Когда сон превращается в реальность

Подробно просмотрев этот вариант, мы заказали билеты. Нам как раз должны были дать двухдневный перерыв после съемки казни Мустафы. Захлопнув крышку ноутбука, ты как бы возвращаешься в реальный мир, полный работы и повседневной суеты. Приняв душ, мы ложимся спать. Как обычно, в обнимку. Утром меня ждет вкусный завтрак, чуть позже, пробки, а далее, съемочный павильон. Все как обычно. Как по сценарию расписана жизнь. Иногда, Йелмаз добавляет в съемочный процесс немного юмора, комментируя отснятую сцену или личную жизнь актера. Реакцию Йелмаза и Тимура, когда я пришел с щетиной вместо трехлетней бороды, надо было видеть. Оба смеялись до истерики. Гримеры же ругались - это не входило в их планы. Когда мне налепили длинную седую бороду, я вновь почувствовал себя жалким стариком, и не пожалел, что избавился от этой тоски. Актеров больше интересовала причина моего поступка. Но это все меркнет и гаснет, по сравнению с тем, что я испытываю, когда Мерьем, несколько секунд посмотрев на меня взглядом, полным любви, ласково гладит мою щеку тыльной стороной ладони. В такие моменты я счастлив. И серость дня мгновенно исчезает - появляется улыбка. Сначала незначительная. Потом все шире, и вот она уже до ушей. Глаза радостно искрятся, ты не можешь поверить в реальность происходящего. Окончательно добивает нежный поцелуй в крепких объятиях. Такие моменты невозможно забыть. А когда вспоминаешь, это дает тебе сверхчеловеческие силы. Силы же эти тратятся в процессе съемок. Сцену казни Мустафы мы снимали пять дней, хотя планировали снять за два. Все испортила плохая погода. Ужасный ливень негативно влиял на аппаратуру и настроение актеров. Все получалось чересчур мрачно и тоскливо. Добившись, наконец, нужного результата, нам дали двухдневный отпуск. Мы с Мерьем можем улететь. Снова вдвоем. И снова в рай. Впереди еще много работы, сцен, где требуется полная самоотдача, как минимум, три - смерть Джихангира, Хюррем, казнь мятежного Баязида. Я знал, что только одну сцену мне будет неимоверно трудно сыграть - сцену смерти Хюррем. И чем ближе был этот эпизод, тем мрачнее я становился. Актер, дабы передать всю боль, страдания персонажа должен пропустить все через себя. Мне всегда было это достаточно трудно, но я с этим справлялся. А тут не мог справиться. И не хотел пропускать через себя подобное. Мерьем видела мои переживания, и старалась утешить. Но я знал, эту сцену ей будет играть также трудно, как и мне. - Халит, ты слишком близко принимаешь это к сердцу! Так нельзя! И я за тебя переживаю! - как - то вечером сказала мне Мерьем. Почувствовав себя виноватым, я отодвинул стул, и встав, вышел в другую комнату. Мерьем убрала и помыла посуду. Я же молча стоял у окна и наблюдал, как крупные капли дождя скатывались по стеклу. - Халит... Прости меня. Я вижу, как ты переживаешь, и мне горько от того, что я не могу утешить тебя... - я почувствовал, как ее теплая ладонь легла на мое плечо. Обернувшись, я крепко обнял ее. - Быстрее бы улететь! Как я хочу на время отстраниться от работы и побыть с тобой, Мерьем! - Мы улетим совсем скоро. У нас завтра самолет, ты не забыл? Надо собрать вещи... - она попыталась выскользнуть из моих объятий, но я лишь крепче прижал ее к себе. - Завтра соберем. Успеем. Все, что я хочу сейчас - быть с тобой. Обнять тебя и не отпускать. Я все же выпустил ее из объятий на несколько секунд. Удобно устроившись на диване, мы молчали, обнявшись. Не знаю, как долго это продолжалось - время текло почти незаметно. - Мерьем, какой у тебя на натуральный цвет волос? - Светло - каштановый, а что? - Могу я тебя попросить? - Все, что угодно! - Когда закончатся съемки, можешь покраситься в свой натуральный цвет? Мне будет очень тяжело потом видеть тебя рыжей. Кроме того, я ведь люблю Мерьем, а не Хюррем! - улыбнулся я - Я как раз и хотела так сделать! Ты прямо мысли мои прочитал! Я поцеловал ее в макушку, и прижал к себе чуть ближе. Я успокоился, и она, казалось, тоже. Расслабившись, мы уснули...