Der Wahnsinn

Прошу прощения за такую задержку: всему виной школа и экзамены. Я обещала, что когда освобожусь, обязательно возьмусь за этот фанф и допишу его. Я думаю, что это уже вряд ли кто-то будет читать, но закончить надо. На мой вгляд неудачно, но я его закончила еееее. P.S Катя, ты меня вдохновляешь; D — Больной ты, а не счастливый. Вот что мне теперь с тобой делать? Уже бредить начинаешь, — вздыхая, сказал Рихард, пытаясь перевести тему. Несмотря на то что все слова уже сказаны, он все еще не мог быть с Паулем собой. Ему нужно было время для того, чтобы осознать и привыкнуть к тому, что теперь его жизнь уже никогда не будет прежней. Рихард сел на край кровати и взглянул на Пауля, отметив про себя его нездоровый вид: красный нос и бледный цвет лица. — Ничего подобного, — возмутился Ландерс. — Между прочим, я скоро поправлюсь. Это всего лишь простуда. — Простуда… А заболел ты из-за меня, — с виной в голосе произнес Рихард, вспомнив как с совершенно безразличным видом позволил Паулю спать на полу, да еще и сказал ему: «Чтоб ты заболел». — Круспе, ради бога, неужели ты веришь в эту… — он закрыл глаза, перестав говорить, а через несколько секунд чихнул и рассмеялся, после добавив: — ерунду. — Но… — Это все потому, что не надо спать на полу в такой холод. У меня есть свои мозги, ты ни в чем не виноват, — перебил Пауль Рихарда. — Кстати, — на мгновение задумался он, — почему я проснулся на диване? — Это… — вздохнул Рихард, — это я перетащил тебя на диван, пока ты спал, — признался он. — Боялся, что заболеешь… И, кажется, не зря боялся. — Но почему ты не оставил меня там? Ты был так безразличен ко мне… Я до сих пор не понимаю, почему ты мне сразу ничего не сказал. — А ты бы сказал, если бы был на моем месте?! — Рихард чуть повысил голос. Ландерс ничего не ответил, а лишь посмотрел в другую сторону, стараясь не смотреть на Рихарда. Он до сих пор не доверял ему, ведь столько времени он ничего ему не говорил — и тут неожиданно решил признаться. Но ритм-гитарист почему-то верил ему. В его глазах не было ничего поддельного и ненастоящего, каким обычно бывает Рихард, и Пауль видел это. — Ладно, какой-то бессмысленный разговор, — протянул Круспе и, убрав руку со спины ритм-гитариста и дотянувшись до выключателя светильника, стоящего на прикроватный тумбочке, погасил свет. Он встал с кровати и направился на кухню, чтобы заварить чай неожиданно свалившемуся на его голову больному. Он обернулся, когда был у двери, чтобы посмотреть на Пауля, но, заметив, что тот закрыл глаза и, кажется, засыпает, он тихонько открыл дверь и прошмыгнул в коридор. Он не знал почему, но ему нравилось быть с Ландерсом, находящимся в таком состоянии, когда ему нужна помощь и поддержка. Казалось на принятие такого решения понадобится много времени, но сейчас Рихард почему-то действительно верил, что сделал все правильно. На данный момент его главная задача — поставить ритм-гитариста на ноги, и он знает, что у него получится. *** — Ну что сказать, — сказал Тилль, осмотрев всех находившихся в студии. Все раммштайновцы были на торжественном вечере. Шнайдер и Пауль достали откуда-то огромный стол и, расположив его здесь, они накрыли его и предложили отпраздновать выход альбома в продажу. — Это место стало мне вторым домом за это время, а вы — моей второй семьей. Дружной и здоровой семьей, — он посмотрел на Рихарда и Пауля, сидящих вместе. — Спасибо вам. Я думаю, мы сделали что-то невероятное, — он осушил содержимое бокала и поставил его на стол. — Откуда вы взяли этот его? — как всегда, вмешался Флаке. — Это мой. Он мне не нужен, я все равно переезжаю к Рихарду. — Ничего себе, как Шнайдер меняет людей, — удивился Оливер. — Что есть, то есть, — заметил Кристоф и улыбнулся, посмотрев на, кажется, счастливых гитаристов. Следующие два часа ребята общались и вспоминали все смешные моменты, происходящие во время записи альбома. Ближе к двум часам ночи они начали расходиться. — Тилль, — позвал он одевающего куртку вокалиста. — У меня есть такая идея, — он загадочно улыбнулся. — Рихард, пошли уже, хватит на себя любимого смотреть, — сказал Пауль, наблюдая за тем, как Круспе рассматривает себя в зеркало. — Да иду я, иду, — пробормотал он и направился к двери. Подергав за ручку, он понял, что им сегодня не попасть домой. — Пауль, дверь заперта, — констатировал он. — Черт, — все, на что хватило ритм-гитариста. — У меня дежавю. — Ну и что теперь делать? — Я думаю, мы найдем чем заняться, — Пауль облизнул губы и загадочно улыбнулся. Преодолев между ними небольшое расстояние, он впился в губы лид-гитариста страстным поцелуем. — Эх, я все-таки молодец, — прошептал Шнайдер, стоя и подслушивая у двери. Услышав тишину, с чувством выполненного долга он направился домой. На протяжении тех недель, когда он мирил Пауля и Рихарда, он понял, что часто человек скрывает за маской безразличия очень нежные чувства.