Радуйся, Джонс!

      – Потрясающе. Потря-мать-его-сающе.       Эмма не верила своим глазам. Она не могла так попасться! Снова?! Ох, Господь всемогущий!       Она умоляюще возвела глаза к небу. Господь, словно издеваясь, проигнорировал её жалобный взгляд. Эмма запустила руки в волосы и рухнула на кровать, угрожающе заскрипевшую от такого неделикатного обращения. Больше злости на саму себя её жгло осознание факта, что на этот раз и обвинить-то некого. Ну разве что…       – Крюк! – сдавленно простонала она, закрыв лицо ладонями. Не сделай Свон этого – её пунцовые щёки было бы видно ещё на въезде в Сторибрук. – Вот причина всех моих несчастий! Ну, если начистоту, то этот самоуверенный тип был виноват не столько в проблемах женщины, сколько в самом, как бы Свон не хотелось этого признавать, горячем сексе в её жизни. Воспоминания заставили побагроветь ещё больше (Эмма даже начала подумывать, не загорится ли плед от её румянца), и она, психанув, встала и распахнула окно. Прохладный ветер остудил щёки, но ненужные картинки, всплывающие перед глазами, из головы так и не выдул.

***

      – Молчи, просто закрой свой рот и воздержись от комментариев! – заявила Эмма, предупреждающе упершись рукой ему в грудь.       Джонс ухмыльнулся и ответил:       – Как пожелает леди. А я, кажется, знаю, что она желает… – он подмигнул Свон, отводя в сторону её руку, и вновь склонился над ней. Мужчина находился слишком близко, чтобы Эмма могла думать рационально, поэтому она ловко выскользнула из-под него и, замотавшись в сброшенную на пол простынь, произнесла угрожающим тоном:       – Прекрати, второй раз на меня это не подействует!       – Уже подействовало, и даже не один раз, – невозмутимо ответил Джонс, подперев голову здоровой рукой и вольготно развалившись на кровати. Эмма до сих пор не могла поверить, что допустила это: грёбанный пират лежит на её грёбанной кровати! В грёбанном доме её родителей! Именно тогда, когда Снежка и Дэвид могут вернуться с минуты на минуту!       Видимо, жизнь решила компенсировать ей все прелести переходного возраста, однако Эмма не сказала бы, что плохой парень в постели и родители, которые помешаны на чрезмерной опеке и вот-вот застанут их вместе, – это то, чего ей так не хватало в предыдущие двадцать восемь лет.       – Крюк, не начинай!       – А мне казалось, еще несколько минут назад ты просила продолжения, – ехидно сказал Джонс, по-прежнему идиотски улыбаясь и не делая ни малейших попыток прикрыться.       – Ой, только не надо сейчас… – начала было Эмма, стараясь смотреть ему только в глаза, но, как по закону подлости, её пламенную речь прервал звук вставляемого в скважину ключа.       – Да вы все шутите, что ли? – простонала женщина, в растерянности опустив руки, отчего простынь, которую она придерживала на груди, упала на пол. Под восхищенный свист пирата, Эмма стремительно бросилась на поиски пижамы или хотя бы халата. Нашла только Снежкин, в милый желтенький цветочек, но времени кривиться и выбирать не было. Через минуту представ в нём перед сдерживающим смех мужчиной, она возмущенно зашептала:       – Прекрати смеяться, ты, пиратишка! Подумай лучше, что с тобой сделает Дэвид, когда увидит в комнате своей любимой дочери!       Джонс уткнулся лицом в подушку, гася новый приступ хохота.       – Милая, мы дома!       – Отлично, Мэри-Маргарет, я безумно рада! – прорычала в ответ Эмма и, злодейски ухмыльнувшись, прицельным пинком отправила мужчину на пол.       Сверкнув голым задом, Крюк рухнул вниз, следом за ним спланировало одеяло, прикрыв наготу.       – Шума-то – как от мешка с дерьмом, – пробурчала она себе под нос, чувствуя некое удовлетворение от того, что радости у пирата заметно поубавилось после падения.       – Галантна, как пьяный матрос. За это и люблю тебя, Свон, – прошептал Крюк, натягивая под одеялом свои штаны. Эмма фыркнула и подала ему рубашку и жилет.       – Родная, всё в порядке? Что там упало? – прозвучал озабоченный голосок Снежки.       – Моя… сумка, – растерянно ответила Эмма, назвав первый предмет, который попался ей на глаза. Крюк, по-прежнему сидящий на полу и застегивающий сапоги, фыркнул, не сдержав очередной смешок.       – Опять работу на дом взяла? Ох, эта Регина! Совсем тебя не жалеет! – по-матерински заботливо проворчала Белоснежка, раскладывая в холодильнике подаваемые Дэвидом продукты. – Может, мне поговорить с ней?       – Не надо, она только смирилась с окончательным переездом Генри ко мне! Ещё одного разрушенного здания Сторибрук не перенесёт, – пока Крюк копался со своими застежками на жилете, Эмма продолжала заговаривать матери зубы. Не выдержав, она подскочила к Джонсу и начала ему помогать, чтобы ускорить процесс.       – М-м, а застегиваешь ты их так же быстро, как и расстегиваешь, – прошептал ей на ухо Крюк, довольно наблюдая за её стараниями.       – Я сейчас просто позову сюда Дэвида, – пригрозила ему Эмма, заканчивая с застежками, - и мы посмотрим, как быстро ты лишишься ещё одной части тела.       – Ну-ну, Свон, не ворчи, ты ещё сама пожалеешь, если я её лишусь! – шутливо погрозил ей Крюк, порываясь встать с пола. Эмма шикнула и залепила ему звонкий подзатыльник:       – С ума сошёл? Это же квартира-студия, а ты явно не один из семи гномов!       – Почту за комплимент, – ответил ей с пола Крюк, почесывая затылок. Настал черед Эммы сдерживать смех: передвигаясь по полу почти по-пластунски, Джонс медленно подполз к окну. Свон ненавязчиво облокотилась на перила и продолжила разговор с матерью, параллельно выжидая удобный момент. По Эмминому кивку, Крюк ловко перемахнул через низкий подоконник и выбрался на пожарную лесенку.       – Эмма, слушай, у меня к тебе дело! – оставив Дэвида разбираться с продуктами, Мэри-Маргарет направилась к лесенке на второй этаж. Свон, дико вращая глазами, подскочила к окну, где всё ещё маячила небритая физиономия пирата, и возмутилась:       – Какого чёрта ты тут всё ещё делаешь?!       – Я за этим, – Джонс буквально вырвал у неё прощальный поцелуй и стремительно начал спускаться по лесенке, грохоча о перила крюком.       – Учти, Джонс, это больше никогда не повторится! – прошипела ему вслед Эмма.       – Ага, я уже это слышал, – произнес пират, скача через две ступеньки, но Свон всё равно услышала его слова и лишь вздохнула, лихорадочно оборачиваясь в сторону лестницы, по которой поднималась Снежка. Ей чертовски везло: Прекрасный, сам того не подозревая, помог дочери в сокрытии улик, задержав жену каким-то разговором. Свон воспользовалась паузой и привела комнату в порядок. Услышав смех родителей и звуки поцелуев, она закатила глаза.       – Бог ты мой, и как им не надоело? – буркнула Эмма, плюхаясь на кровать и прикрываясь бумагами, которые она действительно прихватила с работы. Наконец, Снежка поднялась окончательно и спросила:       – Что это был за грохот на улице? Что-то произошло?       – Не-а, всё в норме, наверное, у магазина Мо Френча снова вывеска отвалилась, – невинно произнесла Эмма, сверля взглядом фотографию преступника из его личного дела. Преступник смотрел на неё с фото каким-то смущенным взглядом. Плюнув, Свон отложила все бумажки и спросила Снежку, внимательно осматривающую комнату:       – Что за важное дело?       – Ах, да, – опомнилась Белоснежка и перевела взгляд на дочь. – Ты что на десерт хочешь: мороженное или пирог с вишней?       – Пирог, – ответила Свон, размышляя, не заметила ли её мать какого-нибудь подвоха.       – Отлично, спускайся где-то через полчаса, – Мэри-Маргарет расцвела в улыбке и отправилась вниз, готовить. Эмма перевела дух и устало откинулась на кровать.

***

      – Ну что ты за идиотка, Свон?! Дожила, страшно подумать, до тридцати лет, а мозгов всё ещё нет! Хорошо, почти до тридцати, но это не отменяет того, что ты – идиотка!       Как можно было не заметить? Ну, ладно бы, это случилось с Руби, Белль или даже Мэри-Маргарет, она бы могла ещё упустить что-то из виду, ведь Эмма никогда не отличалась проницательностью в этом плане. Но не обратить внимания на саму себя? Чёрт подери, очень по-взрослому! Тридцатилетняя женщина, как всегда думалось Эмме, обязательно должна быть в первую очередь мудрой, серьезной и собранной.       – А ты? Ни то, ни другое, ни третье!       Разговоры с самой собой ни к чему хорошему не привели, заставив корить себя ещё больше. Свон снова плюхнулась на кровать, не сводя взгляда с пластмассовой палочки, зажатой в её руке.       Тест на беременность ехидно подмигивал ей в ответ двумя полосками.