Серебряный Лис с Изнанки

1. Не могу сказать, что я был рад отданному приказу, но, скрипя зубами, признал правоту шефа. Чуйка моя подсказывала – дело не по нашей части. Конечно, именно нам писать рапорт. Может, мы даже примем участие в расследовании, но… Не по нашей части. Одевшись, я вышел. На улице не торопясь закурил сигарету. Этот мир казался таким обычным. Непрошибаемым, правильным местами, а местами погрязшим в пороках. Но таким обычным, привычным мне миром. Мимо прошло трое школьников, они весело обсуждали новую игру, один при этом умудрялся строчить что-то в телефоне. По серому небу плыли облака. Сезон дождей начался не далее, как вчера. Маленькие и не очень старинные дома, соседствовавшие с огромными бизнес-центрами - тоже привычная картина. Нет, я вырос в деревне. Но к жизни в городе привык сразу. Может, от необходимости. Шеф сказал, что надо уезжать, и мы поехали. Он уехал из-за Сого. Кондо просто без умолку говорил, что ему нельзя здесь оставаться. Что город… город спасет его. И вот так, в возрасте семнадцати лет, я оказался здесь. В столице, которую не знал, и не хотел знать, но пришлось. Шеф с очень большим трудом нашел работу. Мы перебивались случайными заработками, жили как крысы в подвалах. Но он твердил, что все будет хорошо. - Единственное, что ты можешь потерять – жизнь. Остальное – наживное, - поучительно говорил он. А он редко говорит поучительно, поэтому невольно прислушиваешься. Потом его взяли на работу в полиции, и все изменилось: довольно быстро он стал боссом, который вправе сам себе выбирать людей. Мне тогда было двадцать лет, Сого едва исполнилось шестнадцать. Но шеф взял меня на работу, а его якобы на стажировку. А в двадцать один, я познакомился с ним. 2. Помнится, я предлагал Кондо-сану очередные варианты поимки убийцы. Почему-то что бы мы ни пробовали – проваливались. Будто злой рок. И мы ведь не делали ошибок! Так почему?! Однако, я не сдавался, упрямство - моя характерная черта. Улыбка, которая нередко оживляла лицо Кондо, исчезла, но он улыбнулся снова, на этот раз странно. Как люди, которые признают неудачу, и им немного стыдно. - Похоже… Это дело не по нашей части. Я замолк. Шеф поднялся, почесал волосы на затылке, немного глуповато рассмеялся. А я насторожился. Не наше дело? Тогда чье? ФБР? Интерпол? - Пожалуй… Пришло время познакомить тебя с ним, - Кондо вздохнул. - Что, очередной детектив-одиночка, распутывающий проблему не выходя из комнаты? – презрительно сказал я. Знавал я таких, гонору много, толку чуть. Тыкни ножом в темном переулке – сразу труп. Ну, поэтому-то они и не выходят из комнаты. - Наверно, я не буду тебя с ним знакомить, Тоши, - пошел на попятную Кондо, улыбаясь. - Знаешь, у него не самый лучший в жизни характер… - Я иду! – уверенно сказал я. - Раз вам придется что-то просить у него… Я пойду. Кондо снова тихонько рассмеялся. Он меня прекрасно знал. Многие считают его наивным и глупым, но это не так. Когда надо, он очень прозорлив. И сейчас сразу понял, что я хочу проконтролировать эту встречу. - Ну, тогда пойдем. Мы медленно шли по улице. Одна из главных улиц в центре. Здесь уже почти нет старых домов, разве что какие-то из охраняемых фондов, а так… стекляшка на стекляшке. Бизнес, бизнес и еще раз бизнес. Кондо-сан внезапно пожал плечами, и сказал: - Встретишься ли ты с ним или нет, зависит от него, а не от тебя. Но не расстраивайся, если что, я угощаю. Что за хрень? Дверь передо мной он что-ли захлопнет? Вынесу! Я завелся. Но мы шли. И солнце, внезапно исчезнув за тучами, уступило место дождю. А за дождем, который шел стеной, я увидел старый, почти ветхий дом. Внизу была какая-то закусочная или даже бар, а наверху, наверное, жили владельцы. - Что ты видишь, Тоши? – обеспокоенно спросил Кондо. - Дом. Старый… - сердце билось быстро. Оно, это странное сердце, чего-то боялось. Здесь было что-то. Но что? Я мог не боясь влезть в драку с десятью противниками, но сейчас… Было что-то нереальное в этом месте. Его не могло быть здесь! Здесь же был какой-то бизнес-центр… Кондо вздохнул, слабо улыбнулся. - Возможно, я предпочел бы… чтобы ты не видел. От его слов мне стало еще тревожнее. Я похлопал по кобуре. Но тихий голос шефа развеял мою надежду: - Здесь оружие тебе не поможет. Мы поднялись по лестнице сразу на второй этаж. Кондо постучался. - Гости?! – тут же раздался детский голос. Девочка. - Гости! Это же Гости, Гин-тян! Скорее, тут гости! - Гости?! Не может быть! Гости! – мальчишеский голос. В груди кольнуло. Потом воцарилась тишина. Кондо открыл дверь. - Идем, Тоши. Обстановка комнаты была проста до безобразия и скорее напоминала офис. Перед окном стоял диван, перед ним кофейный столик с подушками для сидения, вдоль стен два письменных стола. Над окном надпись на китайском. С трудом припоминая школьный курс, я понял, что это о сахаре. К чему это? Но все это бросилось в глаза потом. Первое, что я увидел - человек на диване. Он лежал, облокотившись на локоть. Одет он был в дорогое кимоно белого цвета с вычурным рисунком. Красные нити должны были мне что-то сказать, но я оказался к ним глух. Очень сложный рисунок, дорогая нить, дорогая ткань, дорогая работа. Все это совершенно неуместно в таком дешевом доме. Поразило меня не столько кимоно. Кимоно терялось на фоне бледного лица с совершенно пофигистической физиономией. Глаза смотрели на меня, и в то же время нет. Красные. Пустые, будто глаза дохлой рыбы. В первую очередь, они. Потом серебряные волосы. Не седые, а именно серебряные. Потом - все остальное. В комнате еще двое. Мальчик и девочка. Примерно одного возраста, почти одного роста. Девочка уставилась на нас с любопытством, и такой же улыбкой. Мальчик же поправил очки и хитро сощурился, очевидно, предвкушая просьбу. И лишь парень на диване излучал лень и пофигизм. У меня тут же вспыхнула венка на виске от гнева. Лежит на диване, показывая, что ему дела до нас нет, а Кондо его еще просить о чем-то должен?! Дверь за нами сама захлопнулась. - О, гости, как необычно… - скучающим голосом сказал пофигист. Кондо усмехнулся. - Да ладно тебе! – по-свойски сказал шеф. - Я, как всегда, пришел просить о помощи. Но сначала, познакомься. Это мой зам. Хиджиката Тоширо. - Т-ц… - он разочарованно уставился на меня. - Чего тебе!! – тут же напрягся я, собираясь полезть в драку. - А?! Пришел просить о помощи, и еще нарываешься? Где твои манеры?! – пофигист сел. Больше он таким спокойным не был. Он злился. Только глаза были все так же пусты. - Тоши, успокойся. Гин-сан, извини. Он молод и несдержан. - Гин-тян! Кондо-сан так давно не приходил! Давай поможем ему! Пожалуйста! – сказала девочка, складывая ладони в предвкушении. - Кондо - я помогу. А этому шкету я не хочу помогать! Мы снова уставились друг на друга и зарычали. - Ну-ну! Остыньте! – сказал вдруг мальчишка. - Гин-сан, ты ведешь себя неподобающе. Хиджиката-сан, умерьте свой пыл. Наш босс всегда такой. Чтобы он вас увидел надо заслужить. Я тут же остыл. Мальчик обладал неясной силой. Может, это из-за очков? Ботаник хренов. - Ну… - Кондо-сан провел рукой по волосам, и сел на подушку. - Перейдем к делу. У нас есть серийный убийца, которого мы не можем поймать. У нас даже есть доказательства его вины. Только толку нет, пока мы его не поймаем. Этот некий Гин сидел и внимательно слушал. Потом он положил ногу на ногу, и я чуть было не покраснел, едва успев отвернуться. Похоже, под кимоно у него ничего не было. Он был задумчив. - Доказательства ваши – к черту. Вам некого будет судить. - Значит... Все-таки ваше дело? – настойчиво спросил Кондо-сан. - Похоже на то. Я с малявками разберусь, - улыбнулся глаза-мертвой-рыбы. - Гин-сан, скажите… Это хотя бы та женщина? Насколько мы неправы? – серьезно спросил шеф. Гин тяжело вздохнул и уставился на девочку. - Это же очевидно. Вы правы. Но… - он поковырялся в ухе и вытер палец о кимоно. У меня глаза на лоб полезли. - Это юси-они! – радостно сказала девочка. - Гин-тян! Мы пойдем ее искать?! Да?! Гин усмехнулся. - Да, Кагура. Было бы странно, если бы ты ошиблась. Это гюки. И все, что мы можем сделать, это изловить ее на живца. Глаза мертвой рыбы уставились на меня. - Вы же хотели сами справиться? – осторожно спросил я. Гюки-манюки, что за хрень такая?! - Ну, я могу быть приманкой и сам… Но она быстро раскусит меня. Или, быть может, ты хочешь, чтобы кто-то еще пострадал? 3. Вот таким макаром я оказался в горах, в относительной близи от предыдущего места происшествия. Мы поднимались по горной тропе. Кагура шла под зонтом, хотя солнце светило не сильно, а дождя не было вообще. Как шел Шинпачи, я старался не приглядываться, ибо мне казалось, что у него нет ступней, и он просто перемещался. А впереди, посвистывая, шел Саката Гинтоки. Еродзуя. Так я звал его, потому что так гласила вывеска над их входом. "Любой каприз за ваши деньги" - подразумевала, что он исполнит ваше желание, если захочет. Как рассказал шеф, этот Еродзуя был дико избирателен, мог помочь бесплатно, если дело ему было по душе, а мог заломить такую цену, что приходилось отказываться. А то, за что он брался, касалось, как он говорил, “бытия”. Всякие юси-они относились к бытию. К его бытию. Сейчас он был одет совершенно неброско. Черные штаны, удобные сапоги и белая накидка. После того кимоно даже чересчур неброско. Но ему было привычно и комфортно. Мы остановились перед горным озером. Вид был прекрасен, но сигарета была столь желанной, что я закурил и чуть ли не застонал от удовольствия. Рядом с озером было несколько гостевых домиков. - Она здесь! – радостно сказала Кагура, чуть склонившись и повернув голову. - Да, - подтвердил Еродзуя. - Разве тебе не страшно? – поинтересовался я. - Мне всегда страшно, - ответил он. - Страх - это хорошо. Очень полезно. Главное, чтобы он не мешал их убивать и упокаивать. Мне не мешает. После того, как я провел рождество с целым домом призраков, мне уже страх ничем не мешает. Призраков? Я усмехнулся. Странно было находиться ночью одному в гостевом доме. Странно быть одетым в юката. Будто я на отдыхе. У нас никогда не было денег на подобное. Вроде сейчас я на задании, даже на опасном. И в тоже время кажется, будто я проматываю казенные денежки. А еще хуже, если свои личные. В юката неудобно. Как сражаться-то? Двери к озеру распахнуты. Луна отражается в воде, а по озеру идет легкая рябь. Не возражаю. Но сейчас бы выпивку, нашу команду, и веселиться до утра. В одиночестве этот мирок стал казаться нереальным. А потом… Потом в проеме появилось фигура. По законам физики, я не должен был видеть ее лица, свет падал со спины, но я видел. Это была красивая девушка. Очень красивая. И только мое сердечко сжимало от страха. Я знал, что это наш серийный убийца. Умом, я это понимал. Та же, что на фотографиях, но в разы красивее, не знаю, как такое возможно, но так было. Неземная красота. Такая холодная. Смертельная. Я тяжело глотаю. Еродзуя просил закричать, но я не могу. Я просто нем. То ли от страха, то ли от чего-то еще. Ее шаги беззвучны. Ужас начинает охватывать меня цепями. Еродзуя говорил, что ей нужна моя тень. Когда она исчезнет – я умру. Гюки медленно движется к моей тени. Мне бы двинуться, хотя бы закричать. И ведь нет здесь канасибари. Я сам по себе ничего не могу. Просто не приемлю, что мой мир, мой обычный, привычный мир, оказался не таким, как я его представлял. Все эти вещи, которые рассказывают детям и пугают ими, – правда? Канасибари, юки-онна, ёкаи? Черт возьми, нет! Я вспоминаю. Глаза дохлой рыбы. Красные, пустые. Пытаюсь закричать, но выходит только хрип. А женщина склоняется к моей тени. Ее язык проводит по ней, будто слизывая. И я начинаю задыхаться. Свожу ноги вместе, потому что внезапно начал чувствовать возбуждение. Что за черт? Она лижет дальше. Чувствую, как слабею, но вместе с тем, еле сдерживаю стон. Я возбудился. - Никогда не видел, чтобы у кого-то вставал на гюки… - раздался спокойный голос Еродзуи. Из моего горла вырвался хрип. Черт возьми, спаси же меня! - Это, наверное, потому, что ты не знаешь, как она выглядит на самом деле, - задумчиво сказал он. Кажется, я покраснел. Господи. Не знаю, чего хочу больше - чтобы он меня спас или подрочить. Я уставился на него. Ну, пожалуйста! - Листья тонут, камни плывут, коровы ржут, кони мычат, - сказал он. Гюки замерла. Эту фразу я слышал в детстве. Детская считалочка. По поверьям, она вроде отгоняла злых духов. Ее тело заколебалось, и я увидел ее истинные формы. Действительно. Возбуждения будто и не бывало. Химера. Что-то от быка. Мне стало тошно. Но еще секунды, и меня обдало водой, смешанной с тиной. Гюки исчезла. Похоже – навсегда. И внезапно мир стал казаться обычным. Я вытер лицо. А когда отнял руку, почти испугался. Еродзуя внимательно смотрел на меня. Его глаза были в десяти сантиметрах от моих. - Ум… Похоже ты чувствуешь их присутствие. Может, и не очень очевидно, но зачатки есть… Он сунул руку к моим трусам. Так быстро, что я не успел отреагировать. - Хм. Ну, как я и думал. Химеры тебя не очень возбуждают? Он убрал руку, потому что мой взгляд в тот момент, казалось, мог убивать. Его это, однако, не шибко напугало. Он улыбнулся. Снова посмотрел на меня. И моя ярость исчезла. Вот о чем говорил очкарик. Сейчас он не просто смотрел на меня, он видел. Правда, это ощущение длилось всего секунды. Просто теперь я знал, эти глаза могут быть и очень живыми, а взгляд - теплым. Он поднялся и протянул мне руку. Я фыркнул и сам встал. - Если понадобится моя помощь, можешь приходить сам, без Кондо. - Да сейчас, разбежался! – презрительно сказал я. - Вот и вся благодарность, - усмехнулся он. - Кагура, Шинпачи, мы уходим. - Ну почему, Гин? Мы хотели… - Мы уходим. И он исчез. Я был обязан увидеть, как он пойдет по тропе от домика до спуска. Но его там не было. Может, есть еще одна тропинка? Может, и есть. Только я знал. Другой он тоже не пошел. 4. Надо же, я помню тот день, как вчера. Я сказал ему, что больше никогда не обращусь к нему, но вот уже три года регулярно вляпываюсь в истории. Я хорошо усвоил, что нечисть - это тоже часть моего реального мира. И она более реальна, чем хулиганы в школе. Сейчас я докуриваю сигарету, чтобы пойти по главной улице. Знаю, совсем не обязательно идти по ней. Можно идти по какой угодно. Если он хочет видеть тебя, то ты сможешь это сделать. Я отношу его к нечисти. Пусть он человек, но он настолько странен, что я порой не знаю, что думать. Дождь льет, как из ведра. Я знаю, сегодня он не откажет мне во встрече. И я снова увижу эти холодные и пустые глаза. И, если честно, мне немного страшно. Боязно, что я пройду всю улицу, а его дома не найду. Потому что только он решает, помогать мне или нет.