Mafioso or..?

- Бён Бэкхён! Мне тебя долго ещё ждать? Невысокий красноволосый юноша поспешно натянул на правое бедро чисто-белую кружевную подвязку и, поправляя на ходу коротенькое чёрное платье с белоснежным фартуком, быстрым шагом вышел из комнаты и спустился по лестнице в столовую, где его ждали. - Наконец-то, - едва завидев его в дверном проёме, недовольно проворчал молодой шатен, вставая из кресла и окидывая вошедшего оценивающим взглядом. – Когда ты уже научишься правильно одеваться? Я тебе этот костюм купил чёрт знает когда, а ты до сих пор всё делаешь не так, как надо. Откинув со лба красную чёлку, парень прищуренными глазами, подведёнными чёрным карандашом, уставился на говорящего. - Чанёль, начнём с того, что когда я начинал у тебя работать, - последнее слово было выделено голосом, - то я должен был просто прибираться и готовить обед. Мы не обговаривали нюансы, которые внезапно выяснились, когда твоя извращённая фантазия захотела нарядить меня в бабские шмотки. - Бэкхён-и, сладкий, начнём мы с другого, - Чанёль подошёл ближе, заставляя второго юношу попятиться назад. Сзади так не вовремя оказался обеденный стол. К которому его и прижали секунду спустя, рывком перевернув и едва ли не впечатав лицом в холодное полированное дерево. Тяжёлое тело навалилось сверху. – С того, что я велел тебе называть меня «господин Пак», - чужая рука грубо скользнула по внутренней стороне бедра, стягивая подвязку чуть ниже. Шлёпнув напоследок голый участок кожи, Чанёль отстранился и, мельком взглянув на Бэкхёна, который так и лежал животом на столе, вышел из столовой, крикнув: - Жду тебя через десять минут в моей комнате. Раскрасневшийся Бэк поправил одежду и стыдливо посмотрел вслед «господину». Опять. В очередной раз «хозяин» его унизил. Пришлось втоптать свою гордость в грязь больше пяти месяцев назад, когда сын главы мафиози Пак Чанёль сказал ему:«Теперь ты живёшь в моём доме» и небрежно кинул на его кровать что-то чудовищно блестящее и облегающее. Как оказалось, латексные брюки со шнуровкой – не самое ужасное, что можно придумать. Хуже стало, когда Чанёль с маньячной улыбкой притащил домой несколько до ужаса коротких платьев, а к ним в комплект кучу чулок и прочих составляющих женского нижнего белья. Бэкхён тогда в полнейшем шоке приподнял брови, всем своим видом говоря:«Да пошёл ты, больной придурок». А теперь он бы отдал многое за то, чтобы этот «больной придурок» хотя бы просто поцеловал его. В идеале – грубо разложил на ближайшей горизонтальной поверхности. Поначалу подобные мысли пугали, но чем дальше, тем больше он хотел рывком притянуть Чанёля за строгий галстук к себе и оставить на его губах и шее следы своих зубов. Но приходилось терпеть. Терпеть не только безудержное желание отдаться хозяину, но и все его выходки и причуды. Встряхнув головой и прогнав воспоминания и лишние мысли, Бэкхён направился в комнату Чанёля. Десять минут подходили к концу, а опоздания Пак ох как не любит. *** - Ну же, Бэкки, погладь себя пальчиками, - судорожно шептал Чанёль, сидя в просторном кресле и жадно уставившись на развалившегося на его кровати Бэкхёна. Бён тихо простонал, закатив глаза, и обхватил возбуждённый член пальцами. Большой палец скользнул по всей длине, размазывая выступившую смазку. Проследив взглядом за чужим пальцем, Чанёль запустил руку в собственные расстёгнутые штаны. Белья на нём не было из принципа. Приятное напряжение внизу живота усилилось. Чанёль облизал пересохшие губы, продолжая наблюдать, как аккуратные пальцы скользят вверх-вниз, иногда скрываясь под пышной юбкой, из-под которой торчала влажная головка. Рвано выдохнув и наконец почувствовав на пальцах тёплую жидкость, Пак вытерся припасёнными заранее салфетками и вышел из комнаты, не оглянувшись на приоткрывшего рот Бэкхёна, который тоже был уже на грани. Белесая жидкость забрызгала подвязку в тот момент, когда дверь за Чанёлем со стуком захлопнулась. Вытерев пальцы об постельное бельё (всё равно ему потом придётся его менять), парень прикрыл глаза рукой. Очередное унижение и отсутствие хоть какого-нибудь внимания со стороны Пака. Так и живёт он уже пять с лишним месяцев. Раз в два-три дня Чанёль не терпящим возражения тоном вызывает его к себе. А потом дрочит, глядя на то, как Бэк до крови прокусывает губы, раздвинув ноги и лаская себя. И неизменно уходит в душ, не удостоив Бёна даже взглядом на прощание. Со вздохом Бэкхён стянул с себя подвязку и встал, пытаясь успокоить дрожащие ноги. Надо прибраться, ибо крики «Сам замарал простынь – сам и разбирайся с этим» никто не отменял. *** Следующие две недели прошли так же. Чанёль взял себе отпуск (хотя отпуск в такой профессии – понятие растяжимое) и почти всё время проводил дома. И он пользовался каждой свободной минутой, чтобы «поиграться» с Бэкхёном. Тот стабильно сначала проклинал своё бесправное положение, а спустя полчаса захлёбывался стонами, кожей чувствуя тяжёлый взгляд Чанёля, который сидел поодаль в темноте. Когда Пак возвращался навеселе от так называемых «коллег» из той же группировки мафии, становилось совсем несладко. Бэкхёну приходилось часами стоять перед ним на коленях, не меняя позы, и позорно просить разрешения кончить. Хорошо, что терпеть это недолго осталось. Надо только сделать первый шаг к свободе. *** Услышав громкий топот и ругань из прихожей, готовивший ужин Бэкхён неосознанно вздрогнул. Чанёль снова пьян, значит, про ужин можно забыть. Услышав за спиной чужие шаги и почувствовав, как по коже шеи пробежали мурашки от горячего дыхания, Бэкхён резко развернулся и втянул носом воздух. Либо запах алкоголя выветрился, либо Пак сегодня почти не пил. Уже радует. Молчание затянулось. Так ничего и не сказав, Чанёль развернулся и уже на выходе из кухни бросил: - Буду ждать тебя наверху. - Нет, - выпалил растерявшийся Бэкхён. И тут же прикусил язык. Ибо Чанёль затормозил и вопросительно посмотрел на него. - Что значит «нет»? – голос звучал как минимум раздражённо. Бён отвёл взгляд. - Значит, что я ухожу, - стараясь говорить как можно твёрже. - А это ещё с какого чёрта? – Пак подпёр плечом дверной косяк и скрестил руки на груди, насмешливо улыбаясь. – Твой папочка мне должен слишком много денег. И он отдал мне тебя, а сам уехал, наивно надеясь, что мои люди его не найдут. Достойная оплата, не находишь? - Мы договаривались на полгода. Полгода прошли, - холодно произнёс Бэк. И попал в яблочко. Чанёль в смятении растерянно заморгал. Поняв, что «хозяин» просто забыл о времени, и воспользовавшись его молчанием, Бэкхён более уверенно продолжил. – Мои вещи уже собраны, платье оставляю тебе в качестве напоминания. И тут же прошипел от крепко сжавшейся на его запястье чужой руки. - Никуда ты не пойдёшь, - громко прошипел прямо в ухо Чанёль, посылая холод по коже. Слишком уж угрожающе прозвучало в его исполнении. - Да и куда тебе идти вообще? Твой отец уехал, а у тебя самого ни гроша в кармане. Красноволосый попытался вырваться, но оказался только крепче прижат к чужому телу. - Если бы кто-то интересовался моей жизнью, то знал бы, что у меня есть парень. И мне есть, куда пойти, - окончание фразы потонуло в болезненном стоне, когда Чанёль свободной рукой резко потянул за отросшие волосы. - Ты мой. И никто не будет тебя трогать, пока я не наиграюсь. - Мне надоели твои игры, - Бён начал неосознанно повышать голос. – Кого-нибудь другого наряжай в эти платья, чулки и кожаные шмотки на голое тело, извращенец. Только и делаешь, что дрочишь на то, как я унижаюсь. Это у современной мафии развлечения такие? А все ли твои знакомые знают, чем ты на досуге занимаешься и почему последние полгода никого не пускаешь в свой дом? Как думаешь, они бы сильно удивились, увидев у тебя на кухне парня, одетого в костюм горничной? Как быстро ты потерял бы авторитет? Громкий звук пощёчины прервал поток слов. Бэкхён молча прикоснулся ладонью к горящей щеке и, с ненавистью в глазах взглянув на взбешенного Чанёля, вырвался из ослабшей хватки и исчез за дверью. Окинув пустым взглядом холодную кухню, Чанёль похлопал по карманам в поисках сигарет. Стряхивая пепел в какую-то вазу, парень уставился на дверной проём, блуждая в своих мыслях. Отпускать игрушку не хотелось. Почему-то жуткая ревность не давала покоя, когда он думал о том, что какой-то парень может трогать (и не только трогать, но и делать то, на что сам Чанёль не решался) его Бэкхёна. К которому он уже привык за полгода. Спустя две минуты по коридору мимо кухни чуть ли не бегом пролетел Бэкхён, волоча за собой сумку. Уже в нормальной одежде, в которой Пак его не видел с того самого дня, когда Бён впервые пришёл в его дом. Входная дверь с грохотом захлопнулась. Чанёль бросил на пол выкуренную до фильтра сигарету. Неужели всё кончено? И тут же сам себе грустно усмехнулся. Нет, Пак Чанёль так просто не сдаётся.