Небо, объятое пламенем

      — Конечно, нет. Я хочу провести вечер дома,— Страйфи обернулся с улыбкой, чувствуя спиной то, как к нему прижимается Ханнес.— Мне надоела выпивка. Всё, даже не уговаривай.       Мобильный оказался на кресле, и вокалист засмеялся, легко чмокнув Ю в нос.       — Я просил, чтобы ты не лапал меня, когда я разговариваю по телефону...— постепенно его голос стих, превратившись в прерывистый шёпот, вырывающийся из груди с каждым выдохом. Ладонь гитариста двинулась по груди, пальцы коснулись ключиц и после слегка отклонили голову парня назад. Поцелуй, трепещущая артерия под губами. Андреас ощутил головокружение и закрыл глаза. Во рту пересохло, полурасстёгнутая рубашка обнажила плечо и ключицы солиста, прижавшегося как можно ближе к Ю всем телом. Ещё несколько пуговиц. Анди отодвинул рубашку ногой и повернулся к гитаристу. Два лазурных омута потемнели, на губах появилась совсем иная улыбка. И вот вокалист уже на кровати; минутное сопротивление даже без энтузиазма, просто образ, игра. Он снова беззащитен и растерян.       Тёплые краски заката придали неповторимую прелесть каждому силуэту и каждой черте лица. Одни в загородном доме, без назойливого шума улицы и суеты. Вещь за вещью, касания и поцелуи. Небо стремительно угасало, приобретая фиолетовый оттенок; позолоченные края облаков стали полупрозрачными, и сами они будто растворились в глубине.       — Я включу свет,— прошептал Ю, приподнявшись. Тусклое и шаткое свечение подвешенного к потолку фонаря заставляло скромное убранство спальни отбрасывать причудливые тени. Страйфи нетерпеливо притянул к себе Ханнеса, заключив того в объятья. Последние предметы одежды сняты. Страстный поцелуй, частое дыхание. Жарко.       Ю вошёл в расслабленное тело, которое тут же изогнулось. Андреас шумно выдохнул и сжал пальцами подушку. В глазах помутнело, в мышцах отдалась ставшая сладкой боль. Ещё движение. Слышно глухие хлопки – это мотылёк бьётся о стекло фонарика; совсем рядом – скрип кровати и собственные невнятные стоны. Страйф обвил руки вокруг шеи гитариста и сквозь ресницы посмотрел вверх. Фонарик покачивался, а мотылёк всё так же стремился к огню. Взметнулись алые пряди, и солист с громким стоном двинулся на Ю, прижался губами к его уху. Сердце сошло с ума снова.       Хриплые вздохи. Анди заметался под партнером, пытаясь отдаться ему настолько, насколько это возможно. Ю двигался уже резко и настойчиво, прижимая к себе бедра парня.       Задыхаться от близости. Ни от чего больше. Просто перехватило дыхание, просто не хватает слов. Сгорать. Вместе.       Страйф вцепился пальцами в спину парня. Белёсая жидкость стекала по его животу и бёдрам. Хриплый выдох. Всё закончилось.       "Где мы? Земля, небо?"       Тёплые, слабые касания губ к шее. Чёлка липнет ко лбу, бросает в дрожь. Попытки восстановить дыхание. Ю улыбнулся, убрав волосы с лица, и прилёг сзади. Гитарист чмокнул в щёку Андреаса, обняв его одной рукой.       Короткие, бессонные летние ночи. Ещё несколько часов ожидания – и загорается горизонт. Начинается буйство красок, предшествующее как появлению солнца, как и его уходу. Зарево поджигает высоту, прогоняя ночь.       Два небесных омута задержали взгляд на мотыльке, серым пятном застывшем на фонарике.