Все, что оставалось

Чистый лист передо мной. В комнате темно и пахнет дождем. В этой маленькой и душной комнате с телевизором и гладильной доской пахнет дождем. И холодом тоже пахнет. За окном тоже темнеет – яркое солнце, продержавшееся весь день, сейчас было бы ни к чему. Мне кажется, что я слышу раскаты грома вдалеке. Я живу высоко; под моими ногами весь город. Надо мной лишь небо – сейчас в серых тонах – и провода, темные, разделяющие пространство на куски. Но если не вглядываться, их можно и не заметить. Вдалеке горят теплые огни большого города – но они только вдалеке, а я здесь. В вышине. Я всегда думал, что воздух можно разрезать ножницами – я думаю так и теперь. Только распахнуть крылья, вдохнуть печальную высоту. Стекло холодное. Стекло окна, что смотрит на те самые огни, холодное. Если прислониться лбом – останется белое пятно. Я ставлю чашку с теплым чаем – на ней еще нарисована голубая гортензия – на подоконник, засыпанный землей, и прижимаюсь к холодному стеклу. Смотря вдаль, я будто снова вижу тебя, вспоминаю. Твои травы, обереги, ярмарки. Твои видения, мифы и странствия. Я снова влез в чужую жизнь, словно мерзкий паразит. Не потому ли меня так грубо вышвырнули оттуда? Как я люблю цепляться к другим, за других. Новый рассвет не принесет облегчений, хотя, говорят, должен. Новый рассвет напомнит о новом дне, о новом обязательстве. Каждый рассвет печалит. Хорошо, если день начинает и заканчивается серым небом. Время включать свет. Очарование холода уходит с первым же лучом, но сидеть в темноте немного страшно, да и вредно для глаз. Слышу, как пищит плохое зарядное устройство, как по нему идет ток. Прощай. Музыка затихает.