С добрым утром

Просыпаюсь оттого, что яркий луч солнца падает прямо на лицо. Жмурюсь, прикрывая глаза рукой. Только-только решаю еще понежиться в мягкой постельке, как головная боль резко накатывает и крепко принимается мучить меня, не намереваясь стихать. Что ж. Такова плата за тот бренди, с которым я явно переборщил вчера вечером... Наверное. Или то был арманьяк? С кем я пил? В голове полный кавардак. Совершенно ничего не помню. Открываю глаза, щурюсь. Справа от меня, на подушке, рассыпались темные волосы. Озарение яркой вспышкой осеняет меня. Конечно. Я помню эти волосы. Это она. Закручиваю прядь на палец, придвигаясь ближе к лежащей спиной ко мне женщине. Вдыхаю аромат ее кожи, зарываюсь лицом в ее волосы. Но странное ощущение не покидает меня. Волосы слишком жесткие. Уши проколоты чуть выше, чем надо. Но может, я просто не собрался с утра? Кто же это, если не она? - Тереза, - шепчу ей на ухо. Женщина в моих объятиях поворачивается ко мне лицом и распахивает глаза. Карие. Черт. Глаза карие, а не зеленые. И у нее не этот задорный маленький носик. А еще она - обладательница причудливо изогнутых бровей. Безусловно, многие мужчины нашли бы их привлекательными. Но я разочарован. Дикая досада мучает меня, приходя на помощь чуть уменьшившейся головной боли. Только сейчас я понимаю, что эта женщина в моей постели совершенно обнажена. Твою мать. - Как ты меня назвал? Я назвал ее Терезой. Конечно, я думал о... Неважно. Но, в принципе, я все равно не помню, как ее зовут. - Я Амелия, - раздраженно говорит брюнетка. - Забыл? Сказал бы, что приятно познакомиться, но, видно, мы уже знакомы. К сожалению. - Ты вчера немного перебрал, Патрик, - Амелия сменяет гнев на милость и улыбается. - Головушка болит? Она ложится обратно в постель и ласково гладит меня по щеке. Как ни странно, это вовсе не приятно. - Пожалуйста, оденься. - Тебе не нравится? Она выпрямляется, нагибается ко мне, щекоча своими волосами мое ухо. Как же я ошибался. У нее не тот цвет волос, не тот оттенок!.. - Я попросил тебя накинуть что-нибудь. - А ночью ты был совсем другим, - брюнетка обиженно надувает губы и подбирает с пола свое короткое платье с тонкими бретелями. Меня же бросает в жар. Ночью?! Конечно, Патрик, а что ты ожидал услышать, проснувшись в постели с женщиной? Что делал ей искусственное дыхание рот-в-рот? - Знаешь, я тут вчера вечером приметила одну штуку... Видно, для тебя это простая безделушка. Не подаришь ее мне? Она указывает на мобильный телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Он не мой. Я бессовестно украл его у женщины, которая слепо доверилась мне. Хотя, кто, как не она, должна была прекрасно понимать, что мне доверять нельзя. Я же мошенник, шарлатан, обманщик. Перед глазами проносится все: закат, бодрящий ветер, наши объятия, мои искренние слова о том, как она дорога мне, тут же облитые грязью моей последующей лжи... Телефон не работает: он безнадежно сломан. Симку я выкинул, чтобы федералы не просекли, что ее мобильный у меня, и не вычислили меня. А дисплей я разбил совершенно случайно. Вот что бывает, когда не следишь за вещами, и играющие в догонялки на пляже мальчишки портят твою собственность. Телефон по нынешним меркам старый: разработчики успели выпустить много новых моделей. По сути, этот мобильный мне не нужен. Но это ее телефон. У меня ничего нет, кроме этого телефона. Ничего, что напоминало бы о ней. - Я собираю раритет, - хвастается Амелия, с вожделением глядя на мобильный Лисбон. Я знаю, это глупо, но меня охватывает раздражение: - Поищи в другом месте. - Ладно, большое дело. Не больно-то и хотелось. - Слушай, эээ... Аделия... - Амелия, - меня строго поправляют. - Да, Амелия. Я, честно, ничего не помню о том, что было ночью... - Неудивительно. Если бы я вылакала столько вискаря, уже бы сдохла! Она смеется, сдавленно хрюкая. Я отворачиваюсь, замечая, что она еще не совсем одета, и махаю рукой в сторону своих валяющихся на подоконнике вещей: - Как я уже говорил, я ничего не помню. И не помню, заплатил тебе или нет. Возьми деньги вон там... Она оглядывает гостиничный номер так, будто впервые его видит. Боковым зрением я замечаю, что она поворачивается ко мне. - Ты что, меня за шлюху принимаешь? - женский голос дрожит от ярости. В следующую секунду мою щеку обжигает боль. Амелия резко встает с постели и быстро надевает на себя джинсовую курточку и туфли. Вот как, она не девушка по вызову? Откуда же она тогда взялась? Как мы познакомились? И как она, черт возьми, оказалась в моем номере? Девушка хлопает дверью, оставляя мои вопросы без ответа. Я плюхаюсь обратно в постель, попутно замечая, что свой телефон она забыла на полу. Наверное, вывалился из ее сумочки. Побежать за ней и отдать? Перебьется. Не знаю, откуда во мне столько желчи. Не хочется думать, что это я ее затащил в постель. Скорее, это она меня соблазнила. Кольца на левой руке больше нет, вот она и накинулась на меня, как муха на мед. Напрасно утешаю себя этими выдумками. Просто боюсь, что на самом деле все было не так. Ведь это у меня тормоза отказали. Сорю деньгами налево и направо, танцую ламбаду, пытаюсь привыкнуть к крокодильему мясу, открываю глаза жене хозяина отеля на постоянные измены ее мужа, из-за чего, кстати говоря, из предыдущего отеля пришлось выселиться, потому что конечности в гипсе мне жутко не к лицу. Знала бы ты, Лисбон, чем я тут занимаюсь... Ты бы покачала головой и сказала бы, что я ни капли не изменился. Но я хочу, хочу измениться! Чтобы больше ничего не осталось от того Джейна, которого ты знаешь. Я покончил со старой жизнью. Уехал из Сакраменто, планировал продать дом в Малибу, но вот проклятые федералы... Лисбон. Я смотрю на ее сломанный мобильный. У меня как-то не было времени ковыряться в нем. Может, пока он еще работал, я нашел бы хоть парочку твоих фотографий? Беру телефон, забытый Афелией, и набираю номер, который упорно не желает стираться из Дворца памяти. Трубку берут почти сразу же, и я слышу ее голос. - Алло. Я не слышал ее голос уже полтора года. Боже. В горле пересыхает и я молчу, не в состоянии выдавить ни слова. - Алло. Я слушаю, говорите. Я по-прежнему молчу. - Алло. Вдруг Тереза понимает, и взволнованно спрашивает: - Джейн, это ты? Молодец, Лисбон. Пять баллов. Конечно, это я. Но я не отзываюсь. - Джейн... Как же я рада, что ты позвонил. Как ты? Где ты? Мой телефон не прослушивается, не беспокойся. Хорошо, но я все равно не отвечаю. - Джейн... Я надеюсь, у тебя все хорошо. У меня-то да, но как ты там? - Я хочу сказать: если ты по-прежнему занимаешься своим шарлатанством, будь осторожен: очередная жертва может служить в полиции, и тогда тебя сдадут Эбботу. Хватит обо мне! Расскажи лучше о себе! - Поаккуратнее там, ладно? Мимо, Тереза. Когда это я был аккуратным? И все же, ФБР меня не достать. - Ты собираешься мне отвечать? А то такое жуткое чувство, будто я со стеной разговариваю. Она молчит, я - тоже. Никто из нас не спешит повесить трубку. Конечно, она ломается первой: - Джейн... Я надеюсь, это когда-нибудь закончится. Тереза! Все уже закончилось! Со старой жизнью покончено! Я не вернусь, и не потому, что за мной охотится ФБР! Я не вернусь, потому что мне тяжело. Потому что ничего не забыто, и никогда не забудется! Потому что я глушу свою тоску и отчаяние в дорогом коньяке, пытаясь забыться под громкую музыку, дым сигар и яркие огни, но ничего не выходит! И если не выходит здесь, то там, в Сакраменто, будет в десять раз хуже. Там меня подстерегают воспоминания, от которых я не могу сбежать. - Просто... я знаю, что когда-нибудь ты вернешься. О нет! Только мысли мои читать еще не хватало! И когда ты успела этому научиться? - Потому что ты не вернул мне ту коричневую кружку с чаем из моей квартиры. С тебя должок. Вот черт, припомнила-таки! Но нет, Тереза, чашку свою ты не получишь. Ее вынесли из КБР вместе с моим диваном. Вспомнил бы о ней вовремя - забрал бы вместе с твоим мобильником. - Наверное, мне стоит попрощаться. Такое впечатление, будто я говорю сама с собой. А это ведь первый признак сумасшествия. Давай, Джейн, скажи ей что-то! Хоть что-то! Ты же будешь потом ненавидеть себя за то, что так ничего и не сказал ей! - Лисбон. - Джейн! Она рада, что я ответил. Это слышно по ее голосу. Мне хочется большего. Хочется не только слышать ее голос, хочется видеть ее лицо, трогать ее волосы, обнять ее... Я почти теряю голову, готов бросить все и вернуться назад, к ней... Но здравый рассудок побеждает. Там ФБР, которое только и ждет моего промаха. Там мои демоны, которые не дремлют, и распахивают свои когтистые лапы, готовые принять меня с распростертыми объятиями. Нет. Не дождутся. - Лисбон... Береги себя. Я быстро кладу трубку, не дав ей возможности ответить. Так же быстро вынимаю симку и швыряю телефон на тумбочку. Вдруг Арелия за ним вернется. А пока... на столе должна быть бутылка ликера. Долой чай; капну немного ликерчика в кофе. Впереди новый безумный день.