История Костровой младшей

POV Александра       Две недели прошло с той самой аварии, и меня наконец-то выпустили из этой чертовой больницы. С ногами у меня было все в порядке, а вот руки... Правая рука сломана. Наложили гипс, он такой неудобный. Отец с матерью, после моих долгих уговоров и настойчивых просьб, дали согласие на обратный переезд. А впрочем, это было не так уж и сложно. Натерпелись они меня.       Саша постоянно попрекал и говорил, что я "совсем больная! Под машину кидаться!", а также он считал, что я могла сделать это специально, видите ли от "неразделенной любви к Андрею". Слыша это, я лишь фыркала, нервничала и вообще выпроваживала Сашу из палаты, но на следующий день он снова трепал мои нервы. Яна посещала меня каждый день с братом, но она была намного молчаливее своего парня: сидела тихо на стульчике и слегка улыбалась, когда я раздраженно закатывала глаза. Иногда мне казалось, что она меня понимает. Наверняка Саша и её постоянно упрекает: ну знаете "это платье слишком короткое!", либо "каблуки слишком высокие!". Эх Саша, Саша... Пакостный зануда!       Андрея я не видела с того дня. Неужели я его обидела? Эти мысли постоянно толкались в моей голове, особенно ночью. В палате было большое, высокое окно и широкий подоконник, на котором я благополучно проводила свое ночное время в раздумьях и мечтаниях. Сама больница была очень высоким зданием, а моя палата находилась почти на самом высшем этаже, поэтому я могла полностью наслаждаться ночным городом, хоть и со сломанной рукой. Когда речь заходила об Андрее, все тактично отмалчивались и пытались перевести тему разговора. Это жутко бесило и не нравилось самой мне. Только лишь Яна, когда оставалась со мной в одной палате наедине, по секрету рассказывала мне о его жизни. Я многое узнала. Например то, что они дружат с самого детства, и вообще должны были пожениться, по желаниям отцов конечно, но Яна влюбилась в Сашу, и намерения отцов упали. Это она рассказывала с особой гордостью, поэтому я сразу поняла, что для самой девушки замужество с Кислым было неприятно, и она вовсе не собиралась выполнять глупые приказы отца. А я ведь даже и не знала о ней. Когда жила здесь раньше, даже не видела Яну.       В данный же момент я узнала о том, что Андрей живет себе припеваючи, катаясь по клубам и просыпаясь в компании незнакомых девиц. Конечно, это было настолько неприятно, что я еле сдерживала себя, чтобы не разнести всю палату в пух и прах. На время я забывала об этих рассказах Яны, но ночью они вдруг резко вторгались в мою голову и не давали возможности думать о чем-то другом. Слезы как-то непроизвольно, сами по себе катились по щекам, а я лишь смахивала их ладошкой. Но мне по-настоящему становилась плохо лишь от одной мысли: "Он развлекается с бабами, а я сижу здесь, на этом больничном подоконнике, укутанная в плед, и плачу из-за него". Никто не знал об этом. Да и не надо было это кому-то знать. Наутро, когда мама приходила и замечала мои красные от слез глаза, я быстро отмахивалась тем, что не выспалась. Казалось, мама все понимает и знает, но мне было как-то все равно. Я молчала, как рыба. Но самым большим потрясением для меня стала его ночная смс-ка, в которой были сладкие пожелания спокойной ночи и прочих милостей, только вот с именем "Марина". Эта смс-ка окончательно добила меня и сразу же полетела на удаление. Текст я отдаленно припоминаю, не упуская главной мысли: "Спокойной ночи, Марина. Я тебя люблю. Утром приеду к тебе" - ну и подобная чепуха.       Первые два дня после этого "письма" я пребывала в таком неимоверном ужасе, что это заметила даже Яна, но я как обычно нашла лазейку, соврав ей, что мне скучно тут и грустно. После же шока я точно для себя решила забыть этого прохвоста и как можно скорее свалить из этого ненавистного мне города.       И вот, наконец, я сижу дома, попивая чаёк и потихоньку собирая чемоданы. К вечеру все вещи были успешно собраны, и родители повезли меня на вокзал. С Яной и Сашей я попрощалась заранее, потому что знала, что Яна начнет плакать на вокзале и все такое. Она такая ранимая. В лице матери еще читалась надежда на то, что я останусь и никуда не уеду, но мой упертый характер настаивал на своем. Отец же, напротив, был более спокоен и, кажется, согласился с моим решением.       Стоя там, на третьей платформе, я невольно вспомнила об Андрее. Прежде всего вспомнила мой первый день возвращения, когда я заявилась на их тренировку. Улыбка появилась на моем лице, и мама недовольно бросила на меня взгляд. Потом вспомнила поцелуй в машине, и улыбка снова появилась на лице. Но как только в голову залезли воспоминания о аварии, я встряхнула головой и натянула шапку на самые глаза, думая, что это действительно поможет забыться. Идиотка.       Поезд вскоре подошел к платформе, и я, попрощавшись с родителями, заскочила в вагон, попутно вычеркивая из своей жизни Андрея Кисляка. Как же я тогда ошибалась... POV Андрей       Прошло ровно две недели. Ровно две. Я точно знаю. Я не видел её две недели, и это жутко давит на меня. Я решил уйти из её жизни, не появляться больше ей на глаза. Так, наверное, будет лучше. Пускай она меня ненавидит, нежели будет страдать. Хотя, кто знает, быть может и не страдает она вовсе.       Раза три я разговаривал с Яной. Она очень часто видится с ней. Подружились что ли? Старая подруга рассказывала мне о том, что Саша спрашивает обо мне, интересуется. Самойлову я просил говорить о том, что я гуляю, что я веселюсь, что я таскаюсь по клубам. Я не знал, как сделать так, чтобы Сашка ненавидела меня и презирала, но тут подвернулась Яна, которой я объяснил всю ситуацию, и она согласилась помогать мне. Конечно же она врала. Все эти мои ночные гулянья и клубы были липой. Яна знала об этом и по моим просьбам рассказывала всё это Костровой.       Один раз ночью, когда меня снова окутывали эти мысли по поводу Саши, я настрочил на её номер смс-ку, будто не ей посвященную. Я надеялся на то, что она еще больше выбесит Сашу. Яна подробно рассказывала мне состояние Саши, и я всегда был в курсе её дел. На следующий день я винил себя в том, что сделал это, считал, что не надо было писать это "письмецо", но ничего нельзя было вернуть, и я старался не думать об этом.       Позже Яна сообщила мне о том, что Саша уезжает, и вот тут я понял, что добился своего: она уедет, заживет новой жизнью, забудет меня, и я забуду её, и мы никогда не будем друг о друге вспоминать. Но как глубоко я ошибался! На следующий же день уезда Костровой, я буквально не находил себе места: все валилось из рук, слова пролетали мимо ушей, а сам я думал только о ней. Это было так невыносимо. Такое чувство, будто я читал мысли другого человека, в которых он так отчаянно страдает по своей любимой девушке. Но я ничего больше не мог сделать. И вот тут начался самый ад: я каждую секунду винил себя в её уезде, ведь прекрасно понимал, что я подтолкнул её на это решение. Теперь понеслись настоящие клубы и девушки, не липовые. Я просыпался в компании жгучих брюнеток, блондинок. Все эти мои похождения поддерживал Назар, который отжигал не хуже моего. Каждое утро, открывая глаза и обнимая очередную бабу, я представлял, что это Кострова. Каждый день приглушался алкоголем, но это ведь временно.       О тренировках я совершенно забыл и не появлялся в Ледовом Дворце больше недели, что чуть не обернулось мне вылетом из команды, но на последнем моменте я очухался, одумался, принял утренний душ и, казалось, начал "новую" жизнь без какой-то маленькой девчонки. *** Уважамые читатели, всех с наступающим Новым Годом. Пусть у вас сбудется то, о чем мечтаете, и пусть удача всегда будет с вами (кто смотрел, тот поймет:D). Надеюсь, что глава не сильно вас разочаровала. Я писала её быстро, пытаясь уловить вдохновение. Публичная бета к вашим услугам. Спасибо за все. Ваш автор.