перед каждым стояла чашка зелёного чая, но вид у них был пришибленный. Капитан восьмого отряда, который почему-то считался главой семейства, хотя старшим не был и выглядел всего лет на двадцать пять. Его жена – капитан тринадцатого отряда – по-прежнему миниатюрная и хрупкая на вид бывшая Кучики. Капитан десятого отряда – непривычно серьёзный Иссин, с которым выпита не одна бочка саке. И даже третий офицер девятого отряда – светловолосая Юдзу. Не было только младшенького отпрыска, он в Академии – тут всё понятно. – Я не уточнял, что было на той флешке, – рыжий сверлил чашку, мысленно проклиная себя за несдержанность. – Карин сказала, что это всего лишь копии материалов по миссии. – Я уточняла, – решилась младшая сестра. – Карин-тян тогда сказала, что Хицугая-сан нашёл то, что искал, но слишком поздно. А что он искал? – Связанный артефакт, – поспешил ответить капитан первого отряда, – дзампакто, который связан с Хёринмару, и, соответственно, человек с силами синиагми. Иссин нахмурился, потирая щетину на подбородке. Как-то не понравился ему вектор разговора. – Разрыв связи, – решил уточнить он, – означает, что хозяин дзампакто умер? – Это один из вариантов, – подтвердил Кёраку, соединив пальцы перед глазами. – Но сейчас, после смерти Хицугаи, связь должна восстановиться. Как и пропавший Хёринмару, – опередил он отрывшую было рот Рукию. – Я бы хотел, чтобы вы узнали у Карин, что было в письме, и что вообще ей известно. Ну, и пригласить в Сейрейтей, пусть поможет, если что… – Да ни за что! – как-то внезапно взорвался Ичиго. – Карин столько сил приложила, чтобы жить спокойной жизнью, и что? Мы завалимся и скажем: "Привет, давно не виделись"?! Она ведь даже на нашу свадьбу не пошла… Рукия, которой надоело слушать вопли и причитания благоверного, поднялась и от души съездила по рыжей макушке. – Что ты ноешь, как девчонка! – завелась она с пол-оборота. Дальше они препирались уже вдвоём, не обращая ни на кого внимания. – Знаете, – вдруг негромко произнесла Юдзу, сжимая чашку обеими ладошками, – мы ведь с Карин-тян общались иногда. И она уже много сделала для Готея, например, лечебные заклинания,.. хотя сейчас не об этом. Поэтому я немного представляю её настроения, дулась она больше из вредности. В общем, я думаю, – Юдзу улыбнулась, тряхнув чёлкой, – сестрёнка не откажет. – Нет! – вернулся к своему мнению Ичиго. Рукия обидчиво и величественно сопела в чашку. – Если демоны такие быстрые, давайте позовём квинси – они мастера скорострельности. Но Карин просить я не буду и вам не дам! – Если Готею нужна её сила… – начала Рукия. – Да? – опять взъелся рыжий. – И чем нам может помочь плазменный разрядник средней мощности? Её сила – молния, а не лёд, снег и холод! Кёраку глубоко вздохнул, потирая виски. Не так он представлял силу связанного артефакта. – Хорошо, Ичиго-кун. Зови своих квинси. Насколько я помню, Исида-кун всегда был не против развлечься, особенно на нашей территории, – Куросаки встали, собираясь. – А вас, Иссин, я попрошу остаться… – и, метнув хитрый взгляд на младших, Кёраку "незаметно" продемонстрировал ему бутылочку из белой глины. Ичиго только фыркнул. *** Юдзу уныло плелась по узкой улочке Сейрейтея, изредка пиная камушки, которые попадались ей на пути. Несмотря на то, что в кабинете она держалась спокойно, сам разговор о любимой близняшке значительно подкосил её настроение. В отличие от брата она поддерживала связь с Карин, или, хотя бы, её видимость. СМСки и записочки передавались регулярно, пусть с каждым годом всё реже, а когда Юдзу доводилось спускаться на грунт, она даже отваживалась звонить сестре. Поэтому совсем не понимала Ичиго, ведь никто не собирается тащить Карин на передовую. К тому же, Юдзу была уверена, что близняшка будет рада вновь встретиться с Хицугаей-куном и наверняка поможет отыскать его, но брат упёрся – нет, и всё! На полдороги светловолосую окликнули: – Юдзу-сан! Что-то вы понурая сегодня? – подскочившая шатенка ростом пониже самой Куросаки пристроилась рядышком. – Добрый день, Момо-сан, – Юдзу нервно улыбнулась, и девушки продолжили неспешное движение. Среди синигами бытовало такое понятие, как "жуткое несоответствие". Чаще всего оно заключалось в том, что дзампакто обладал жутким и часто кровожадным нравом, тогда как хозяин отличался покладистостью и даже кротостью. Особенно славился этим девятый отряд во главе со своим капитаном. При этом Юдзу, как хозяйка аналогичного, понимала, что данный парадокс – внешний. Это вовсе не означало, что синигами с "жутким несоответствием" – двуличные лицемерные твари, однако поголовное большинство из них не только имело внутренних демонов, но и твёрдый и сильный характер, чтобы справляться с ними. Про дзампакто лейтенанта Хинамори нельзя было сказать, что он кровожадный, но всё-таки было в этих двоих какое-то несоответствие. Хинамори слыла тихой скромной девушкой, прилежным офицером, который держит отряд в порядке, будь то подчинённые или бумаги, и верным другом, готовым прийти на помощь. Но если её вывести из себя – взрывалась, как шары Тобиуме. В это время рядовые, офицеры, да и сам капитан, который и бывал повинен во вспышках гнева Момо, предпочитали заныкаться куда подальше. С Момо Юдзу не то, чтобы дружила – сказывалась разность менталитетов, но поддерживала тёплые отношения. Вот и сейчас беззлобно нажаловалась на брата за то, что тот не хочет обращаться к сестрёнке. А ведь без её помощи вряд ли удастся найти Хицугаю-куна, который по сведениям двенадцатого отряда переродился в Каракуре… Да и почему просто не заскочить в гости – все давно соскучились. Хинамори кивала, задавала уточняющие вопросы, а в шоколадных глазах уже мерцали вспышки сверхновых, в прелестной головке крутилась единственная мысль, что делать дальше. Пока светловолосая проговаривала вслух совещание у главнокомандующего, она совершенно чётко поняла, что не водку пить отец остался в кабинете Кёраку, и немедленно озвучила эту мысль. Выходит, всё же Карин так или иначе придёт в Сейрейтей. Дойдя до этого момента, Юдзу расцвела в улыбке и, горячо поблагодарив Хинамори, умчалась к себе в отряд. Лейтенант пятого отряда в свою очередь, проводив юную Куросаки чуть снисходительным взглядом, через полчаса уже строчила заявление с просьбой войти в группу по поиску Хицугаи, а через час жаловалась Рангику-сан на главнокомандующего. – А я ему говорю, – хлюпнула раскрасневшимся носом Хинамори, – я знаю Тоширо-куна как никто другой, и тоже могу помочь в поиске. – А он? – скучающим голосом подтолкнула её Мацумото к дальнейшему рассказу, между делом подавая бумажные платочки. – А он сказал, что в Каракуре хватает старших офицеров, и что справятся без меня! – Мда-а, – лейтенант десятого отряда накрепко задумалась. – Да! – снова всхлипнула Хинамори. – А ведь не справятся, – как будто рассуждая вслух, произнесла Мацумото. – Не справятся, – эхом вздохнула Хинамори, и тут до неё дошло, что коллега явно что-то задумала: – Рангику-сан? – Так! Неси бланки на отпуск, а я добуду карту. Подберём городок невдалеке от Каракуры, а туда отправимся своим ходом, – рыжая ободряюще подмигнула сообщнице. *** Кёраку опустил голову, зажав её в ладонях, и тихо простонал. Судя по всему, одиночная вылазка в генсей грозила перерасти в массовое мероприятие, и положить этому конец не представлялось возможным. Прознав неведомым образом о новом рождении старого сослуживца, начальника и друга, синигами организовали настоящее паломничество в кабинет главнокомандующего. Если бы не Нанао, Кёраку пришлось бы совсем худо. При этом капитан первого отряда не мог припомнить, чтобы Хицугая прежде пользовался такой популярностью, но самой оригинальной и настойчивой, конечно, оказалась Мацумото. Она без зазрений совести выпросила у начальства недельный отпуск в курортный городок Атами (от которого, между прочим, по главной токайдовской ветке до Каракуры было рукой подать) и прихватила с собой Хинамори. Можно подумать, Сюнсуй не догадался, что рыжая бесовка потеряла в генсее, уж очень лукавый был у неё вид, когда он подписал женщине все бумаги, лишь бы избавиться от неё. Командующий распрямился и, пытаясь вытряхнуть из головы по-свойски расположившегося там лейтенанта десятого отряда, подошёл к перилам на веранде. Из его кабинета открывался чудесный вид на Сейрейтей. Белые мощёные улочки, золотисто-жёлтые черепичные крыши заборов, ворот и административных зданий, коричнево-серые пятна полигонов и бараков, зелёно-голубые сады и роскошно-красные крыши дворцов аристократии, круглое зеркало резиденции Совета сорока шести, квадратное здание Академии духовных искусств. Всё это знакомо Сюнсую до последнего кирпичика, но сражаются они не поэтому. Война с квинси наглядно показала, насколько оптимален такой миропорядок, а любой другой – неустойчив и недолговечен.* В жилом районе, где располагались особняки сейрейтейской знати, что-то сверкнуло, а затем взметнулось ввысь. Видать, кто-то из "нулей" заглядывал, и, судя по творящемуся в Готее, – к Куросаки. Однако, Кёраку даже приблизительно не мог представить, кто именно спускался, и какой был предмет разговора. С трудом верилось, что Сютара прочитала Ичиго-куну давешнюю лекцию о связанных. Тогда Куросаки бы костьми лёг, но лично бы позаботился о безопасности сестрёнки, и не важно от кого. *** В Обществе Душ стояло лето, привычное для его резко-континентального климата с налётом субтропиков. Сейрейтей же отличался некоторой засушливостью, и солнце, стоявшее высоко над горизонтом, дарило тепло, но уже не пекло, как месяц назад. Прохладный ветерок, нет-нет, да и забегал в узкие улочки города чистых душ, трепал ветки деревьев в садах, одежду и волосы синигами. Рыжий мальчишка лет десяти на вид в студенческой бело-синей форме проводил взглядом маленькую пыльную бурю, и продолжил движение. День у Куросаки-младшего не задался с утра, хотя, если подумать, то три недели назад, когда началась сессия. А если очень хорошо подумать, то с рождения. Посчастливилось (или "посчастливилось" – это с какой стороны посмотреть) ему родиться в самой легендарной семье Общества Душ почти двадцать лет назад. Вместе с рыжими волосами и шоколадно-карими глазами мальчишка унаследовал и огромную духовную силу отца, и ряд других типично куросакиевских черт. Мама и папа, бывшие капитанами Готея-13, были вечно по самую макушку заняты в своих отрядах, поэтому большую часть времени "несчастным" ребёнком занималась семья Кучики, тоже весьма легендарная, но по-своему, и дядя Бьякуя в частности. Кучики Бьякуя, хоть тоже был капитаном и главой всего клана Кучики, уделял своему племяннику много времени, внимания, нервов, и всего, что сопутствует процессу воспитания. Иногда, запредельно много. Мама говорила, что это от того, что дядя Бьякуя видел в нём своего приемника на посту главы клана Кучики, но отец не позволял загубить сыну жизнь настолько, и был согласен, в крайнем случае, на пост капитана шестого отряда для своего наследника. Впрочем, Куросаки Иссай*, которого вопреки желаниям дяди Бьякуи, назвали в честь папы, подозревал в этих пикировках своеобразный семейный юмор. Иногда, очень своеобразный. Мысленно возвращаясь к утренним событиям, Куросаки слега нахмурился. Его сокурсники давно предавались радостям каникул, в то время, как Иссай пересдавал экзамены по демоническим искусствам. С некоторых пор, он предпочитал твёрдую, но самостоятельно заработанную "тройку" вместо авансового "хорошо", поставленного с едкой ухмылкой преподавателя. Иссай, как и Ичиго, испытывал большие затруднения в плетении путей демонов, и даже на второй курс перешёл лишь благодаря чуду. Куросакиевское чудо имело такую же немереную силу, сложный, порой ехидный, характер и три ипостаси, а если кто-то прознает об этом, хана придёт всем четверым. Так, за размышлениями о вечном и прохладном (например, стаканчике с соком и льдом), рыжий мальчишка подошёл к большому особняку, который считал своим домом. Здание было выдержано в классических традициях Японии, но значительно уступало в размерах поголовному большинству дворцов сейрейтейской знати. И сад, и обстановка дома были просты и минималистичны, в пику тому же дому Кучики, где Иссай бывал чуть ли не чаще. Но холодная, почти музейная красота Кучики ничуть не привлекала "лучик солнца", как называла его мама. В этом маленьком, по меркам аристократов, доме и жила нынче семья Куросаки, состоящая из пяти человек: папа, мама, сам Иссай, дед (папин отец) и тетушка Юдзу. Последние двое, правда, могли не появляться дома неделями напролёт, ночуя в бараках своих отрядов. Дед – Куросаки Иссин – возглавлял десятый отряд, тётя была третьим офицером девятого. Ещё в доме постоянно жило несколько слуг, которые следили за домом и садом, и которых можно было пересчитать по пальцам одной руки, что также считалось в среде старшей аристократии высочайшим минимализмом. Куросаки вступил на крыльцо, открыл дверь и тут же почувствовал присутствие кого-то постороннего и обладающего неимоверной духовной силой. – Господин Иссай, – поклонился сыну хозяина слуга-сицудзи*, казалось, он совсем не отлучался из прихожей, – Вас ожидает гость, – сообщил он в поклоне. – Меня? – удивился мальчишка. – Может, кого-то из родителей? Кто это? – Я сообщил ему, что Куросаки-сама и Рукию-доно проще найти в отрядах, но капитан изъявил желание дождаться "кого-нибудь" здесь. Он ожидает в гостиной. – Капитан? – озадачился Иссай. Кто из капитанов мог прийти сюда? Кому понадобился Куросаки-младший, ведь всех остальных легко найти в их отрядах? И, как ни тяжко было принять, почивать гостя придётся мальчишке самому. Желательно в лучших традициях японской аристократии, спасибо дяде Бьякуе, в лохматой рыжей голове всё-таки что-то отложилось. – Вели подать нам зелёный чай с бергамотом, – повелительно произнёс молодой хозяин, неуловимо преображаясь. – Как скажете, Иссай-доно*, – склонился слуга и удалился, а Куросаки направился в гостиную. Имея в ближних родственниках четырёх капитанов, Куросаки Иссай буквально воспитывался в Готее. Он был не понаслышке знаком со всеми капитанами и лейтенантами, а также знал многих старших офицеров, но этого типа видел впервые. Темнокожий мужчина с копной кучерявых волос, выстриженных с одной стороны и выкрашенных в кислотно-сиреневый цвет, с изящной бородкой вокруг полных губ, с которых не сходила белозубая улыбка. Его глаза скрывались за зелёными очками в толстой золотистой оправе, а пальцы были унизаны перстнями и печатками. Косоде капитана не имело рукавов, демонстрируя накаченные руки во всей красе, а хаори больше напоминало толстовку, какие носят генсеевские подростки в зимний период. Однако столь несерьёзный вид не позволил обмануться Куросаки, потому что, несмотря на все умения гостя, скрыть столь чудовищную рейацу до конца невозможно. – Чем могу быть полезен? – холодно и равнодушно, подражая дяде Бьякуе, произнёс мальчик, присаживаясь за столик напротив. – О, да это же Куросаки-тян! – и темнокожий капитан расплылся в ещё большей улыбке. Иссай поперхнулся. Так его не звала даже мама. Более того, так его не звала даже тётя Юдзу уже лет десять как. Куросаки покосился на служанку, расставлявшую чашки, чайнички и тарелочки со сладостями. Выдрессированная девушка даже бровью не повела. – Так точно, – буркнул парень, – а вы не представитесь? Капитан вскочил, расставив руки и ноги: – Десять! Девять! Восемь!.. Пока странный гость вёл обратный отсчёт, принимая на каждый выкрик новую артистичную позу, Куросаки сделал глубокий вдох и, глядя на всё это с мрачной усталостью, тоже принялся считать про себя. Чтобы не нагрубить. – …И для потрясающего финала я представляю вам комедианта Нимайя Оэцу!* Ха, а Иссай думал, что более сдвинутого капитана, нежели его дед, не существует. Наивный ребёнок! – Познакомиться приятно!* – закончил странный тип и весьма довольный собой снова уселся на подушках. – И вам того же, – всё ещё находясь в шоке выдавил Иссай, – А предков нет дома. – Да я в курсе! Кстати, знаешь, что они намылились в мир живых? Рыжий неопределённо повёл плечами. Мало ли куда их послали по производственной необходимости. – С ними пойдёшь? – вновь закинул удочку Оэцу. – Я – студент, – Куросаки обречённо ткнул себя в эмблему на косодэ, – нас не ставят в известность про дела капитанов и не берут на подобные миссии. – А что, твои успехи в овладении священными искусствами синигами оставляют желать лучшего? – капитан ехидно поднял бровь. – Да, – тяжело вздохнул Иссай, припоминая утреннюю пересдачу. – Но как же? – патетично удивился король мечей. – Я же чувствую, что в этой чудесной катане, – он жестом фокусника извлёк откуда-то знакомый Иссаю клинок с серебристо-серой оплёткой и гравировкой полумесяцев по цубе, – индивидуальность. Это означает, что асаучи уже стал дзампакто. Столь же изящный, как у Рукии-тян, сколь смертоносный, как у Ичиго-тяна. – Да-а, – мечтательно протянул Куросаки-младший, на его губах расплылась улыбка гордости за свой меч. Ну и немного за себя – не каждый второкурсник мог похвастаться, что знает имя своего дзампакто. – У, ну так в чём дело? – вернул его с неба на землю капитан. – В кидо, – безнадёжно уронил Иссай. – Фигня-вопрос! Мне-то нужна твоя помощь с асаучи. – Почему вы не можете попросить отца? Судя по всему, вы неплохо его знаете, – Иссай сделал глоток чуть горьковатого зелёного чая. – Если бы всё было так просто, – и Нимайя даже стал серьёзнее. – У Ичиго-тяна всегда были проблемы в отношениях с дзампакто, особенно со своим. А ты открыт. Открыт дружбе и приключениям, тогда как твой отец уже вырос из этой игры, – в глазах капитана королевской стражи мелькнула грусть и бесконечный возраст. Кажется, он и сам уже вырос из приключений, хотя всеми силами старался не показывать этого. – Хорошо! – Куросаки тряхнул рыжей чёлкой. – Что надо сделать? ------------------------------------------- Энциклопедия синигами. – Что надо сделать? Капитан опять вскочил. – Ичи! Ни! Сан! – раз, два, три, – на каждый счёт он вытащил по тубусу около метра длиной и десяток сантиметров в диаметре и выложил их на столик перед Куросаки, внимательно смотря за реакцией парня. Куросаки не подвёл, взяв один и открыв его. – Асаучи, – поставил Иссай диагноз. – Зачем мне асаучи? – Ни один синигами, – Нимайя снова стал серьёзным, – не может овладеть полной силой своего меча без асаучи. В предстоящей битве Готею потребуется полная сила Хёринмару – самого мощного ледяного дзампакто, чей хозяин сейчас находится в мире живых. – А почему три? – Есть легенда о ледяном драконе, что разделится на три части, чтобы стать сильнее. Найди их, у тебя получится. Но надолго короля мечей не хватило. Вновь запрыгав козлом вокруг впавшего в ступор Иссайя, Оэцу крикнул: – Сан-со старшими я договорюсь! Ни-майя в этом профи! Ичи-го тя-а-ан! – из прихожей, куда уже ускакал гость, донёсся грохот и возмущённые вопли отца.