100 оттенков поцелуя

Входная дверь открывается с такой силы, что ручкой врезается в стену и захлопывается с той же злостью, когда в дом проходит Наруто. Он снимает кеды и поднимается наверх, к себе в комнату. И вот уже с глухим треском захлопывается следующая дверь. На кухне стоит обеспокоенная мать. Она выключает плиту и бежит за сыном. Женщина лет тридцати пяти с ярко-синими волосами легко прикоснулась к дверной ручке и сразу поняла, что заперто. Она тихо постучала, но реакции не последовало. Из комнаты доносились всхлипы и плач с редкими, но истошными криками. — Наруто, сынок, открой! — молила Конан, на что блондин взвыл волком. Значит, он сейчас лежит на кровати и орошает подушку кристально чистыми слезами. Значит, не откроет… Если встанет, то ноги подкосятся, и он упадет на пол, будет бить кулаками об пол, разбивая руки в кровь. Это бывает не так часто, но это ужасно больно, причем, обоим из Хаюми. А причина в основном всегда одна… Конан хотела успокоить сына, и никакая дверь тому не помешает! Она отошла на шаг назад и, подняв длинную в пол белую юбку, ударила ногой в район замка. Дверь перед ней открылась. Женщина сама прикручивала шпингалет и специально сделала его хлипким, она знала, что подобное будет происходить не раз. Она вбежала в комнату и встала на колени перед кроватью. — Наруто, что случилось? — поглаживая сына по голове, спросила Конан. Он поворачивается к синеволосой и пытается улыбнуться, чтобы не сильно расстраивать ее, но, если честно, получается жалкое зрелище. Блондин садится на кровати, свешивая ноги, но слезы сдержать так и не получается. — Он приходил в школу, — прошептал блондин и снова начал захлебываться в собственных слезах. Конан широко распахнула глаза, смотря на сына, но потом нахмурилась. Этот «он» является ее бывшем мужем. Редкостная скотина. Бил ее, бил Наруто, все время пил, издевался. Они развелись, но изменилось не все. Женщину он больше не тревожит, а вот парню достается. Он пару раз ловил его во дворе и избивал, поэтому сейчас Наруто ходит только с друзьями. Поэтому мужчина придумал новый способ развлечься. Он приходит к сыну прямо в школу и устраивает разборки там. Для чего он все это делает? Не понятно… — И что он сделал? — вглядываясь в глаза блондина, прошептала Хаюми. — Пришел пьяный, как свинья. И начал рассказывать, как я закончу свою жизнь, пророк хуев, — зло начал Наруто. Конан нахмурилась и от самой информации, и от мата. Она не разрешала ему сквернословить, но сейчас лучше промолчать, пусть выговорится. — Продолжай. — Сказал, что я двоечник, ничего в жизни не добьюсь, и девушки у меня нет, говорил, что я сраный пидарас. Обложил матом Ируку-сана, разлил по классу бутылку пива и кинул в меня уже пустой. В девушку одну попал. А знаешь в чем он пришел? — вскрикнул Наруто, и слезы снова навернулись на глаза. Мать помотала головой, как бы говоря «нет», и парень продолжил. — Пришел в какой-то драной грязной майке и в растянутых штанах. Мало того, что он пришел пьяный и наорал на меня, так он еще и опозорил меня всем своим видом! И это мой отец?! — закричал блондин. Он посмотрел на мать и немного притих. Конан сидела у его ног с опущенной головой и смотрела куда-то в пол. Наруто не видел ее лица, но понял, что она тоже плачет, ведь на юбку капали слезы, оставляя мокрые следы. — Мам, — парень поднял лицо синеволосой за подбородок и заглянул в заплаканные глаза. — Только ты уж не плачь. У меня и так нервишки шалят, — Наруто отчаянно улыбнулся. Конан встала с пола и посмотрела на сына, не зная, что ему сказать. Он потянул ее за юбку, прося сесть рядом с ним, и Хаюми выполнила эту маленькую просьбу. Парень обнял ее, утыкаясь в плечо. — Мам, ты самая лучшая, незаменимая. Я тебя люблю. И больше никто не нужен, — пробубнил блондин. Конан вытерла слезы и тоже улыбнулась, показывая, что все хорошо. Наруто слишком хрупкий цветок, чтобы столько раз подвергать его психику издевательству… Парень посмотрел на нее так, как не смотрел никогда. Синеволосая немного засомневалась, но Наруто повернул ее к себе прямо, тогда-то она и удостоверилась в своих догадках. Он провел по щеке, мраморная кожа была так приятна на ощупь, провел большим пальцем по губам, очерчивая их контур, и вдруг заглянул в золотые глаза матери. Они, действительно, были золотыми, ну, а если точнее, то желтыми. Самый редкий цвет глаз — тигриный. Такие интересные, что можно засмотреться на целый час. Пушистые черные ресницы… такие красивые. Блондин потянулся к синим волосам и вытащил из них кандзаси с белой розой из шелковой ленты, распуская аккуратный пучок. Волосы рассыпаются по плечам, а их хозяйка смущенно смотрит вниз. Наруто придвигается ближе и легко касается губ Хаюми своими, зарываясь тонкими пальцами в шелковистых волосах. Конан робко отвечает, приоткрывая ротик, чтобы Наруто смог беспрепятственно проникнуть в него. Их языки переплетаются в нежном поцелуе. Парень обвивает шею матери руками, а она лишь слегка подается вперед, боясь сделать что-нибудь лишнее. То, что они сейчас целуются, отдаваясь этим сладким чувствам, уже не правильно, поэтому женщина и была такой медленной и осторожной. Наруто исследует ротик женщины, проводя по небу, белоснежным зубам и, конечно же, по языку. Теплые, еле ощутимые прикосновения сына превращают Конан в ангела, душа которого готова вырваться в любой момент и унестись на седьмое небо… Он разрывает поцелуй и снова касается ее губ всего лишь на секунду. Она ласково улыбается и встает с постели. — Кушать хочешь? — тихо шепчет она, и получает в ответ кивок улыбающегося и счастливого паренька. — Мам, я люблю тебя. — И я тебя…