En Route

Стена из облаков и идеально голубого неба – это ложь. Вообще-то, это занавески, что, по мнению Чанёля, ни капли не облегчает участь смотреть на них по шесть часов в день, а порой даже больше. - Со временем, ты привыкнешь, - говорит Чунмён, который смотрит на треклятые занавески уже шесть лет. Сам же Чанёль почти 4 года вкалывает на SM Entertainment и думает, что может стоить чуть больше. Но к 8-му прогону их дебютной песни, облака на занавесках уже перманентно въедаются в сетчатку глаз. Вспышки белого и голубого в сочетании с Грегорианским пением погружают комнату в чудную культовую атмосферу. Не столь далеко от правды, но всё же чертовски дезориентирует. Сегодня один из тех редких дней, когда все 12 из них практикуются вместе, несмотря на то, что при дебюте их разобьют на две подгруппы. Беря в расчёт их неспособность следовать хореографии и вшестером, Чанёль думает, это не более, чем тренировка унижения для тех, кто слаб в танцах. С другой стороны, и Крису, и Чондэ придётся страдать вместе с ним. Вся их компания отражает эту разницу между ними и присутствующими здесь Исином и Чонином. Но всё же, некая приспособленность к жизни а-ля «селёдки в банке», когда шесть человек, втиснутые в небольшую квартиру, делят друг с другом кров и тепло тел, делает эту пытку менее невыносимой, чем раньше. Чанёль прикрывает глаза прямо посреди танца, пытаясь представить прохладный ветерок в противовес удушающему пространству, что заставляет его замереть. Он врезается в Криса, получая в ответ отборный китайский мат, и сбивает Чондэ, пересекающего зал, чтобы занять позицию для своей высокой ноты, на пол. - Чёрт возьми, Чанёль, - ругается Чен, потирая ушибленное плечо. Он отпихивает его, чтобы, тем не менее, вернуться к танцу. В зеркале перед собой Чанёль видит смеющиеся глаза Бэкхёна, и пожимает плечами, открывая рот в беззвучном "Careless Careless" в ответ. Бэкхён давится смешком в рукав и сбивается с ритма. Инструкторы по танцу менее, чем впечатлены, и немедля останавливают трек. Чонин замирает прямо в процессе своей драматичной "одержимой" партии, как любит выражаться Бэк. Он опускает плечи, и Чанёль чувствует укол совести, когда тот поворачивается назад с сонным и вымученным взглядом. Стоящий перед ним Сехун издаёт стон, злобно смотря на Чанёля, и сердится только больше, когда Чунмён начинает передавать по рукам бутылки с водой. Спереди, Исин двигает ногами в такт тишине, всё ещё в своём мире, пока Лухан не отвлекает его, дружественно хлопнув по спине. Чондэ улучил момент, чтобы отомстить за своё плечо, и направил свой локоть прямиком между рёбер Чанёля, издавшего тихое Аай! Боль в груди приглушается мягкой прохладой чего-то, прислонённого сзади к его шее. Чанёль оборачивается и через мгновенье понимает, что нужно опустить взгляд ниже. - Стой на своих ногах, - улыбка Кенсу – это приятная отрада от натиска облачных небес. Тренер смотрит на них с симпатией и расстройством пополам. - С начала. *** К концу вечера даже свод облачных занавесок отпечатался на внутренней стороне его век. Сегодня эффект почему-то даже сильнее, и Чанёль пытается не шататься из стороны в сторону, прижимая влажное полотенце к лицу. Когда стрелка часов перевалила за 11, в комнате для практики остались лишь он и Кенсу; Чанёль, будучи бревном на сегодняшней тренировке, а Кенсу просто потому, что никогда бы не оставил Пака страдать одного. - Ты можешь идти, ты же знаешь, - мычит Чанёль сквозь влажную ткань. Он опускает полотенце ниже, вытирая потную шею. Это скорее успокаивает, чем помогает, так как полотенце уже давно не прохладное. - И оставить тебя совсем одного? - праздно отвечает Кенсу, подавляя зевок. - Просто поторопись и выполни вращение правильно. Поезда не ходят после полуночи, помнишь? Кинув ещё один печальный взгляд на часы, Чанёль медленно покачивается на ногах – липкая футболка слишком раздражает кожу. Он потягивает руки, несмотря на свои протестующие мускулы. До того, как он сможет убедить себя сесть обратно и поехать домой, Чанёль кидает полотенце на скамейку рядом с Кенсу и снова включает стерео. Микс из Грегорианских пений вновь ударяет по ушам, и он замирает в позе. Ему трудно сконцентрироваться из-за жара и позднего часа, которые усугубляют его состояние. Он несознательно проходит по движениям, останавливаясь, когда слышит громкий наигранный храп. Чанёль тут же краснеет, осознавая, что танцует хореографию первой версии, вместо второй. Он быстро поворачивается, чтобы посмотреть на друга, шаркающего кроссовками по ламинированному полу. Кенсу откидывается, простреливая Чанёля явно не впечатлённым взглядом. В это время, песня дошла до части с оглушающим ором Чонина, и Чанёль удручённо смотрит на надрывающееся стерео. - Ты мог хотя бы встать, чтобы поддержка была более явной, - бурчит он, одёргивая перед футболки, чтобы пустить немного воздуха к телу. Она отлипает от груди без особого энтузиазма, пропитанная потом, и снова липнет обратно. Жар в комнате душит ещё больше, и Чанёль падает на пол в отчаянии, пока финальные аккорды песни доигрывают без него. - Я здесь, разве нет? - отвечает Кенсу, съезжая по скамье, чтобы ткнуть носком в спину развалившейся туши. Он аккуратно тянется к полу, удерживаясь руками за край. Чанёль неподвижно лежит, и младший снова толкает его, в этот раз чуть сильнее. Рука выскакивает, хватая его за лодыжку, и смех Чанёля сливается с удивлённым вскриком До, когда его попа с громким шлепком приземляется на пол. Он смотрит снизу вверх, чувствуя жгучую боль в заднице, и хмурится. Гаденькая улыбка Чанёля дополняет впечатление, и Кенсу инстинктивно пытается его ударить. Чанёль предвидит такой поворот событий и блокирует его своим коленом. Сделав короткую передышку, Кенсу поднимает на него взгляд, прежде чем довольно ощутимо ударить второй ногой по бедру. - Какого чёрта, чувак? - жалобно всхлипывает старший. - Мне всё ещё надо танцевать, - надменная улыбка проскальзывает на лице Кенсу, и в этот момент Чанёль набрасывается. Он хватает вторую ногу Кенсу и сдвигает их, чтобы он смог на них сесть. В лучшем случае, Чанёль – это не более, чем четыре длинных конечности, но этого вполне хватает, чтобы удерживать кого-то размером с Кенсу зажатым между ними. Младший отвечает почти мгновенно, вытягивая руку, которая не достаёт до лица Чанёля нескольких сантиметров. - Ну надо же, - воркует Чанёль, - твоя рука даже близко не.. Он не успевает договорить, так как Кенсу хватает его за ворот футболки, утягивая вниз, дабы его голова смачно стукнулась об пол. Зубы Чанёля смыкаются, неудачно прихватывая с собой и его язык, зажатый между ними. Он превозмогает боль, перекатываясь через Кенсу, зажимая его голову в захват. Локоть Кенсу упирается в живот долговязого и беспомощно дёргается, когда Чанёль усиливает хватку. - Готов молить о пощаде? – зло смеется Чанёль, и Кенсу как будто готов плюнуть тому в лицо. В любой другой день, Чанёль скорее был бы тем, кто молит о прощении перед разъярённым Кенсу, но только сегодня всё именно так, как ему бы хотелось, и он намерен немного повеселиться за счёт сложившейся ситуации. Используя свободную руку, Чанёль перемещает её к незащищенному участку тела Кенсу, забираясь пальцами под футболку, щекоча уязвимые места. Результат не заставил долго ждать. Лицо Кенсу вспыхивает от одновременных попыток сдержать смех и оттолкнуть Чанёля. После секунд растерянности, он пытается выпутаться из рук старшего, но ему удаётся лишь поменять их позиции так, что Чанёль опять оказался сверху, навалившись своей грудью на спину До всем весом. - Ты чертовски тяжёлый, - бухтит Кенсу, и Чанёль может представить его напряжённое красное лицо и стиснутые зубы. Он выпускает лёгкий смешок, тряся Кенсу за шкирку просто потому что может, когда Кенсу вдруг решает толкнуться вверх, давя на его грудь и выпрямляя их нижние части тела под прямым углом. Звук их кроссовок, едущих по полу достаточно громкий, чтобы скрыть резкий вдох Чанёля, когда младший делает это снова. - Слезь. С. Меня, - отделяет каждое слово младший, и Чанёль не может ничего ответить, испытывая некое «короткое замыкание» в мозгу из-за трения и сладкого жара, собирающегося в паху. Это плохо. Плохо в том смысле, что на самом деле это всё, чего Чанёль хотел ещё с тех пор, как впервые увидел До Кенсу, когда тот присоединился к SM. Выразительные глаза и мягкий голос, беспощадно проникший в его сердце. По сути, Чанёль никогда особо не задумывался, а хочет ли он этого парня, поэтому теперь он даже слегка удивлён, осознавая, как сильно он его хочет.. Хочет покрывать тёплыми поцелуями его шею и есть приготовленные им кимчи-спагетти. Хочет крепко обнимать его, держать за руку и толкаться членом в мягкие губы. Между тем, Кенсу продолжает ёрзать, не догадываясь о грядущем жизненном кризисе Чанёля. Старший всё ещё сжимает маленький щекотливый участок кожи, который внезапно начинает обжигать руку. Он замирает, ослабляя захват, и Кенсу вырывается на свободу, выкатываясь из-под Чанёля, всё ещё крепко сжав зубы. Чанёль быстро отворачивается, чтобы опустить сбившийся край футболки, прикрывая верх спортивных штанов. Параллельно, он думает о своей бабушке и старом учителе в выпускных классах, у которого не было передних зубов. О чём угодно, лишь бы отвлечься от ощущения прижимающегося к нему Кенсу - маленького, с крепкими бёдрами, трущегося о его собственные, костлявые, - и всего лишь о двух парах ужасно тонких штанов, разделяющих их. Он сглатывает и прижимает ладони к глазам. Образ Кенсу, идеально вписавшегося под него, заточённого между его согнутыми ногами и напряжёнными руками. - Чёрт, - выдыхает он, ладони дико вспотели. Он разворачивается в совершенно противоположную от парня сторону, маскируя свою проблему, как бы просто проверяя время. Кенсу не догадывается, и Чанёль тратит каждую унцию своей силы воли, чтобы заставить возбуждение исчезнуть. - Уже поздно, - бросает он, щёки всё ещё залиты краской. Кенсу как-то странно кивает, - пойдём. Он хватает свою сумку со скамейки и идёт к двери, чтобы в холле подождать собиравшего свои вещи младшего. Воздух снаружи в разы прохладнее, и Чанёль запускает руку за шиворот футболки, чувствуя влагу под пальцами. Свежий поток воздуха охлаждает его шею. Его недавняя проблема ушла, но образы всё ещё в голове, отпечатавшиеся в сознании даже глубже, чем фальшивые облака. *** Им удалось сесть на поезд, проходящий через Апкучжон, в самый последний момент. В этот час пассажиров практически нет, и Кенсу проходит через пустующие ряды. Чанёль бухается на свободное место рядом с входом, не в состоянии идти дальше. Кенсу одаривает его сочувственным взглядом, но, тем не менее, разворачивается и тихо садится рядом. Их близость должна нервировать, но Чанёль даже рад, что Кенсу никак не воспринял его странное поведение. Даже если он и заметил что-то неладное, то не подавал виду. Обычно, они оба проводят время в поезде до дома, прослушивая драгоценную коллекцию музыки Чанёля. Кенсу всегда поддевал старшего по поводу его горячей любви к рэперу Beenzino, но Пак не принимал это за оскорбление. Но сегодня Кенсу молчит, проявляя излишний интерес к потёртым шнуркам своей толстовки. Он рассеяно дёргает за них, казалось бы, совсем не смущенный этим молчанием между ними. В мигающем свете Пак замечает небольшую отметину на запястье младшего. Он присматривается. Пятнистое и тёмное – парню хватает пары секунд, чтобы понять, что это синяк. Синяк, оставленный Чанёлем. Он переводит взгляд с лиловой отметины на второе запястье, обнаруживая там идентичную. Чанёль даже не был столь грубым, но мысли о том, что Кенсу войдёт завтра в здание SM с синяками на шее и на запястьях, достаточно, чтобы у него перехватило дыхание. Он отворачивается, стараясь не пялиться на шею Кенсу, отчасти боясь того, что он мог бы там разглядеть. Кенсу прослеживает его взгляд и специально одёргивает рукав. - Что, - бурчит он, готовясь опустить второй рукав, когда Чанёль перехватывает его руку. - Тебя легко поранить, да? – ухмыляется Пак, и Кенсу ощетинивается, как кошка. - Это не очень-то и сложно, - отрезает он, сбрасывая руку старшего, но тот снова хватает его, давя пальцами точно по контуру лилового пятна. Кенсу вскрикивает от боли удивлённо распахивает глаза. - Несложно, да? – спрашивает Чанёль, смотря на него потемневшими глазами. - Что ты делаешь? – Кенсу одёргивает руку, смотря на старшего то ли со страхом, то ли с чем-то ещё, что Пак не в состоянии прочесть. Чанёль не может остановить собственные мысли вовремя и представляет себя, вжимающего Кенсу в сидение: достаточно твёрдое, чтобы прибавить ещё порцию синяков на его спине; достаточно твёрдое, чтобы заставить его бездыханно хрипеть до тех пор, пока он не распадётся на части под Чанёлем. Он внезапно встаёт, боясь, что Кенсу может видеть его насквозь и, что более важно, увидеть не требующую отрицания палатку в его штанах. - Я просто устал. Прости, - выпалил он, схватив свою сумку, чтобы пересесть в другую часть вагона, но его тут же дёрнули назад. Чанёль теряет равновесие, хватаясь за поручень, чтобы устоять. Кенсу тоже встаёт на ноги на расстоянии вытянутой руки, достаточно близко, чтобы Чанёль увидел усталость в его глазах. Его пальцы крепко сжаты на крае куртки Чанёля, возвращая того в каждый мокрый ночной кошмар, пережитый за прошлый месяц. - Чанёль, - мягко произносит Кенсу, и старший никогда не смог бы ему отказать, - посмотри на меня. Он медленно поворачивается, уставив глаза в пол. Внезапно, поезд делает резкий поворот, Чанёль неустойчиво покачивается, а Кенсу осторожно поглядывает на него, затем вдруг сильно тянет за футболку до тех пор, пока Чанёль не падает на него. Движение вагона лишает его равновесия, он всем весом впечатывается в Кенсу, выбивая воздух из его лёгких. Они оба приземлились на сиденье - Кенсу на свою задницу (второй раз за этот день), а Чанёль на колени, практически оседлав парня. - Ты.. чего? – грубо шипит Кенсу, румянец покрывает его щёки, и Чанёль испуганно смотрит вниз. «Палатка» в его штанах перестала быть тайной и касалась пупка Кенсу при каждом толчке поезда. Чанёль быстро отстраняется, отползая назад, но скрываться слишком поздно. - Я могу всё объяснить, правда. Это не.. Глаза Кенсу остекленели, и тогда Чанёль тоже чувствует это. - О… Ошибки быть не может. Горячее и твёрдое, прямо у тазовой кости Пака. По крайней мере, до тех пор, пока Кенсу не пытается отползти, упираясь своим членом уже в его бедро. Материал спортивных штанов настолько восхитительно тонок, что он чувствует всё, от мягкого прикосновения хлопка до жаркой плоти под ним. Кенсу выглядит таким же возбужденным, как Чанёль и немедленно пытается столкнуть старшего. Но тот не собирается двигаться с места, прижимая руки Кенсу к поручню, сдавливая пальцами его ушибленные запястья. - Что ты творишь? – шипит Кенсу. – Мы. В публичном. Месте. Чанёль показательно оглядывается по сторонам. В вагоне нет никого, кроме спящего старичка, сидящего неподалёку, прислонившись лицом к стеклу. - Это действительно важно? - Но здесь камеры наблюдения, - нахмурившись, продолжает ворчать младший. Любые отговорки тают перед Чанёлем, когда Кенсу вытягивает шею, чтобы оглядеться, открывая его взору полосу свежих синяков за воротником. Без раздумий, он запускает туда ладонь, проводя тупыми ногтями по коже, оставляя за собой новые метки, пока ещё розовые и припухшие. Кенсу вздрагивает, подаваясь вперёд, и они оба замирают. Чанёль задержал дыхание, но Кенсу не отталкивает его. Вместо этого, он поднимает мутный взгляд и смотрит Чанёлю в глаза. Почти осторожно, Чанёль толкается бёдрами вниз. Кенсу вздыхает, как если бы был удивлён, и Чанёль повторяет свои действия до тех пор, пока они не выстраивают ритм, вбиваясь друг в друга. Чанёль громко дышит и выпускает глубокий стон, когда Кенсу поднимает голову, чтобы вновь посмотреть на него не сфокусированным взглядом. Кольцо синяков вокруг шеи До видно даже в мигающем свете - ярко-красные и бледно-синие пятна налегают друг на друга, и голос Чанёля как будто срывается. Где-то глубоко внутри он был всегда уверен, что Кенсу слишком горд, чтобы умолять. - Быстрее, чёрт тебя дери. Давай же. Поезд прибывает на очередную остановку, и Чанёль сильнее наваливается на младшего, прикрывая того от входа. Кенсу в ужасе сжимается, теряя чувство уединения. - Здесь никого нет, - говорит Чанёль, озираясь на пустую платформу. Кенсу прячет голову, тяжело дыша в его грудь. Естественно, Кенсу дико подавлен осознанием того, чем они занимаются прямо здесь, в вагоне метро, но просто уже не в состоянии остановиться. Чанёль запускает руку в волосы младшего, притягивая к своим губам. Поцелуй вышел очень неловким и смазанным. Губы Чанёля слишком высоко, и выглядит это наверняка нелепо, но всё же, это самый горячий поцелуй в жизни Пака, усугублённый тем фактом, что практически любой мог их увидеть. Стекло дверей вагона почти ничего не скрывает, и если кто-нибудь собирался бы заходить, то он бы абсолютно точно заметил их. С недавних пор, они больше не неизвестные никому парни, ведь первый из множества тизеров Чонина уже был выпущен, и вся K-Pop индустрия трещит о новом бойз-бэнде SM. Вскоре, они начнут жить своими сценическими образами; привыкая носить тёмные очки и неприметную мешковатую одежду, чтобы спастись от натиска сасэн-фанатов и их камер. Опасность и ужас всего этого пульсирует в венах Чанёля, и это делает его толчки даже жёстче. Кенсу прикусывает ткань его футболки, чтобы заглушить вскрик. Поезд трогается вновь, отъезжая от станции – резкое движение откидывает их на скамью. Чанёль подхватывает голову Кенсу ладонью до того, как она ударяется о твёрдую поверхность и чувствует, как немеет рука от столкновения. Из-за смены позиций, Кенсу теперь плашмя лежит на сидении, Чанёль прямо над ним, их ноги переплетены. Бёдра Кенсу обхватывает одно бедро Чанёля, и он подаётся наверх. - Сколько.. - Выдыхает он, сильно сжимая пальцами футболку Чанёля, - сколько ещё станций? Чанёль не отвечает ему, концентрируясь на удержании равновесия в не очень удобной позиции и продолжении своих действий. Его ноги трясутся, и стимуляция становится почти столь же болезненной, сколько приятной, так сильно они напряжены. Бельё удушающее облипает его член, хлюпая из-за выделяющейся смазки. Чанёль продолжает грубые движения бёдрами, быстрее и быстрее, пока Кенсу не запутывается пальцами в его кудряшках и не тянет, открывая покусанные губы. - Чёрт.. - Стонет Кенсу, закатывая глаза, трясясь всем телом. - Чёрт, чёрт, чёрт. Он бурно кончает, изливаясь прямо в штаны, а Чанёль двигается, несмотря на его оргазм до тех пор, пока Кенсу не становится совершенно бескостным, беззащитным и мокрым под ним. Он не может оторвать глаз от парня, выгибающегося от каждого вздоха, от напряженной шеи и пульсирующей венки, от стонов в футболку, запоздалой реакции, которая заставляет волосы вставать дыбом. Чанёль приподнимается, чувствуя влажное пятно от слюны Кенсу, прямо напротив его сердца. Лицо Кенсу всё ещё залито краской, он пытается сжаться в комочек, но Чанёль не позволяет, продолжая делать толчки. Сейчас он наваливается на младшего даже сильнее, чувствуя влагу просочившейся спермы Кенсу на своих собственных штанах. Он опускает руку, чтобы сжать всё ещё чувствительный член парня сквозь влажные штаны, заводясь от этого ещё сильнее. - Ты пропитал их насквозь, - хрипит он будто не своим голосом, - боже, ты такой мокрый, посмотри на себя. Чанёль делает ещё несколько движений под аккомпанемент всхлипов слишком чувствительного сейчас Кенсу и кончает, вонзаясь зубами в плечо младшего. Не слишком сильно, чтобы пошла кровь, но достаточно больно, чтобы Кенсу вскрикнул и ударил его по спине. К утру там точно будет след, тёмный и распухший, в форме зубов Чанёля. - Ты действительно тяжёлый, - устало бормочет Кенсу, мягко отталкивая старшего, когда шоковое состояние после оргазма угасает. Чанёль приподнимается, всё ещё сидя на ногах До. - Эмм, вау, - беспомощно выдаёт старший, не отрывая взгляд от мокрого пятна на штанах Кенсу. – Это, - начинает он, теперь ощущая тёплую липкость в своём паху в полной мере, - что-то новенькое. Кенсу закатывает глаза, слишком усталый, чтобы даже раздражаться. Поезд, наконец, доезжает до их остановки. Чанёль аккуратно встаёт на ноги, чувствуя каплю, стекающую по внутренней стороне его бедра. Это, казалось бы, противное ощущение заставляет Чанёля чувствовать головокружительную лёгкость в голове. Кенсу выходит вслед за ним на слегка трясущихся ногах. Он оглядывается по сторонам и старается прикрыть паховую область сумкой. Чанёль приближается к нему и берёт за руку. - Я могу проводить тебя домой? – игриво спрашивает он, жарко выдыхая в ухо парня. Кенсу передёргивает плечами и отворачивает голову, но всё равно переплетает пальцы своей руки с его. - Ты свихнулся, если думаешь, что я пойду домой в подобном виде, – он ведёт Чанёля к ближайшей уборной на станции. - Ты также свихнулся, если думаешь, что я поведу тебя домой до того, как у нас будет нормальное первое свидание. - Ты не оставишь меня здесь, Кенсу-я, - он брызгается водой из раковины, и младший хихикает, доставая из сумки пару чистых штанов. - Ты прав, - деловым тоном произносит Кенсу, как будто несколько минут назад они не отымели друг друга подобно кроликам, прямо в метро, - корейский Криса всё ещё ужасен. Чанёль обиженно пялится на кабинку, в которой переодевается Кенсу. - Ты бессердечный.* - Careless Careless, - доносится из-за двери, и Чанёль смеётся назло самому себе. ___________________________________ * Heartless - как и в начале, отсылка к оригинальному тексту песни "МАМА"