К полету готов

Материальны не мысли, а расплата за их воплощение в жизнь (c)

По мере приближения к квартире Тараса моё волнение всё увеличивалось и увеличивалось. Я не думал ни о психе, о котором весь день говорил универ, ни о чем-то там ещё. Брюнет шел впереди, я чуть позади него, как всегда разглядывал его широкую спину. Живет он действительно недалеко. Повезло. Вот в общаге жить – не очень. Третий этаж обычной девятиэтажки. Но для меня этот дом словно Олимп, место, где живет Бог. Поднявшись на лифте, находящемся не в самом приятном состоянии, мы вышли к черной железной двери, которую Тарас отпер своими массивными ключами. Меня пропустили в небольшой темный коридорчик с вешалкой, стульчиком и комодом, которые занимали почти всё пространство. Только слабые лучи света из окон двух комнат пробивались сюда. Вот была и вся его квартира: комната, кухня, да две двери, наверное, туалет с ванной и кладовка. Но скромность его жилища не могла отбить у меня тихого восхищения и пока скрываемой гордости за то, что я первый оказался в этом месте. - Кстати, скоро ведь зачетная неделя, - сказал он, проходя на кухню, даже спросил, какой чай я буду. - Ну да. Волнуешься? – я осторожно присел на белую табуретку возле белого стола из того же материала. Тарас только невесело хмыкнул: - Ты, может, и можешь волноваться. Ты всегда волнуешься, по поводу и без, хоть всё прекрасно знаешь. А вот я… А я просто уверен, что не сдам, - он уселся на табурет рядом со мной. - Ну что ты… не будь так… - Да точно не сдам. Ты же меня знаешь. Конечно, да. Я его хорошо знаю. Тарас, вообще-то, не такой уж типичный в представлении многих спортсмен, он вполне умен. Но из-за тренировок и соревнований у него слишком мало времени, чтобы чем-то ещё занимать мозги, как он говорит. Он совершенно не заботится о своих оценках только из-за занятости. Поэтому осуждать я его совсем не могу (хотя тут ещё подумать надо, из-за чего я не могу думать о нем плохо). Но подбодрить любимого мне нужно было обязательно. Правда, как это всегда бывает, в нужный момент слов и не подберешь. - Но в прошлом же году ты как-то сдал!.. - Так там что было… всё деньги родителей… - Так это не слухи? – изумился я. Как у любого места есть свои истории и традиции, так и в нашем универе с давних времен, которых даже декан наш, кажется, не застал, повелось, что такие вот «сдающие» становятся изгоями. И такой популярный парень как Тарас стал бы всеобщим объектом презрения. - Ну… нет. Но ты понимаешь, что это огромная тайна? - Д-да! Я ни за что никому не скажу. Ты же мой … мм… друг, в конце концов… - а жаль, что просто друг. - Спасибо. Я знал, что на тебя можно положиться. Моё сердце так часто забилось, я, уверен, покраснел, да и глупая улыбка расползлась по лицу. - Но знаешь, – продолжил он, - в этом году я больше не могу такому риску подвергаться, плюс, предки зажали бабки, а из универа вылететь – не катит… поэтому мне придется справляться самому. Ну, или… - тут Тарас так внимательно посмотрел на меня, такими глубокими показались его карие глаза, таким сильным жаром обдало его дыхание, коснулось моих губ. – Федь, спасай. Я потерял дар речи. Как близко он был ко мне! Как внимательно смотрел, с такой надеждой. Тарас, разве я мог тебе отказать? Я бы горы свернул, да всё, что угодно бы сделал, лишь бы ты остался со мной. - Федь, - позвал он меня. Я, наверное, долго не отвечал. – Ты чего? – неожиданно он коснулся моего плеча. Я вздрогнул, а там, где легла его рука, стало жечь, словно бы я прикоснулся к горяченной печке. – Федя-я… Аллё… Тихий звон стоял в ушах, было жарко, как в парной, голова слегка кружилась, и щеки горели, словно обожженные на солнце. - Фе… Ах, Тарас, знал бы ты, как я люблю тебя… - Что? Парень, всё ещё держа ладонь у меня на плече, неожиданно отпрянул, его глаза широко раскрылись, а изо рта вырвался вскрик недоумения. И только тогда я, кажется, осознал, что произнес последние слова вслух. Легкие мгновенно сдавило, я резко подскочил, так, что табуретка отлетела в сторону. Словно утопающий втянул воздух и, с наворачивающимися слезами на глазах, дернулся вперед, чтобы убежать как можно дальше. Вот, как я и боялся, я всё испортил, больше я не смогу даже видеться с ним, и… - Федь! – локоть пронзило болью, Тарас схватил меня за него, и быстро дернул на себя. Такое хиленькое тельце, как моё, не устояло, полетело назад, прямо в объятия парня. - Нет… отп…ус… Тарас… прос…ти… - Федя! – сильные руки быстро встряхнули меня. В голове зазвонили колокольчики, которые назойливо били по черепной коробке. Я со страхом приоткрыл глаза. К удивлению, лицо Тараса оказалось неимоверно близко к моему. И дыхание, и губы… И как-то странно получилось. Момент, и мы уже обнимаемся и ласкаемся языками. Головокружительная сказка оборвалась, когда мы с парнем с тихим чмоком отлепились друг от друга. - Та… та… - сбившееся дыхание совсем не давало договорить, хотя так сильно нужно было что-то сказать, как-то оправдаться и выяснить, почему же… - Я тоже люблю тебя. На этих словах, на простом предложении моё сердце чуть не оборвалось. Это походило и на прекрасный сон, и на злую шутку одновременно. В то же время я понимал, что это – реальность, хотя настолько прекрасной она никогда не была. - По… подож… погоди… к-как это? – по разгоряченным щекам побежали слёзы. Я быстро утер их, не желая показывать, какой я размазня. К тому же казалось, что если я сейчас всё это не остановлю, просто захлебнусь в рыданиях. - Да то и значит! Черт! – Тарас одним большим шагом приблизился ко мне и сильно сжал в своих крепких объятиях. – Вроде бы умнее меня, а… ну… не понимаешь… - Не понимаю… - машинально проговорил я, пытаясь поднять голову, чтобы рассмотреть лицо брюнета. И оно, кажется, чуть-чуть покраснело. - Смотри: ты меня любишь, я тебя люблю. Сечешь? - С-секу… - снова неосознанно повторил я, но тут же поправился: - Нет, не сек… не понимаю! Я вырвался из ослабевших объятий, взъерошил волосы и заходил по маленькой кухне кругами. Ситуация мне, конечно же, была ясна. Мы, получалось, - парочка! Но это-то и не укладывалось у меня в голове. Нет, я много раз представлял, как мы с Тарасом вместе, живем долго и счастливо, но всё время нашего знакомства я просто был уверен, что мои дикие фантазии правдой быть не могут. Никогда. И ни при каких обстоятельствах. Однако! Что же получилось? - Да что с тобой?.. – пробубнил Тарас, всё время следивший за моими метаниями по кухне. - Н-ничего! – мгновенно ответил я. – Просто… я и предположить не мог, что я тебе… нравлюсь. - Даже больше, чем просто «нравишься»! – вставил брюнет своё слово. - Т-тем более! – я схватился за голову и уселся на корточки. – В это-то я и не могу поверить! Наверное, если бы не моё бешеное сердцебиение, на кухне наступила бы полная тишина. Возможно, она была неловкой, не к месту, может даже, гнетущей… Но чтобы она заканчивалась, мне не хотелось. Ведь тогда пришлось бы разбираться во всем, что только в мире есть, ибо я понял, что чего-то конкретно не понимаю в этой жизни. Однако безмолвие разрушил Тарас. Он присел рядом, обнял меня, положил подбородок на моё плечо и тихо прошептал на ухо: - Или ты мне не веришь? - Верю, конечно… - не мог не ответить я. – Но это… всё так странно… - Просто я боялся признаться, - будничным, спокойным тоном ответил он. – Если бы ты не сказал, я бы тоже всегда молчал. А оказалось, из нас двоих ты даже смелее. - Да вовсе нет… просто я случайно… проговорился. Я тоже боялся подобное говорить! В общем… я… Аааа! – с разочарованным стоном я уткнулся в колени. - Всё… нет… забудь… всё ведь хорошо… теперь? Будет? - Конечно. И, знаешь, нам, наверное, всё надо переварить. Тебе бы успокоиться… - Да! Да! Точно! – я вскочил, вытянувшись в струнку. – Мне бы воздух… свежий… - и я выскочил в коридор, начиная быстро обуваться. Лицо ещё горело, а сердце пыталось вырваться из грудной клетки. Руки так дрожали, что я никак не мог завязать шнурки. - Тебе помочь? – с сомнением спросил Тарас. - Н-нет! Нет! Всё хорошо! Увидимся завтра! – только успел крикнуть я и, прямо так, с развязанными шнурками, выбежал в подъезд, а оттуда и на улицу. Как я думал, прохладный ветер помог очистить мысли, шумы улицы – привести чувства в порядок. И я… смог осознать. О, Господи! Тарас любит меня! Меня! Да это лучший день в моей жизни! Я буквально поскакал по вымощенной дорожке парка, куда привели меня ноги. Ну, и с развязанными шнурками я не мог не встретиться с этой дорожкой. Что там я говорил про ветер? Плитка – вот что действительно бодрит! Я застонал от боли и разочарования и приподнялся на руках, пытаясь отодрать нос от дорожки и оценить его повреждения. - О-ого! – раздался неожиданно звонкий голос над головой. Погодите-ка… какой-то знакомый го… - Тебе помочь? Я вскинул голову и наткнулся на два больших овала, отливающих янтарным цветом. Рефлекторно завопил, мигом сделав рывок, оказавшись сидящим на пятой точке. Фу ты! Будто глаза огромной мухи! А что может быть страшнее глаз огромной мухи? Разве что глаза огромного паука. Но это были и не муха, и не паук. Просто глаза парня закрывали странные летные очки. - А-а-а! Так это мы с тобой вчера виделись? Погоди… ты Федя, да? Да! Точно! Федя, привет! - П-привет… - я тут же начал строить план побега. Не к добру всё же типы, разгуливающие по городу в военной форме двадцатого века! - Ооо… - озадаченно протянул парень, - у тебя кровь! Давай помогу! - Нет-нет-нет! Я сам! Сам! – истерично завопил я, вскакивая и зажимая нос рукой. – Всё в порядке! И только я дернулся, чтобы убежать, как меня схватили за шкирку, потянули и усадили на скамейку. - Та-а-ак… найти бы ватку… И лед… и… я сейчас приду! - Н-не… - Сиди здесь! Парень куда-то умчался, а я почему-то не посмел шелохнуться. Осторожно потрогал свой бедный нос. Не сломан, надеюсь… - А вот и я! Я закричал от неожиданности. И отлетел на другую часть лавки. - Чего ты так кричишь-то? – он поставил руки в боки, его губы чуть надулись в недоумении. – Ну, ладно! – его рот снова растянулся в улыбке. – Держи! – он протянул мне небольшой пакетик, с которого медленно капала вода. – Растает ведь! - А, да… спасибо… - я осторожно принял лед, приложил к носу, но так же оставался на другом конце скамейки. Парень беззаботно уселся рядом со мной, вытянув ноги и откинувшись на деревянную спинку скамьи. Потянулись неприятные минуты, больше смахивающие на часы. Сидеть рядом с ним было более чем некомфортно. Не знаю, откуда взялась у меня такая брезгливость по отношению к человеку, который меня спас. Может, из-за того, что я никогда не был любителем всеобщего внимания, не любил выделывать разные абсурдные штуки, ну, или просто вести себя, как идиот. Притворялся этот парень психом или был таковым, его положение в обществе меня совсем не устраивало, как и его поведение. Но благодаря этому кроме дискомфорта я ещё испытывал угрызения совести, оттого что так относился к своему спасителю. И ни с тем, ни с другим я ничего поделать не мог. А парень, тем временем, начал с любопытством меня разглядывать. Хотя стекла летных очков отражали свет, и его глаз не было видно, вряд ли он, почти уткнувшись мне в щеку, смотрел на что-то другое. - Ч… Что-то случилось? – дрожащим голосом поинтересовался я, чувствуя, как начинают трястись поджилки. Рот парня растянулся в улыбке, он покачал головой и продолжил на меня пялиться. – М-меня целовать нельзя! У меня есть любимый ч-человек! – пискнул я, на всякий случай. - Нельзя? – он чуть отстранился. – Ну, если не хочешь, - пожал плечами. – Да я и не собирался. «Вот и не надо», - мысленно подтвердил я, пытаясь, наконец, проглотить комок, вставший в горле. Парень продолжал сидеть рядом со мной. Он облокотился на спинку скамейки, задрал голову вверх и начал напевать какую-то песенку. Я три раза вдохнул-выдохнул, поднялся на ноги и осторожно, бочком-бочком отошел подальше. А когда понял, что меня останавливать или преследовать вроде как не собираются, со всех ног ринулся куда подальше. Поскольку мои ноги так кстати принесли меня к больнице, я узнал, что нос у меня всё-таки не сломан. Для этого вердикта я просидел у дверей травм пункта полтора часа, но оно того стоило, правда. Я смог хотя бы заснуть со спокойной душой. Так, с чувством полного облегчения, я возвращался в общагу. Мне хотелось зайти к Тарасу… я ведь уже знал, где он живет… Да мы теперь вроде как, парочка… так? Но я постеснялся. Во-первых, мы в универе встретились бы на следующий день, я вполне мог потерпеть. Ведь мало ли, дела у него, занят… А мешать не хотелось. Вдруг я ему надоем, и мы расстанемся? Я нахмурился, прогнал прочь глупые мысли. Нужно переставать быть таким паникером. Ну, а во-вторых, мой распухший нос он тоже увидит пусть уж завтра… Хотелось поскорее вернуться в общагу, лечь на кровать и забыться сном, чтобы настал завтрашний день, день, когда я смог бы вновь увидеть своего Тараса. Ну и конечно, я не мог не сократить путь через глухой двор. И, видно, за своё счастье, которое я обрел, мне нужно теперь расплачиваться. Похоже, компания нетрезвых парней думала так же…