Кровь королей

***

      — Кен Ичи, смотри!       Прекрасная королева вампиров широко улыбалась, её лучистые голубые глаза неотрывно следили за маленьким комочком кровного тепла, завёрнутым в шёлковые пелёнки и кружева. Акане-сама, казалось бы, всегда аристократично бледная, сейчас была подобна серебряному серпу луны и сливалась со своей шифоновой сорочкой. Долгие, тяжкие роды прошли недаром, и новоиспечённая мать не могла насмотреться на результат своих трудов — своего первенца, названного Ридо.       Нынешний глава клана Куран не разделял необыкновенной радости супруги и, опустив локти на спинку кресла, находился в напускной прострации, каким-то особо внимательным взглядом изучав серость окружавшей его бетонной клетки — подвала поместья. Роды прошли довольно тихо, а потому общество ещё не знало о рождении королевского первенца, как того желала Акане.       — Кен Ичи, — нетерпеливо позвала мужа женщина, дёрнув плечом, — посмотри же на него!       Вампир снисходительно вздохнул и вдруг встретился взглядом с ним. Ребёнок на руках Акане смотрел на мужчину куда осмысленнее, чем полагалось новорождённым. Аккуратное бледное личико, спутанные локоны цвета спелой вишни, разноцветные, игриво прищуренные глаза: один — небесно-голубой, а другой — карий, с бордовыми крапинками, истинно родовой. Дитя протянуло к отцу руку, но тут же, будто чего-то испугавшись, посмотрело на мать, прося разрешения или же ища предостережение. Она, в свою очередь, ободряюще улыбнулась и кивнула.       В тот момент, когда маленькая тёплая ладошка коснулась щеки Кен Ичи, знакомясь, он впервые, сам от себя того не ожидая, полюбил кого-то с первого взгляда. Ласково проведя рукой по головке сына, он пообещал себе никогда не отпускать его. Отныне и навеки

Пять лет спустя.

      — Ридо-сама! — полненькая женщина средних лет вприпрыжку неслась за доверенным ей мальчуганом, спотыкаясь в очередной раз. — Пожалуйста, пройдёмте в дом! Сейчас день, к тому же, Акане-сама пожелала, чтобы сейчас Вы находились неподалёку! Проявите уважение, скоро на свет появится Ваш...       — Умолкни, Мириам, — мальчик, резко обернувшись, буквально впился взглядом в несчастную няню, — я и без тебя всё знаю. Не хочу я шататься по этому сумасшедшему дому.       — Ридо-са...       — Заткнись! — криком оборвав прислугу, Ридо предостерегающе топнул ногой и ринулся в глубь сада.       За развернувшейся картиной в залитом солнцем саду наблюдал негодующий отец юнца. При всём бескрайнем обожании Кен Ичи всё больше и больше не нравилось поведение его старшего сына. Красавец Ридо с самого рождения не знал в чём-либо отказа и, чего греха таить, безнаказанно пользовался этим. Привилегии чистокровного принца, безумно любящие родители и роскошная жизнь портили мальчика, что, несомненно, без конца расстраивало его предков. Но совсем скоро в клане Куран должно было явиться чудо: Акане и Кен Ичи ждали второго сына. Это и стало причиной обрушивавшегося, как снег на голову, гнева Ридо.       Нервно покусывая губы, старший Куран маячил из угла в угол, ожидая новостей о состоянии любимой жены, то и дело поглядывая в окно. Бешеный Ридо, как торнадо какое, сметал всё на своём пути. Будь то ещё одна случайно пробегавшая служанка, дерево или даже скамья.       — Ненавижу! Ненавижу! Господи, как я уже ненавижу этого сопляка! — крутилось в голове принца. — Пусть только попробует вылезти живым, пожалеет, что на свет родился, пожалеет, что решил перейти мне дорогу, чёртова козявка!       Утробно зашипев, юнец побежал в сторону особняка, опять столкнув кого-то с дороги. Как только он вбежал в парадный холл, со второго этажа до него донеслось сбивчивое лепетание принимавшей роды женщины:       — Кен Ичи-сама, я, ах, поздравляю Вас! Это и правда мальчик! Идёмте же, фух, Вы посмотрите на него. Он такой очаровательный, Господин! Вылитый Вы.       Быстрые шаги Кен Ичи в сторону спальни и тихие вздохи Акане, качавшей на руках жалкого сосунка. Ридо необязательно было куда-то ходить, чтобы ведать обо всём произошедшем. Но любопытство съедало изнутри, желание взглянуть на братца росло с каждой секундой. Не выдержав, мальчик в один миг взлетел по крутой длинной лестнице, тут же оказавшись перед раскрытыми дверьми родительской комнаты. Вид открылся не самый лучший: хлопотавшие вокруг матери повитухи, служанки, застывший подле неё отец, пытавшийся сквозь вереницу силуэтов взглянуть на малявку. Наконец глупые женщины расступились, и он подлетел к кровати с желанием вырвать ребёнка из рук жены, но вовремя остановился и уже спокойно, даже безразлично-холодно, попросил дать поддержать новорожденного. Ридо, к своему же удивлению, растеряно застыл в дверях, наблюдая. Сомнения одолевали его, быть может, это было детское ревностное заблуждение, да и обзавестись братцем, право, ничего особо мерзкого не сулило?       Наконец Кен Ичи взял отпрыска на руки. Привычная строгость дала брешь, его лицо озарила душевная, истинно сердечная улыбка и он лишь потрясённо прошептал:       — Красавец. Хару..Харука...       Мать беззаботно рассмеялась, в её уставших, слипавшихся глазах застыли слёзы. И вдруг она, только сейчас заметив, перевела взгляд на старшего сына, дрожавшего, судорожно сжимавшего кулаки.       — Ридо, дорогой, что такое? — обеспокоенно спросила Акане. — Ты болен, тебе нездоровится? Дорогой, мне кажется, нам следует скорее вернуть доктора.       Ничего не ответив, мальчик быстрыми, рваными шагами подошёл к отцу и тихо, но резко потребовал:       — Дай мне его. Я хочу посмотреть.       Мужчина, с натяжкой улыбнувшись, подал ребёнка сыну. Ридо, взяв малыша на руки, занервничал пуще прежнего, но попытался не подать виду. Взор предательски бегал по сторонам, губы сжались в тонкую, чётко очерченную линию, побледнев донельзя. Сделав глубокий вдох, в котором ощущался лёгкий аромат густой крови матери, мальчик взглянул на брата. Копия отца, и правда. Пышные тёмно-каштановые кудри, тёплые карие глаза и спокойная, мягкая улыбка. Паренёк вздрогнул. Никто доселе не дарил ему такой искренней улыбки. Акане улыбалась ему снисходительно, как-то неосознанно-печально, Кен Ичи же — всегда с леденящей безучастностью. А сейчас существо, впервые увидев его, так бесстрашно смотря в злые разноцветные глаза, улыбалось, протягивало руки.       "Хм, — подумал Ридо, — не стоит давать волю гневу сейчас, слишком опрометчиво. Повременю с убийством детёныша, из него может выйти нечто толковое."       Её Величество ещё долго наивно умилялась тому, как любовно её, казалось бы, не подающий должных надежд сын качает на руках новорождённого.

Десять лет спустя.

POV Харука

      — Малявка-а-а! — раздался голос Ридо из соседней комнаты. — Поди сюда, у меня есть кое-что интересное для тебя.       Тяжело вздохнув, я аккуратно положил старую, потрёпанную временем книгу обратно на пыльную полку. В несколько шагов преодолел расстояние от шкафа до нашей с братцем комнаты.       Ридо, как и всегда, гнусно ухмылялся, развалившись на моей кровати. Его тяжёлые и грязные сапоги покоились на моей подушке, рядом валялся не менее «чистый» плащ. Спокойно. Посмотрим на всё сквозь пальцы.       — Ну же, покажи мне эту занимательную вещицу, — невозмутимо попросил я, делая вид, будто всё в порядке.       — Ты забыл волшебное слово, дорогой Хару, — с напускной поучительностью почти пропел брат.       — Пожалуйста, Ридо, — мне не хотелось разводить с ним ссору. Даже смотреть на него не было никакого желания, а потому я пытливо изучал носки ботинок. Тихий, спокойный, неконфликтный — таким я был всегда. Идеальный объект для насмешек.       Внезапно Ридо разразился безумным хохотом, сотрясшим стены.       — Дорогой брат, неужели я так страшен?       Он всегда умел читать эмоции и мысли по одному лишь взгляду на моё лицо. Чёрт, и сейчас так же. Мне стало не по себе. По сравнению с Ридо я чувствовал себя намного слабее. Но, к счастью, я сумел скрыть то единственное, что ни при каких условиях не показывал старшему брату, ту ценную крупицу чёрной души, — искреннюю ненависть.       — Нет, вовсе нет, — с, казалось бы, чистым страхом и дрожью в голосе ответил я.       — Ну-ну, тебе ни к чему бояться, — Ридо спрыгнул с кровати и вдруг крепко-крепко, так по-родственному, обнял меня. Я вздрогнул от неожиданности.       — Глупый Харука, — произнёс Ридо, — неужели ты и вправду меня боишься? Да у меня на столь слабого, к тому же, братца даже рука не поднимется.       Честно, иногда мне кажется, что он и в правду любит меня. Но как я могу верить, если сам погряз во лжи? Я приобнял его, слабо улыбнувшись:       — Спасибо.       Брат "нежно" почесал сильным кулаком мою макушку и ухмыльнулся. Он сделал шаг назад, чтобы получше разглядеть меня с ног до головы. Судя по всему, увиденным он остался доволен, потому что склонился к самому моему лицу и тон его стал абсолютно по-детски заговорщическим.       — Я обещал показать тебе нечто интересное, — с этими словами он резко схватил меня за руку и ринулся вон из комнаты. - Оно в покоях отца.

***

      — Кен Ичи-сама, ваша жена...она скончалась, мне очень жаль, — врач поклонился хозяину дома и, окинув мужчину взглядом полным отвергаемой Кураном жалости, удалился.       В горле мужчины встал большой болезненный ком, который он тщетно пытался сглотнуть и сказать нечто такое, что вернуло бы возлюбленную. В конце концов, Кен Ичи убедился, что вокруг нет ненужных взглядов, и рухнул на колени. Отчаяние загнанной мыши захлестнуло его, но лишь на какую-то долю секунды. Король не знал о страхе и субъективности будущего. Сейчас же он, гордо выпрямив спину и поднявшись, создал видимость присущего ему всезнания.       Пара быстрых шагов, резко распахнутая, почти слетевшая с петель дверь. Дрожь во всём теле — он там, где умерла супруга, и родилась дочь, надежда его клана.       Самого себя так трудно обмануть. Он не ожидал, что драгоценная сестра столь рано решит уйти из жизни. Они ничтожно мало были вместе. Когда чистокровных связывают узы, тысячелетия блекнут и увядают, как опадающая за окном листва. С рождения Акане минуло 937 лет, она появилась на свет в другом замке, но на дворе стояла такая же тёплая и сухая осень, приветствовавшая принцессу в этом мире золотыми древами. Эта девочка сделала первый вздох в ту же пору.       Какая-то безликая женщина из прислуги держала младенца на руках, сюсюкаясь, а другая взяла его прекрасную Акане на руки и хотела было унести её прочь, но она рассыпалась на тысячу мерцающих осколков.       — Дайте мне. — Кен Ичи сам не осознавал, кого хотели ощутить его разом ослабшие руки. Взгляд впился в пустоту, в которой мгновение назад в тусклом свете свечей исчезла его любимая.       Повитуха сию секунду подала ему новорождённую.       Он грубо взял её на руки, сжав так, что, казалось, девочка должна тут же треснуть, как фарфоровая статуэтка. Но нет. Она умиротворённо спала, словно не желая знать, что произошло.       "Кен Ичи, — родной голос ласково прошептал в воспалённом мозгу, — назовём её Джури. Небеса, она будет такой красавицей! Скорее, моя дорогая, я так жду тебя".       До хруста сжав челюсти, Его Величество сдерживал себя, чтобы сейчас же не покончить с этой девчонкой. Всепоглощающая любовь к жене обратилась чёрной и неверной ненавистью к дочери.       — Отец! — в комнату неожиданно ворвался Ридо. — Как она?       Необычайно беспокойный взгляд юнца хаотично метался по комнате.       — Где Акане? — почти требовал принц.       — Она мертва, Ридо, — бесцветным голосом отозвался вдовец.       — Мама? — ничего не понимая, да и не желая что-либо понимать, вновь спросил Ридо.       — Да, — одними губами прошептал Кен Ичи. Помолчав с пару секунд, он взглянул на малышку в руках и обратился к сыну: — Хочешь поддержать её?       Сглотнув, Ридо подошёл к отцу и взял сестру на руки.       Таких прелестных детей принцу видеть ещё не приходилось. Совсем коротенькие кудряшки имели насыщенный каштановый цвет, на маленьком бледном личике застыл невинный румянец. Пухлые губки забавно причмокивали, пока их очаровательная обладательница сладко посапывала в неведении кружившего хаоса, смежив веки с длинными тёмными ресницами.       Из головы Ридо вылетела прочь нежданная смерть горячо любимой матери, неоправданный гнев отца, образ младшего брата. Центром необъятной Вселенной стала крошечная девочка на руках, самым дорогим звуком — её трогательное, частое для таких, как она, сердцебиение. Нежность захлестнула юного принца. Но какова была тонкая грань между всепоглощающей, удивительной любовью и страстным желанием вонзиться в пульсирующую вену на хрупкой шейке. Это и есть она — любовь порождения тьмы.       Кто-то стремительным движением перерезал охапку воздушных шариков, державших Ридо на земле. И провёл длинный стальной трос, привязавший его к единственному центру, нет, скорее к звезде.       — Отец, Ридо, я вернулся, — Харука вошёл в комнату, но его даже не заметили. Все взгляды были прикованы к новорождённой.       — Ридо, это она? — с нескрываемым любопытством спросил мальчишка, он подошёл к брату со спины и робко выглянул из-за его плеча.       И в этот миг Джури открыла свои большие глаза цвета шоколада. Она заёрзала на руках принца, а через пару секунд капризно сморщилась — ветерок, гулявший в комнатах, неведомыми крыльями переносил терпкий аромат крови матери, в котором горькими нотками слышалось угнетающее отчаяние отца. Девочка издала неясный звук, походивший на скорбный, надломленный стон, но в исполнении тонкого голоса крошки он прозвучал так, словно птенчик впервые запел о скорби, оборвав трель в ту же секунду.       Ридо вздрогнул. Где-то глубоко, за бесстрастными оболочками сердца, зарождалось чувство столь трепетное и цветущее, что эта первородная чистота помыслов потрясла его до глубины души, как и то, что сотворил податливый, следующий некогда тенью за широкой спиной, брат. Харука протянул руки к возлюбленному чаду, широко улыбнувшись.       — Джури, — прошелестел он одними губами, взяв её на руки.       Старший беспомощно оцепенел, глубокая досада прошептала на ухо, что он ни в коем случае не должен позволить ему любить Её. Но руки лишь обессилено опустились, а взгляд метнулся к новорождённой.       Джури уже устроилась в тёплых объятиях Харуки, пушистые ресницы затрепетали, и вскоре её утянуло в сладкое царство Морфея. Братец только шумно вдохнул аромат её волос, а на выдохе с его бледных губ нечаянно сорвалось одно единственное слово:       - Чудо.