Рождённые зимой

Утром Джеджун задумчиво елозил зубной щёткой во рту и хмурился, разглядывая вторую, тёмно-синюю, в другом стаканчике. Прошлёпав босиком по прохладным плиткам, заглянул в спальню. Между подушек и смятого одеяла спал мужчина. Обнажённая смуглая спина красиво контрастировала с белым одеялом. Джеджун вздохнул, почесал багровый, с кровавыми крапинками засос на шее, и вернулся в ванную. Лето почти закончилось. Они давно живут вместе, и квартира Джеджуна, заботливо отремонтированная умелыми руками Юнхо, стала их идеальным убежищем от остального мира. Вторая гардеробная, новая кровать, плотные шторы, вторая тумба возле кровати, переделанная гостиная и... кот. Из кухни послышался звон. Джеджун испуганно вздрогнул, но потом вспомнил, что забыл вчера положить в миску котёнка еду. Поспешно умывшись, он перебежками добрался до кухни и мгновенно нашёл виновника безобразия. ДжиДжи обнюхивал осколки разбитой кружки и даже не додумался скрыться с места преступления. Вторая за неделю... Схватив за шкирку непонимающего ничего серого котёнка, Джеджун отнёс его в тренажёрную комнату, запер, и вернулся в кухню — собирать осколки и готовить завтрак. День пролетел незаметно. Казалось, только что Джеджун ласково коснулся губами губ Юнхо и закрыл за ним дверь. И вот уже восемь часов вечера, Ким перебрал свои наброски, начал работу над новой коллекцией и приготовил ужин. Обычно Юнхо заканчивал с семь вечера, начался новый сезон популярной телепередачи с танцами актёров и певцов. Юнхо был ведущим хореографом, ответственность была немалая, и его признали зрители. В последнем номере присутствовали даже несколько японцев, прилетели ради кумира. Раздался звонок. Джеджун подорвался с места и ринулся к двери. Мы полные противоположности. Ким открыл дверь и посторонился, пуская уставшего, но улыбающегося Юнхо... В чём-то мы всё равно похожи... Должны быть похожи, раз нас так тянет друг к другу... - Нет, - хнычет Джеджун, кривя алые, искусанные губы и рвано дыша. Юнхо улыбается и сжимает длинными пальцами шею Джеджуна. Тот судорожно глотает воздух и распахивает очернённые страстью глаза. Юнхо опять удерживает его руки над головой. Сильные толчки размеренно направляют взмокшего Джеджуна к изголовью постели. Решив, что с разгоном покончено, Юнхо отпускает напряжённые кисти. Джеджун скулит и всхлипывает от переполняющих его эмоций. Юнхо хрипло дышит и бешено работает бёдрами. Джеджун царапает его крепкие предплечья и дёргается, пытаясь либо насадиться сильнее, либо уйти от нависающего Юнхо... Он скулит от боли, граничащей с удовольствием, отворачивается от Юнхо, подставляя под жадные губы беззащитную и нежную шею. Член Юнхо распирает стенки ануса и безжалостно трёт простату, посылая импульсы по всему телу. Джеджун дрожит, млеет и охает, закатывая чернущие глаза. Юнхо бережно держит в объятиях потного, тяжело дышащего Джеджуна, нежно целует в мокрый висок, заглядывает в глаза. Джеджун осоловелым взглядом скользит по лицу Юнхо, по его безумно притягательным чертам лица и даже сейчас думает, что, пожалуй, хочет ощущать всполохи оргазма порождённые только Юнхо... Большинство знакомых Джеджуна считают, что его новый парень ужасный зануда и держит Джеджуна взаперти и ревнует ко всему, что движется. На самом деле всё было не так. На самом деле это Джеджун ревностно охранял своё смуглое, улыбчивое и забывчивое сокровище от чужих глаз. Когда с бесцветного, скучного и мрачного неба падают первые снежинки, Джеджун ловит их ртом и хихикает, утирая нос от мокрых капель. Он почти счастлив, стоя один посереди безлюдного парка. Джеджун не знает точно, но он будет совершенно, полностью и до краев счастлив, когда тёплая ладонь Юнхо коснётся его руки. Зима радует Джеджуна, но сильнее огорчает. Зимой Новый год, зимой его день. Он станет старше, нет, старее на один год. На 365 дней... Но на этот раз он точно не будет напиваться в одиночестве, сетуя на слишком быстрое время и всё ничтожество. В это Рождество Джеджун будет смотреть фейерверки, пить и веселиться с друзьями, обнимая Юнхо и целуя его пухлые губы. Ючон и Джунсу стоят рядом, улыбаются и машут рукой. Ючон украдкой поглядывает на разрумянившегося Джунсу, ловит его улыбки, адресованные не ему и сжимает в ладонях его руку... Держа в немеющих от холода руках сверкающую бенгальским огоньком палочку, Джеджун широко и радостно улыбается Юнхо и одними губами шепчет «я люблю тебя». Юнхо молчит и смущённо кивает на огонёк. Шум толпы заглушает даже хлопки петард, а Юнхо становится за спиной Джеджуна, обнимает его и почти кричит: - Знаю! Джеджун фыркает и оборачивается, его глаза сияют звёздами. Юнхо не может удержаться от поцелуя. Быстро чмокает покрасневший кончик носа и весело хохочет, глядя на обиженное лицо Джеджуна, который предвкушая большее, вытянул губы трубочкой. - Я люблю тебя, - и долго, с наслаждением целует любимые, изученные, зацелованные, обцелованные губы. Юнхо, как сложный механизм, правильный, лишённый лишних эмоций. Он не играет радость или грусть, он улыбается только тогда, когда ему действительно хорошо. Он целует, любит, греет холодную ладонь Джеджуна на улице, не обращая внимания на взгляды прохожих. Ему важно своё желание согреть руку любимого. Джеджун — эмоция. Ураган, бушующая стихия под ломкой коркой льда. Неизбежная, безжалостная и страшная... Он любит отчаянно, вопреки словам и поступкам. Его чувства — это его личные пороки, болезни, патологии души. Он нежно, на грани безумной преданности, ластится к руками Юнхо, прячет зубы и кулаки. Джеджун давно уже считает Юнхо своей собственностью, своей частью, второй стороной. Он чувствует его как себя, бережёт и хранит, как самое ценное в себе. Проявления любви бывают разными. Когда встречаются двое, рождённые зимой, их любовь согревает друг друга даже в самые лютые стужи.