Гости

В открытые окна врывается холодный ветер. Шторы, которые я недавно поменяла, похожи на привидения, которые летают вокруг и никак не уйдут в свой мир. Это зрелище пугает меня. Я только что проснулась. Испуг проходит, когда я протягиваю руку и ощущаю тепло родного тела. Пит рядом, бояться нечего. Я тихо поворачиваюсь к нему. Его глаза закрыты, он мирно спит. Рядом со мной его почти никогда не мучают кошмары, как и меня рядом с ним. Он такой милый во сне. Растрепанные светлые волосы, длинные густые ресницы, высокие скулы. Мой Пит. Я легонько касаюсь пальцами его ресниц, затем ладонью провожу по щеке. Мягкая кожа. Шрамы все еще немного заметны, но они не имеют значения в нашем маленьком мире. Пит медленно открывает глаза и улыбается. Я люблю его улыбку, добрую и заразительную. - Доброе утро, - шепотом произносит он, как будто боится кого-то разбудить. – Давно не спишь? - Ровно столько, сколько можно любоваться тобой, когда ты спишь. Приготовить завтрак? - Не сейчас, - уже громче говорит он и крепко прижимает меня к себе. И я понимаю, что не выберусь из постели еще ближайший час. Мы совсем недавно начали жить вместе. Пит все свободное время посвящает мне, как будто боится, что я от него сбегу. Не сейчас. И даже не сегодня и не завтра. Никогда. Я полюбила его, привыкла к нему. Он стал для меня чистым горным воздухом, который необходим для полноценной жизни. Я не знаю, как раньше обходилась без него. Когда что-то случалось, не важно – хорошее или плохое, когда мне нужна была помощь, когда просто хотелось поговорить. Сейчас Пит всегда рядом. Я даже стала больше рассказывать о своих чувствах. Доверяя ему все самое сокровенное, я отдаю свою любовь человеку, который любит меня всей душой. Этой любви хватило бы на весь мир, но вся она принадлежит только мне. Глядя на Пита, ни разу не скажешь, насколько сильно может любить этот парень. Но он любит. Я чувствую его любовь сквозь расстояние и сквозь все то, что нас иногда разделяет. И отвечаю ему взаимностью. Пусть не такой сильной. Но я люблю его так, как только могу любить. И ему этого достаточно. Спустя время, мы завтракаем в гостиной. Пит довольно улыбается, но я вижу, что ему не по душе моя стряпня. Конечно, только Китнисс Эвердин мог достаться такой парень, который умеет делать все. Я же в свою очередь умею только охотиться и снабжать нас пищей. Пит все прекрасно понимает, и поэтому иногда дает мне шанс исправиться. У меня не всегда получается, но он стойко переносит все, что приходится ему терпеть. - Прогуляемся? – спрашиваю я, лежа у него на груди. - Не хочется. И так хорошо. Он целует меня в лоб, и я еще сильнее прижимаюсь к нему. Сегодняшний день прошел так, как мне нравится проводить дни. Мы вдвоем, никого больше. За окном завывает холодный ветер, а рядом со мной тепло всего мира, согревающее меня снаружи и изнутри. Пит быстро засыпает, обнимая меня. А я тихонько прошу все силы, которые только есть, о том, чтобы это никогда не закончилось. Эта тихая мирная жизнь вдвоем с ним, с моим тихим одуванчиком, который способен сделать меня счастливой. Утро начинается с кошмара. Я быстро вскакиваю с постели и оглядываю себя. Пальцы пробегают по волосам и лицу. Все как обычно, только мокрые дорожки на щеках. Все, как раньше. Неудивительно. Пита нет в постели. - Пит! – кричу я и сбегаю по лестнице. – Пит, где ты? На последней ступеньке я цепляюсь за ногу и падаю лицом вниз. Пальцы рук горят от боли, колени разодраны в кровь. Дверь открывается, в дверях стоит довольный Пит с бумажными пакетами. Видимо, хотел порадовать меня вкусным завтраком. Но он не учел, что когда его нет рядом, мне снятся кошмары. Увидев меня, он меняет выражение лица на беспокойное и тут же кидается ко мне, оставив пакеты с едой на пороге. - Китнисс! Что случилось? Я перехожу на истерический смех. Только мой мальчик с хлебом мог заставить меня вскочить с постели и нестись сломя голову вниз, чтобы убедиться, что он жив. Истерика заканчивается, я снова чувствую боль в руках и коленях, и обиду, горькую обиду на Пита. - Сколько раз я просила тебя не оставлять меня одну, когда я сплю? Пит, ради всего святого! Зачем ты ушел? Я же спала! - Прости, я не подумал. Хотел сделать тебе приятно, а получилось наоборот. Прости меня, Китнисс. Я не хотел. Твои колени – на них кровь, надо обработать. Я поворачиваю ладони и вижу, что они тоже разодраны. Улыбаюсь, увидев свою кровь. Я жива. Я чувствую. Пит заботливо обрабатывает мои раны, стараясь, чтобы я испытала как можно меньше неудобства и боли. Я заворожено смотрю на него. Любовь все так же сильна, но и обида не меньше. Я много раз предупреждала его о том, что когда его нет рядом, мне снятся кошмары. А он забыл. Я же не забываю гладить его по плечу и целовать каждый раз, когда он с силой сжимает спинку стула, а его взгляд становится отсутствующим. - Ты все еще обижаешься, - это не вопрос, я слышу в его голосе нотки вины, и мне становится его жалко. - Обижаюсь. - Прости. Я действительно забыл. Я не должен забывать. Глядя на то, как он убивается, я не могу обижаться. Глажу его по щеке забинтованной рукой. Подушечки пальцев загораются от прикосновений. Я мягко улыбаюсь и прошу его посмотреть на меня, приподняв его голову за подбородок. - Не надо так, Пит. Ты себя чувствуешь так, как будто уничтожил весь мир. Да, ты забыл то, что не нужно забывать. Но сейчас ты рядом. Спасибо тебе. За то, что перебинтовал раны, за то, что хотел сделать мое утро приятным, да и весь день тоже. Ты же хотел что-то приготовить, чтобы не мучиться, поглощая мою стряпню. Спасибо за то, что понял свою ошибку. Я люблю тебя, Пит. Он крепко обнимает меня. Его теплое дыхание растекается по моей коже, и я чувствую, как затягивается узел внизу живота. - Ты так редко говоришь мне об этом. Я отстраняюсь и смотрю в его ясные голубые глаза. - Пит, я сказала тебе однажды. Если что-то изменится, я дам тебе знать. Просто знай, что… Я не успеваю договорить, он затыкает мне рот страстным поцелуем, который не оставляет нас равнодушными ко всему, что недавно произошло. Прикосновения Пита, такие легкие и нежные, пробуждают во мне бурю чувств, и мне хочется, чтобы она никогда не унималась. Хочется всегда вот так ощущать его. Слишком сильно, слишком близко. Слишком. Только так, и никак иначе. Я лежу на диване, глядя на Пита, который старательно трудится на кухне. Он такой смешной, когда сосредоточен на чем-то одном. Сегодня это наш обед. Телефонный звонок отвлекает его от приготовлений пищи. - Китнисс, мне надо в пекарню. Постарайся не засыпать, хорошо? - Обещаю. Я целую его, стоя на пороге, и долго смотрю вслед. Только когда он скрывается за поворотом, я закрываю дверь и бреду к дивану. Чем бы себя занять? Пит всегда рисует, когда ему нечего делать, но я не умею рисовать. Переключая каналы, я зеваю, но знаю, что засыпать нельзя. Я обещала Питу. Я хмурюсь. Стук в дверь прерывает мои размышления. Кто-то почувствовал, что мне нечем заняться. Открываю дверь, и сердце уходит в пятки. Таким его я еще никогда не видела. Гейл. Военная форма идет всем мужчинам, но ему она идет как-то по-особенному. Все такой же высокий, стройный, красивый. В голову приходят воспоминания о днях, проведенных вместе с ним. Сначала яркие, а потом тускнут со временем. - Не ожидала? – произносит он, стоя на пороге. – Может, пригласишь зайти? Здесь холодно. Я отхожу от двери, пропуская его в свою обитель. Нашу с Питом обитель. Пит! Гейл! Прим! Как он вообще посмел явиться ко мне? А если бы Пит был дома? - Ты следил за мной? – спрашиваю я, опустив голову. - Не за тобой. Ответ открыл все карты. - Не надо было приходить. Пит скоро вернется. - Китнисс, давай убежим? Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза, не понимая его предложения. - Что, прости?.. - Помнишь, ты когда-то предлагала мне убежать. Мы поменялись. Я предлагаю тебе убежать со мной из Двенадцатого. Только не в лес. А ко мне, во второй. - Ты сейчас вообще понимаешь, о чем говоришь? - Китнисс, я часто думаю о тебе. Я был не прав, я виноват во многом. Но я готов искупить свою вину. Я люблю тебя. - Гейл, ты даже не понимаешь, что ты несешь, - я говорю настолько спокойно, что удивляюсь себе. – Прошло достаточно много лет, чтобы многое успело измениться. Знаешь, когда я увидела тебя на пороге, в голове вспыхнули воспоминания, но они быстро сгорели. Я не хочу быть с тобой, Гейл. Я никуда отсюда не уйду. Здесь мой дом. Здесь живет моя любовь. Он резко разворачивается и сжимает меня в крепких руках. Его объятья мне неприятны и я пытаюсь вырваться. Но он еще крепче прижимает меня к себе. Его лицо все ближе к моему, и мне это неприятно. Гейл всегда добивался того, чего хотел. Не считая меня, конечно. Но сегодня он получил свое. Его поцелуй, такой холодный и неприятный для меня, вызвал отрицательные эмоции. Как я могла любить когда-то такого человека? Он не ценил меня так, как ценит Пит. Его любовь даже в подметки не годится, если сравнивать ее с любовью Пита. Пит! Он стоит на пороге и держит в руках огромный торт. В глазах отчаянье и отрешенность. Боже! Он же все видел! Наконец, я вырываюсь из рук Гейла. Я бегу к Питу, прося у него помощи. Он заслоняет меня. Из-за стены, выстроенной телом Пита, я кричу Гейлу: - Как ты вообще посмел придти к нам в дом после того, что произошло? Убирайся, Гейл! Я не хочу тебя видеть! Никогда! Тебя нет, больше нет в моей жизни! Гейл молча выходит из дома, а я все еще боюсь, что он меня достанет. Боюсь так, как боялась когда-то на арене, что Сноу достанет моих близких. Боюсь, что он отшвырнет Пита и заберет меня. Я не хочу идти с ним. И видеть его я тоже не хочу. Гейл уходит, и я не смотрю ему вслед. Я не боюсь, что сорвусь из-за прошлых чувств, знаю, что останусь с Питом. И не только потому, что Гейл повел себя некрасиво по отношению к нам обоим. Он действительно мне противен, я не хочу больше никогда ни видеть, ни слышать его. Пит закрывает дверь и отстраняется от меня. Я боюсь поднять на глаза и посмотреть на него. И я даже знаю, что он скажет. - Чего он хотел? Я молчу. Не знаю, как объяснить ему то, за чем приходил Гейл. Не хочу объяснять. Может, это снова кошмар? Я тихонько щипаю себя за руку. Больно. Нет, не сон. - Глупости. Я не хочу говорить об этом. - Китнисс, - голос Пита мягок, но настойчив. – Китнисс, чего хотел Гейл? Зачем он приходил? - Если я тебе скажу, то ты уйдешь. - Я не уйду, даже если ты выгонишь меня, Китнисс. Я просто хочу знать, зачем он приходил. Была же причина преодолеть тысячи километров, чтобы придти к нам домой. - Он хотел, чтобы я убежала с ним, - тихо отвечаю я, глядя в пол. - И почему ты не убежала? Ты пожалела меня? Я резко отрываю взгляд от пола и смотрю на Пита. Как он мог о таком подумать? Он мне не верит? - Что? Как тебе такое в голову пришло, Пит? Ты вообще понимаешь, о чем говоришь сейчас? Я никогда не уйду от тебя! Я люблю тебя, Пит! С каждой секундой люблю тебя все сильнее. Даже если он пригрозил бы мне смертью, я бы не ушла от тебя. Ты веришь мне? Я с вызовом наблюдаю за его реакцией. Он все так же спокоен. Черт возьми, как можно быть таким спокойным, когда я вся дрожу! То ли от страха, то ли от волнения – я не знаю. Я знаю только то, что люблю его. - Я не знаю, Китнисс. Его ответ убивает во мне все. Я сажусь на колени перед ним и плачу. Я, Китнисс Эвердин, Сойка-Пересмешница, победитель Голодных Игр, плачу от беспомощности. Пит не верит мне. Это самое ужасное, что могло случиться со мной. С нами. Пит приземляется рядом и обнимает меня за плечи. Я хватаюсь за его прикосновения, как за спасательный круг во время шторма. Хватаюсь, как за последнюю ниточку, способную вытащить меня из этого кошмара. - Пит, пожалуйста, поверь мне. Даже в мыслях у меня никогда не возникнет сомнений. Я не уйду. И не потому, что мне тебя жалко. И даже не потому, что только рядом с тобой меня не мучают кошмары. Я люблю тебя, Пит. Люблю всем своим существом. Пит прижимает меня к себе. Целует в макушку, вдыхает запах моих волос, гладит плечи. Все, как раньше. Только я сижу перед ним на коленях, перебинтованная, и плачу. В ответ, я тоже обнимаю его. Целую его пальцы, пропахшие корицей. Поднимаю заплаканные глаза и приближаюсь к его лицу. Целую. Так, как умею целовать. Всю свою любовь и нежность я вкладываю в этот поцелуй. Все, что чувствую. В памяти возникает жесткий поцелуй Гейла, который я тут же отгоняю. Гейл мне противен. А Пит… Я люблю его. - Ты мне веришь. Правда или ложь? – спрашиваю я, отстранившись. Я силюсь улыбнуться, выходит не очень правдоподобно. Пит смотрит на меня, и сквозь боль я вижу добрую улыбку. Как раньше. - Правда, - отвечает он и, подхватив меня на руки, несет в спальню.