Прости

Проведя долгое время с хеном, Сынри знал, что Джи обижался несколькими способами: если его чувства были задеты не сильно, он начинал язвить и подкалывать, тогда Ри позволял себе не обращать на него внимания; если чувства задеты сильнее – он злится и угрожает наказанием, тогда нужно со всем соглашаться; если еще сильнее - Джи превращается в ледышку и делает вид, будто Сынри не существует, тогда нужно дать ему время остыть и прийти с извинениями; но когда чувства задеты сильнее некуда, Джи превращается в маленькое нежное существо, которое во всем винит себя и все прощает, вот тогда нужно всерьез беспокоиться. Именно сейчас был такой случай. На первый взгляд можно было сказать, что Джи отошел от скандала с наркотиками, что он рвется в бой - его дух восстановлен. Конечно, ведь он круглыми сутками сидит за новым альбомом. Но Сынри знал, что все не так просто – Джи только показывает этот образ, а внутри все еще переживает по любым пустякам. Поэтому Сынри ненавидел себя за то, что вовремя не уловил чувства Джи, но так уж случилось, что сам он не был настолько чувствительным, а потому плохо разбирался, где надо проявить заботу. Еще утром можно было что-то заподозрить, когда Джи, с синяками под глазами, не меньше чем у него, повис на шее с закрытыми глазами и стоял так, покачиваясь из стороны в сторону. Ри тогда подумал, что это просто творческие заскоки, позже Джи разделался с тремя чашками кофе и заел их горстью выкуренных сигарет, но и тогда Ри лишь посмеялся. На утренней тренировке Джи танцевал вполсилы и быстро устал – свалился на пол и тяжело дышал, закрыв глаза. А Ри сказал: - Что, хен, силы уже не те? Вот к чему приводит курение. Джи резко поднялся, глянул тяжелым взглядом и, не сказав ни слова, ушел. А Ри лишь пожал плечами – он не видел в своих словах ничего такого, да и мысль, что на это можно обидеться, в голову не пришла. Днем, когда Джи делился со всеми проделанной работой, он разговаривал с Ри как обычно – без подколов и претензий, из чего можно было заключить – Джи тоже не придал подколу сильного значения. И после, когда все разошлись, спросил: - Посмотрим какой-нибудь фильм? - Фильм? Хен, еще столько работы, как-то не хочется. Джи легко согласился: «Да ты прав» и Ри снова не придал этому значения, в конце концов, разве он виноват, раз не хочет смотреть? Ел Сок, новый парень из подтанцовки, принес забавную игрушку из лазерных пистолетов и Ри, вместе с Теяном и остальными танцорами весь день бегали по этажам, играя в войнушку. Ри столкнулся с Джи в коридоре – он взял за рукав и попросил зайти с ним в кабинет ненадолго - но как раз в этом момент Ри заметил парня из команды соперника. - Извини, хен... я... позже! И оставил Джи стоять на лестничном пролете, в одиночестве. Только когда игра была закончена и все парни кучей сидели на полу, спина к спине, и передавали бутылку с водой, Ри вспомнил, что Джи что-то хотел. Он нашел его в рабочей комнате и постучал. И по той интонации: мягкой и беззащитной, с которой хен сказал «Войдите» уже можно было догадаться. - Что ты хотел, хен? Джи сидел на окне, вместо рабочего стола и курил очередную сигарету. - Заходи. Но черт дернул сказать: - Это надолго? Ри чувствовал себя потным, хотелось переодеться и отдохнуть. Джи посмотрел странным взглядом, но Ри принял его за неодобрение внешнего вида. - Не задержу, - холодно сказал Джи и спрыгнул с подоконника, он заглянул в глаза странным, будто наивным взглядом, от чего Ри смутился, вскинув брови: - Что? Джи не ответил и попытался обнять за шею, как утром, а Ри подумал – я же весь потный! – и отпрянул. Джи посмотрел таким странным-странным взглядом снова и отошел. - Можешь идти. К вечеру Ри чувствовал, что день прошел отлично, он вернулся в комнату, но не нашел Джи в кровати. Вчера его тоже не было, но Ри подумал, что хен задерживается в кабинете, поэтому лег без него; утром он так же проснулся один, но решил, что Джи просто встал раньше и уже ушел. Ри уснул, но проснулся посреди ночи и только тогда понял, что Джи не спит с ним уже второй день. Чувствуя легкое беспокойство Ри поискал его в других комнатах, а когда не нашел, его пронзила догадка – неужели хен… Ри открыл дверь в рабочую комнату и обнаружил Джи, который все еще сидел за столом и обкусывал ногти до крови над листами с музыкой. - Ты так и не ложился? – мысль настолько шокировала, что Ри не мог поверить. - А?.. Да… - Джи выглядел устало, как будто всю ночь трудился в шахте. - Ты сошел с ума? – Ри попытался вытянуть его со стула, но Джи вырвал руку. - Хен… - Ри попытался обнять, но Джи отстранился. Понимая, каким дураком был весь день и, вспоминая все мелочи, что упустил, Ри сел на корточки перед хеном и заглянул в глаза. Он даже не подозревал о масштабах проблемы, но будто получил кувалдой по голове, когда Джи тихо прошептал: - Я тебе вообще… нужен? Ри поежился и спрятал взгляд - это была последняя стадия: чувства задеты неимоверно, а интонация без упрека, в голосе грусть и усталость. Ри не выдержал и стянул хена к себе на колени; прижал его к себе как можно нежнее, ощущая, будто сжимает безвольную куклу, но постарался показать, что ему не все равно: - Прости… я, правда, не заметил… Джи не ответил, и от этого становилось еще страшнее. Ри, чувствуя тяжесть на коленях, уткнулся лбом в грудь. - Ты же знаешь, я иногда просто не вижу… На лице Джи появилась невеселая улыбка: - Ты мне как-то на концерте стул принес, когда я подвернул ногу, я думал, заплачу от счастья. Ри прошиб холодный пот и он не нашел ничего лучше, чем поцеловать Джи в ключицу. Потом поцеловал шею, чувствительное местечко под подбородком. - Хен… Я все равно… - слова довались трудно, - ужасно-ужасно люблю тебя. Да, я дурак, но я тебя очень-очень люблю. Прозвучало жалко, как извинение, но взгляд Джи стал более осмысленным, он съехал с колен и, усевшись по-турецки, потер глаза. - Иди спать, я скоро приду, - устало сказал он. И тот Джи, что был только что - исчез, появился другой – прежний. - Хен, все хорошо? – с надеждой спросил Сынри, который боялся слабого Джи, потому что не знал как с ним себя вести. - Да. - Правда? – как ребенок переспросил Ри. Джи посмотрел на него взглядом родителя, таким взглядом как смотрят на ребенка в исправительной колонии – с болью и любовью. - Иногда мне так хочется, чтоб ты скорее повзрослел… Джи поднялся и снова сел за работу. А Ри как оглушенный сидел на полу и все не мог понять, почему внутри так гадко. Повзрослеть? Он старается, старается изо всех сил, но этого все равно мало… Опустошенный, Ри вышел из рабочей комнаты и сел на ближайшее кресло, прижав к груди красную подушку, и так сидел, не шелохнувшись, долгое время. Ри не помнил о чем тогда думал – просто мысли текли, вспоминались случаи, истории, цепляясь одна за одну… взрослеть… Ри резко поднялся – подушка, как санки, съехала на пол - и вернулся в кабинет. Не давая Джи и рта раскрыть, он схватил его за руку и потащил за собой – в спальню. Там он решительно заставил хена лечь и выключил свет. - Никакой работы больше, спать. - Сынри… - пробормотал Джи, но Ри уже не отдавал себе отчета – он расправил покрывало и накрыл обоих с головой. Под одеялом он нашел Джи и, прижавшись к нему всем телом, поцеловал в лоб. Джи не шевелился. - Я люблю тебя… больше всех на свете. И ты мне нужен. Я теперь буду всегда рядом, да я вообще глаз с тебя не спущу и принесу тебе десять стульев! Если надо будет, даже кресло притащу! Прости… Джи молчал. - Хен, ты что плачешь? – Ри почувствовал слабые вибрации чужого тела. - Просто стресс, - по истеричному смешку и голосу можно было решить, что Джи смеется, но Ри поцеловал его в щеку и почувствовал солоноватый вкус на губах. - Я люблю тебя, хен… - Знаю.. – тихо отозвался Джи и прижал Ри к себе, - Только показывай это почаще. Он чмокнул макне в губы. - Ты прав, нужно поспать… Джи быстро уснул, а Ри все гладил его по волосам, пальцем проводил по бровям и думал-думал… Как же хорошо, что как бы Джи не обижался, он всегда… прощает.