В этом мире не бывает перемен

      1.       Она слышала лишь металлический звон ворот, закрывшихся у нее за спиной. Спертый воздух в коридоре напоминал ей о больничном морге, где она нашла его когда-то. Здесь было холодно и стерильно чисто, пахло дезинфицирующей жидкостью и химическими средствами. Ей казалось, что так и должно быть в месте, где мертвые люди остаются навечно.       Джек провел ее по подземным владениям института Торчвуд, как можно быстрее минуя ряд закрытых дверей и направляясь к последнему пропускному пункту в дальнем конце коридора. Капитан назвал свое имя в крошечный микрофон, вмонтированный в стену рядом с воротами и положил ладонь на черный экранчик, расположенный ниже. Компьютер обработал его голос и отсканированный отпечаток ладони и, заключив, что они подходят, с легким металлическим скрежетом открыл дверь.       Выходит, не только ЮНИТ хранит своих монстров за высокотехнологичными запорами, не без иронии подумала Донна, переступая порог следующего коридора. В ее голове носились тысячи различных мыслей и забот, и она незаметно для себя прошла уже до середины коридора, когда заметила, что Джек не идет за ней. Она нерешительно обернулась.       – Ты не идешь?       Он покачал головой. Устраивая эту тайную встречу, он уже нарушил не только желания Доктора, но и собственные принципы, и ему буквально приходилось сдерживать себя, чтобы не оборвать всю эту затею в самый последний момент. Что-то в глазах Донны заставило его сжалиться над ней и выполнить ее просьбу.       – Значит, ты отпустишь меня одну? – беспокойно спросила она.       – С тобой все будет в порядке, – Джек ободряюще улыбнулся ей, но заметил, что от этой слабой улыбки было мало проку. Он хорошо знал подобное выражение лица. Как и Доктор, она была совершенно растеряна и не имела ни малейшего представления, что ей делать с человеком, ждавшим ее в противоположном конце коридора.       – Только помни, – настойчиво сказал он. – Держись от окна как можно дальше, иначе телепатический щит не сможет тебя защитить. На полу нарисована белая линия – просто держись за ней, и все будет хорошо.       Она кивнула, хотя капитан лишь повторял то, что говорил ей раньше. Она знала, что телепатический щит установили у камеры Мастера, чтобы он не мог повлиять на мозговые волны людей. Эти хитрые меры предосторожности были приняты Доктором, чтобы их заключенный не смог обратить охрану на свою сторону. Даже в тюрьме он был очень опасен. Она чувствовала в сердце укол страха, хотя причиной его было вовсе не беспокойство о собственной безопасности. Она развернулась и, несмотря на клокочущую в венах кровь, медленно пошла прочь от капитана.       Донна прошла мимо единственной изъеденной коррозией двери со стеклянным окном. За ним она увидела тонкую фигуру Люси Саксон, без единого движения сидевшую на кровати. По сравнению с белой больничной одеждой, в которую она была одета, ее кожа казалась серой. Ее когда-то золотистые локоны поседели. Если бы не легкое, едва заметное дыхание, приподнимавшее ее грудь, можно было бы сказать, что она умерла. Донна поспешно отвела глаза от несчастной женщины. Ее ощущения по отношению к ней были смешанными. Ее жалкое состояние вызывало лишь сочувствие, но она не могла смотреть этой женщине в глаза, не вспомнив, что она сделала. Лучше было не открывать снова эти раны. Ускорив шаг, она наконец оказалась у двери в конце коридора. Толкнув ее обеими руками, она сделала глубокий вдох и шагнула внутрь.       С потолка свисала одинокая лампочка, тусклым светом освещая небольшую мрачную комнату, стены которой были обклеены грязной плиткой тошнотворно зеленого цвета. Она опустила глаза и взглянула на пол, измазанный подозрительными бурыми пятнами, напоминавшими о том, в каком ужасном месте она находилась. Слева от нее располагалось окно, укрепленное проржавевшей решеткой, а за ним – примыкающая комната, погруженная во мрак. В нее не вело ни одной двери. Она осторожно подошла к нему так близко, как только было возможно, и остановилась, касаясь носками ботинок прочерченной на полу белой линии. Она сощурилась, пытаясь сквозь собственное отражение в стекле разглядеть заключенного в темноте камеры.       – Привет, – ее слабый голос дрожал от страха. Она прочистила горло и заговорила громче. – Я сказала привет. Ты меня слышишь?       – Как думаешь, насколько велика эта вонючая тюрьма? – вдруг из темноты донесся его голос, пронизанный сарказмом. Он медленно выдвинулся вперед, словно раненый волк из-за деревьев зимнего леса. Его глаза сверкали, а в сердцах пылала ярость. Унизительное поражение глубоко ранило его, его тошнило от одного только вида решетки, но, глядя на нее, он хотя бы внешне казался спокойным. – Я тебя прекрасно слышу, мисс Ноубл.       Он опустил голову и исподлобья взглянул на нее.       – Что тебе нужно?       Донна на мгновение задохнулась. Даже зная, кто он такой, ей нелегко было вспоминать, что человек, стоявший перед ней, не тот, кого она любила и потеряла. Но, с другой стороны, если бы она не понимала, что будущий Мастер когда-то был этим презираемым всеми мерзавцем, зачем ей вообще было рисковать своей жизнью, приходя сюда?       – Мне нужно… – она заметила, что ее замешательство забавляет его. Донна не была бы Донной, если бы не взяла себя в руки, задрав подбородок и повысив голос. – Мне нужно с тобой поговорить.       Мастер уставился на нее. Сначала показалось, что его раздражал тот факт, что самая несносная из спутниц его врага осмеливается врываться сюда и требовать что-то от него, но затем уголки его губ приподнялись в лукавой улыбке.       – Уверена, что тебе стоит быть здесь? Тебя не учили не разговаривать с чудовищем в клетке?       – Учили, вообще-то. Капитан Джек, Марта. Люди из ЮНИТ и Торчвуда, – они все пытались уговорить меня держаться от тебя подальше.       – И ты проигнорировала их, потому что…       – Потому что не могу держаться от тебя подальше.       – А ты смелая, раз пришла сюда. Ты проигнорировала даже Доктора.       Донна промолчала.       – Он не знает об этом, да? – его улыбка стала шире, он прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди и повернувшись боком к окну.       – Доктор не хотел, чтобы я с тобой встречалась, но я убедила Джека впустить меня.       – Кстати об этом мерзавце, где он? – якобы вскользь спросил он, словно они вели непринужденную дружескую беседу об общем друге, и их не разделяли железные решетки и мощные телепатические щиты. – Я не видел его с тех пор, как наш безмозглый капитан и его Торчвудские марионетки притащили меня сюда. Прошу, пролей немного света в мое чудовищное существование и скажи, что он помер от горя.       – Он проводит похороны. Хотя, по чести, они должны быть твоими, – сказала она, ощущая горечь во рту.       – Да не будь такой тупой! – осклабился он, смеясь от одной только мысли. – Даже ты должна знать, что даже если бы я сейчас жарился на этом погребальном костре, это не спасло бы его жалкую жизнь.       – Я не это имела в виду, – тихо ответила она.       Он придвинулся ближе. Его пальцы незаметно для своего хозяина выстукивали по стеклу вечный четырехкратный ритм барабанов, существовавший лишь в его разуме.       – Я знаю, что ты обо мне думаешь, – продолжала Донна. – Ты думаешь, что я слишком тупая, чтобы показать Германию на карте Европы, куда уж мне понять все эти сложные временные штучки повелителей времени, – сказала она, но в ее голосе не было гнева – скорее очень глубокая грусть. – Но я в самом деле все это понимаю. Я не такая безнадежная. Я знаю, что ты и будущий Мастер – один и тот же человек. Теперь я это понимаю. Вот почему я никогда не пожелаю, чтобы тебе причинили вред. Единственное, что мне не понятно, – это почему вы с ним такие разные.       Их взгляды встретились, и ее лицо смягчилось.       Она внимательно изучала его лицо и жесты, отчаянно надеясь узнать в нем хотя бы отголосок будущего Мастера.       – Что с тобой должно случиться? – прошептала она. – Как ты станешь им?       – Хватит, – ледяным тоном сказал он. Ее настойчивость начинала его беспокоить. Как и близость Донны с его будущим «я» и мрачное осознание его возможного будущего. От этого чувства у него по спине бежали холодные мурашки. Может, он сможет наконец отвлечься от этих жутких мыслей, угрожая этой женщине и насмехаясь над ее горем.       – Когда мы впервые встретились, Мастер… – она осеклась. – Ты сказал, что видел меня прежде. Ты узнал меня, когда к тебе вернулась память. А в самом начале, в том парке, когда тебя ранили мальчишки, твое кольцо каким-то образом оказалось у меня. Я не помню, как подобрала его, но оно спасло меня, не позволило мне сгореть, когда я начала вспоминать Доктора. И это ты привел меня сюда и защищал меня…       – Я сказал, хватит! – рявкнул он.       – И все, что случилось между нами, у всего этого должна быть причина.       – Посмотри на меня как следует, женщина! – в ярости крикнул он, сверкая глазами. – Я не ОН! Того, кого ты ищешь, не существует. Иди к своему Доктору и постой рядом с ним у погребального костра, если тебе так хочется. Можешь даже оплакать его кончину. Но не приходи сюда в надежде найти его во мне. Ты хоть на мгновение задумалась, что теперь, когда я знаю свое будущее, я не позволю себе превратиться в такого… такого жалостливого слабака?       Донна глубоко вздохнула. Ей стоило ожидать этого, но его слова все равно больно ранили ее сердце.       – Ты не сможешь предотвратить это, – взмолилась она. – Никто не может изменить время. Даже повелитель времени.       – Это он тебе сказал? – с горькой улыбкой спросил Мастер. – Или Доктор? Должно быть. Такой стоический взгляд на жизнь – я не могу себе представить, чтобы я сам мог так сказать, даже если бы окончательно рехнулся. Скажи-ка мне, мисс Ноубл, ты еще помнишь Помпеи? Должна помнить, я видел это в твоей голове. Ты помнишь, как убедила Доктора вернуться и спасти того римского торговца и его семью? В тот день ты заставила Доктора изменить историю. Из-за тебя в мире появились сыновья и дочери Цецилия, и дети его детей, прожившие свои жизни и сыгравшие в потоке времени свою маленькую, но важную роль. Но Земля по-прежнему вращается, звезды горят и время движется вперед, потому что оно адаптировалось к последствиям твоего, казалось бы, совершенно незначительного акта милосердия. И чему нас это учит? Что ничто не начертано на камне, Донна Ноубл. И ты сама доказала, что сильная воля может изменять течение времени.       Он подошел ближе, ее мягкий взгляд встретился с его ледяным и резким взглядом. Когда он заговорил, от его дыхания запотело стекло.       – И могу тебя уверить, что сейчас в мире нет воли сильнее моей, нет более сильного, более искреннего желания избежать тяжелой участи превращения в жалкого идиота, которого убили вы с Доктором.       Донна вздрогнула, чувствуя, как взлелеянная ею надежда умирает, и ее место занимают мрачные мысли и страхи.       – Я не… я не убивала тебя.       – Он отдал тебе свое сердце, и это стоило ему жизни, – осуждающе сказал он, холодно разглядывая ее лицо.       – Ты не можешь винить меня за то, что я хочу избежать его судьбы. Потому что, насколько я вижу, ты не стоишь подобных жертв, – добавил он с жестокой безрадостной улыбкой.              2.       Ей было трудно дышать.       Она не могла вздохнуть, пока не вернулась в коридор и не захлопнула за собой дверь. Она прижалась спиной к стене и сползла на пол, наконец подпуская к глазам слезы, которые так долго сдерживала, стоя в этой тесной комнатке. Уйдя из поля его зрения, Донна разрыдалась, сотрясаясь всем телом, резко и отрывисто вздыхая в перерывах между воющими стенаниями.       Слезы высохли нескоро, но, в конце концов, она заставила себя подняться. Оставаться здесь не было смысла. Было ясно, что человек, которого она любила, никогда не вернется. Если она когда-нибудь и чувствовала некую связь с этим чудовищем, обладавшим его лицом и его голосом, эта связь была окончательно разорвана. Единственное, чего ей теперь нестерпимо хотелось – это быть рядом с тем, кого она любила. Она соврала Доктору, говоря, что не хочет присутствовать на похоронах, потому что ей будет больно смотреть, как его тело превращается в прах, но теперь она наполовину сожалела, что потратила время на это бессмысленное предприятие. Она внезапно ощутила острое желание быть там, попрощаться с ним в последний раз. Тыльной стороной ладони стерев со щек последние слезинки, она сверилась с часами. Доктор ушел около часа назад. Если она попросит Джека подвезти ее, она еще может успеть. Она поспешно двинулась прочь и едва успела пройти мимо второй двери, как вдруг в стекло с силой ударила бледная рука. Донна запнулась и, оглянувшись через плечо, увидела Люси Саксон, стоящую у запертой двери с встревоженным выражением на совершенно белом лице.       – Мисс Ноубл! Подождите! Я должна с вами поговорить!       Понимая, что сейчас она слишком уязвима, чтобы встречаться с ней, Донна отвернулась и пошла прочь, делая вид, что не слышит ее мольбы.       – Нет! Нет! Не уходите! Послушайте меня, хотя бы на минуту. Это важно! Прошу вас. Мисс Ноубл! Мисс Ноубл! – в ее голосе прорезалось отчаяние, когда она заметила, что Донна не собирается даже замедлить шаг.       – Донна!       Донна приостановилась и нерешительно обернулась.       – Прошу вас. Прошу, – Люси сцепила руки в молящем жесте. – Вы должны выслушать меня – ради него. Вы должны его спасти. Вы должны спасти моего Гарри.       – Твой Гарри не хочет, чтобы его спасали, – ответила Донна с равнодушием, удивившим ее саму. Она была убеждена, что Люси окончательно сошла с ума и несет полную ерунду. Возможно, она действительно была готова возненавидеть эту женщину даже больше, чем считала себя способной.       – О, это не так, – Люси покачала головой. По ее щекам сползали слезы. – Не так. Вы все еще можете его спасти, а я могу сказать, как это сделать.       – Что ты несешь? – Донна вернулась к двери. Глаза Люси, смотревшие на нее сквозь стекло, лихорадочно горели.       – Я знаю, что вы думаете, но я не сошла с ума… они так думают, потому что я его застрелила, но у меня не было выбора. Правда. Я должна была выстрелить. Понимаете? Все, все, что случилось, этого невозможно было изменить. Просто невозможно. Все это должно было случиться, потому что я видела, как это случится – тысячи раз. Мы все жертвы. Особенно мой несчастный Гарри.       – Видела тысячи раз? Что ты имеешь в виду? – спросила Донна, начиная подозревать, что в словах этой бедной женщины было нечто важное. – Мастер показал тебе будущее?       – Нет. Не мой возлюбленный. Он не мог заглянуть так далеко. Страх смерти сделал его слепым и глухим. Нет, я видела это во временной воронке, скрытой в ТАРДИС, это она показала мне цепи судьбы, которыми скованы мы все, и от которых нам не освободиться.       – Ты… ты заглянула во временную воронку? – выдавила Донна, внезапно вспомнив, что Доктор рассказывал ей о Розе Тайлер. – Но это невозможно.       – Гарри рассказывал мне о спутнице Доктора. О той, которую звали Роза. Она пожертвовала собой, чтобы спасти Доктора. В те дни Гарри сходил с ума. Он знал, что будущий Мастер находится с вами, на Земле. Он знал, что он встал на сторону Доктора, просто потому что он спас вас. Это ставило под угрозу все, над чем он работал. Он не мог спать. Я старалась. Я перепробовала все, чтобы успокоить его, но он не мог угомониться, пока не уничтожит эту угрозу. Я отчаянно хотела ему помочь, но он называл меня бесполезной и постоянно отталкивал меня. Может быть, вы знаете, каково это – быть брошенной кем-то вроде него, – тихо сказала Люси, глядя на Донну усталыми покрасневшими глазами. – Когда все начиналось, Гарри был таким нежным и заботливым. Рядом с ним я чувствовала себя так, будто купаюсь в солнечных лучах. Но потом он изменился, стал холодным и жестоким. Вот, что случилось. Он оставил меня. И я была в отчаянии.       – Люси, – проговорила Донна, начиная чувствовать к ней жалость. – Никому нельзя заглядывать в воронку. Мастер видел ее, когда был ребенком, и она свела его с ума. Но он повелитель времени, а ты всего лишь человек.       Люси покачала головой.       – У меня не было выбора, – ее бледные губы изобразили горькую улыбку. – Он с таким восхищением говорил о Розе Тайлер. Мой Гарри. Он словно бы считал ее идеальной спутницей, достойной повелителя времени. Я хотела быть его достойной. Мне было очень, очень страшно, но я вошла в ТАРДИС с одним из самых верных охранников. Я приказала ему вскрыть панель, закрывавшую сердце машины. Кода он его открыл, я заглянула в ядро – всего на секунду, не больше. Свет, исходивший из него… он был так прекрасен. Если бы вы только видели… его… завершенность…       Она закрыла глаза, погружаясь в воспоминания. Всего на мгновение ее лицо ожило, по нему пробежало выражение радости. Но, наткнувшись на новое воспоминание, она снова помрачнела.       – Потом охранник закрыл панель, и все это исчезло. И вдруг стало так холодно, так темно. Никогда не думала, что возможно чувствовать себя так… я словно умерла…       Люси потерянно уставилась в пространство. По ее щеке сползла слеза.       – Люси, – настойчиво и терпеливо проговорила Донна. Она старалась держать себя в руках, но ее сердце бешено колотилось в груди. – Что ты хочешь мне сказать? Что ты видела?       – Все. Все, что когда-либо было, и все, что будет. Но, что самое важное, я видела цепь, замкнутый круг времени, реку без истока и без устья. Моего Гарри, моего бедного Гарри в ловушке.       – Прошу тебя, ты говоришь ерунду. Я ничего не могу понять. Что значит «в ловушке»?       – В ловушке времени, он пленник времени. И никто не может спасти его, кроме вас, Донна Ноубл, потому что вы держите в руках ключ, спрятанный в кольце.       – Каком кольце? У меня нет ника…. – Донна застыла, когда до нее внезапно дошло.       – Кольцо Мастера! – воскликнула она. – Ты имеешь в виду кольцо Мастера?       – Это не просто кольцо. Это маскировочное устройство, созданное с использованием технологий повелителей времени. Гарри так боялся, что его убьют раньше, чем он закончит свою работу, что создал его, чтобы обмануть смерть. Оно предназначалось только на экстренный случай, как последнее спасительное средство. Однажды он сказал мне, что в нем заключено все, чем является он. Трудно представить себе такое, но все его воспоминания и мечты могут быть оцифрованы и запечатаны в этом крошечном украшении. Когда он попытался мне это объяснить, он назвал его хранилищем собственной души.       – Я только что видела Саксона, на его пальце этого кольца не было, – глаза Донны распахнулись. Она поняла, что пыталась донести до нее Люси. – Когда Саксона арестовали, у него не было кольца…       Люси кивнула, устало моргая.       – Он отдал его Мастеру. Тому, который пришел из будущего вместе с вами.       – Кольцо!! – закричала Донна, и на ее губах расплылась облегченная улыбка. – Оно было на пальце Мастера, когда его застрелили, значит, его можно спасти! Он все еще может вернуться!!       Но ее улыбка быстро погасла. Она вспомнила, что прямо сейчас, в эту самую секунду, собирался сделать Доктор.       – Похороны! О нет! Доктор!       Люси смотрела на нее распахнутыми глазами.       – Доктор! Он проводит ритуал повелителей времени, он собирается сжечь тело Мастера! Нет! Я не могу этого допустить! – Донна развернулась на каблуках и побежала вниз по коридору так быстро, как это только было возможно.       – Пожалуйста, Донна, поторопись! – Люси тяжело навалилась на дверь, ее быстро охватывал жар, и тонкое, как лоза, тело теряло последние силы.       – Ты должна его спасти… – пробормотала она и рухнула на пол. Ее глаза закрылись, но губы продолжали бормотать свои последние мольбы.       – Донна… пожалуйста… пожалуйста, спаси его…              3.       Воздух наполнился черным дымом, режущим глаза и легкие повелителя времени. Жар, поднимавшийся от трепещущего пламени, обжигал его лицо. Но он все равно не отодвигался от горящего костра. Факел, с помощью которого он зажег сухую древесину, давно прогорел, но он не выпускал его из рук. Его мысли постоянно возвращались к той, прежней, жизни под красными небесами Галлифрея, к недолгим мгновениям в подземелье и к редким встречам между этими двумя точками во времени, когда они оба бродили по Вселенной в поисках оправдания собственного существования. Они так долго сражались друг с другом. И, хотя Доктору всегда удавалось одолеть Мастера, для него не существовало побед – одни лишь потери.       И в этот раз он потерял так много…       Глубоко задумавшись, он не заметил черный внедорожник, выворачивающий в карьер позади него. Двери машины распахнулись прежде, чем она успела полностью остановиться, и Донна выпрыгнула из нее и побежала ко все еще горящему погребальному костру.       – Доктор! – пронзительно закричала она, размахивая руками в воздухе. – Стой! Не сжигай его!       Только подойдя ближе, она заметила деревянный помост, охваченный пламенем и поднимающийся от него густой черный дым.       – Вытащи его! – завизжала она. – Вытащи его!       Донна пробежала мимо и швырнула пальто на языки пламени в попытке затушить их.       – Что? Донна, что ты делаешь? Ты сгоришь! – Доктор, убежденный, что она поражена горем, попытался оттащить ее от огня, попутно отбрасывая в сторону ее пальто. Донна словно обезумела, и он уже было подумал о том, чтобы шлепнуть спутницу по щеке, чтобы привести ее в чувства, но она сбросила его руки со своих плеч.       – Кольцо! – прокричала она. – В нем технологии повелителей времени. Оно было у него на пальце, когда его застрелила Люси. Он не мертв, Доктор! Мы можем его вернуть!       Доктор отпустил Донну. Его глаза распахнулись от изумления. Тем временем появившийся из машины Джек спустился в карьер, таща за собой шланг, подсоединенный к баку с водой, размещенному в багажнике.       – Кажется, мы опоздали, Рыжик, – пробормотал капитан, оценив ситуацию. Жар ударил его по лицу, и он сощурил глаза. – Там ничего не осталось, кроме угля…       Доктор вырвал шланг из рук Джека и направил его на горящее тело. Вода громко зашипела, коснувшись пламени, от костра поднялось огромное облако пара.       – Нужно больше воды!! – крикнул Доктор. В его глазах сверкала решимость. Джек ринулся обратно к грузовику и принялся наращивать тягу. Донна бросилась к тлеющему холму. Пламя немного спало, и она смогла разглядеть то, что осталось от тела Мастера. Оно сгорело почти дотла, его конечности почти целиком превратились в почерневшие остовы.       – Донна! – крикнул Доктор. – Там еще небезопасно!       – Зачем вам сжигать мертвецов? – заорала Донна. Когда она повернулась к нему лицом, он увидел стекающие по ее раскрасневшимся щекам слезы разочарования.       – Чем хуже вырыть приличную могилу и похоронить их как подобает?       Когда Доктору и Джеку наконец удалось погасить огонь, Донна упала на колени перед почерневшей кучей дерева и пепла. Земля еще была горяча, и она чувствовала, как жар прожигает ткань ее брюк. Но ей было наплевать.       Ничего не осталось. Ни узнаваемого лица, ни ног, ни рук, ни ладоней. И ни следа кольца. Она старалась не паниковать. Должно быть, оно упало в пепел, когда он сгорел. Она начала копать. Кожа на пальцах мгновенно покрылась волдырями от тлеющих углей, но она не чувствовала боли. Доктор опустился рядом с ней на корточки и тоже принялся раскапывать останки костра. Она едва замечала его присутствие. Она продолжала копать, хотя слезы, наворачивающиеся на глаза, застилали зрение. У нее в голове пульсировала только одна мысль.       От него ничего не осталось. Совсем ничего… Как же мне теперь его вернуть?       А потом, именно в это мгновение, ее озарило. Донна никогда не верила в то, что люди называли судьбой или предназначением. Но теперь, после всего, что случилось, и после того, что ей сказала Люси, она снова вернулась к этим мыслям. Она внезапно поняла, что они все время шли к этому.       С каждым шагом, с каждым принятым решением, каким бы незначительным оно ни казалось, она становилась ближе к этой зафиксированной точке во времени.       И, когда она это осознала, слабая улыбка тронула ее губы. Вздох вырвался у нее из груди, когда ее пальцы сжались на маленьком металлическом предмете, засыпанном черным пеплом.       Ей не нужно было видеть его, чтобы понять – это было кольцо Мастера.       Если бы ей выпал шанс повторить все снова, она бы им воспользовалась. И именно это она и сделала.              4.       Две одинокие фигуры стояли на склоне карьера. Позднее полуденное солнце отбрасывало их длинные тени на круг черного пепла у них под ногами. Донна убрала со лба выбившуюся прядь волос, на ее лице была написана уверенность. Ей не нужно было слышать, что Доктор думает о ее плане. Встревоженное выражение его лица говорило само за себя, но она не собиралась так легко сдаваться. Она не опустит руки, пока знает, что ее упорство может подарить ему второй шанс. И она знала, что Доктор слишком мягкосердечен, чтобы не выслушать ее, и слишком горько переживает свою потерю, чтобы не воспользоваться этим единственным шансом успокоить свою совесть.       – Ты понимаешь, что это значит, Донна? – спросил Доктор, не отрывая от нее взгляда.       – Я верну его, – сказала Донна слабым, но уверенным голосом.       – Ты приговоришь его, – ответил повелитель времени. – Как и сказала Люси, позволив этому случиться, ты навечно привяжешь его к парадоксу, к бесконечной временной петле, и он будет обречен снова и снова повторять эти события. Навечно.       – Если в этот раз мы не сделаем все правильно.       Доктор вздохнул.       – Шансов на это – один на триллион…       – Значит, шанс есть, – она бросила взгляд на кольцо.       – Доктор, – взмолилась она. – Я знаю, ты должен помнить его другим, до того, как он превратился в это… чудовище. Ты должен помнить его прежнего. Говорю тебе, я знаю его – таким, каким знал его ты.       Она протянула ему кольцо. Искусные узоры на его поверхности сверкали в лучах полуденного солнца.       – Человек, которого мы оба любили, еще здесь. Я умоляю тебя… всем сердцем… Пожалуйста… помоги ему.       Лицо Доктор помрачнело. Он посмотрел на тлеющие останки погребального костра, от которого до сих пор поднимался дым, а затем снова перевел взгляд на Донну. После долгого молчания он наконец протянул руку и взял кольцо.