Немного побыть смертной

На улице уже вовсю царил вечер. Через открытые окна в кабинет проникал ровный шум проносящихся по дороге машин. Изредка, когда налетал легкий ветерок, в несложную симфонию звуков вплетался тихий шепот листвы деревьев, в изобилии посаженных вокруг большого здания больницы. Анабель сняла очки и устало потерев переносицу, медленно опустила голову на стол. Документы, документы и ещё раз документы. Как же хорошо было быть просто травматологом! Не надо ни о чем думать, лечи — и всё. А теперь на неё свалилась вся документация, все проблемы, все жалобы... Анабель назначили главой отделения травматологии всего лишь четыре месяца назад, однако она уже устала от количества бумажной работы, которую приходилось делать ежедневно. И ещё надо было как-то находить время для пациентов!.. — Мисс Леман, уже половина девятого. Ваше рабочее время закончилось полтора часа назад, — раздался из небольшого чёрного интеркома голос секретарши. Анабель подняла голову и нажала на кнопку ответа. — Спасибо, Сара, но я ещё посижу. Ты можешь идти. — Спасибо, мисс Леман. До завтра! — Сложно было не услышать нотку радости в голосе девушки. — До завтра, Сара. И не опаздывай больше утром, пожалуйста. — Постараюсь! — пообещала секретарша. За дверью послышалось цоканье каблуков. Сара ушла. Конечно же, завтра она опять опоздает. Анабель Леман с отчаянием посмотрела на стопку документов. Потом перевела взгляд на висевшие на стене часы. Как же быстро летит время! Казалось, только что было четыре часа дня, она вернулась от пациентов и села за отчёты. — Чертовы бумажки, — раздраженно пробормотала она и нехотя взяла очередной документ, предварительно снова надев очки. Однако, уже через тридцать минут Анабель почувствовала, что ей всё сложнее и сложнее сосредотачиваться, буквы расплываются перед глазами, а любая мелочь, будь то маленькая царапинка на столе или мягко двигающаяся секундная стрелка на часах, могут отвлечь её внимание на несколько минут. — Так, на сегодня хватит. А то ещё подпишу что-нибудь не то, — решительно сказала Анабель вслух и с облегчением встала из-за стола. Зевнув, она накинула легкую летнюю куртку, сверху повязала шелковый шарф, взяла свою сумочку, предварительно положив в неё несколько документов, вышла из кабинета и заперла дверь. Подходя к лифту, девушка достала мобильный телефон. Два новых сообщения. Одно — от Рэя, главного адвоката больницы, другое — от Томаса, главы отделения хирургии. Оба мужчины были близкими друзьями Анабель, однако друг с другом не очень-то ладили. «Нашел лазейку. Все в порядке. Не беспокойся», — писал Рэй Харрисон. Леман удовлетворенно улыбнулась. Их пациент недавно подал жалобу на одного из врачей травматологического отделения, что грозило судом. Однако, Харрисон был лучшим в своем деле и только что он снова это доказал. «Ты все еще в бумажках? Сара сказала, что ты уже часа четыре сидишь у себя в крепости», — это от Тома. Сам он ненавидел бумажную работу, и поэтому попросту её не делал. И, как ни странно, ему все сходило с рук. Может, из-за того, что в него уже давно и безответно была влюблена директор больницы — Лорна Уоллис, довольно красивая женщина лет сорока. Однако, Томас либо не замечал этого, либо не хотел замечать, а когда Анабель пыталась обратить его внимание, он всегда отшучивался или менял тему разговора. Лифт звякнул и открылся. Анабель зашла в него и нажала кнопку первого этажа. Её кабинет был на четвертом, на третьем — отделение Томаса, а на втором впервые видели свет дети. Ещё несколько этажей было сверху и на минусовом уровне. Кабинка остановилась, и двери лифта мягко разъехались. — Пока, Гай! — весело крикнула Анабель охраннику, проходя мимо его стойки. — О, мисс Леман. Вы рано сегодня, — шутливо отозвался охранник. — Я почувствовала, что ещё немного, и мне придется идти к психологу. А ты сам знаешь, у нас с Эбби непростые отношения, — улыбнулась она. — Вы постоянно работаете, мисс. Вам надо побольше отдыхать, — с этими привычными словами охранник вышел из-за стойки и открыл перед девушкой дверь. — До свидания, мисс Леман! — крикнула Дора Мейсон, девушка на ресепшен, которая даже ночевала в больнице — у неё была своя небольшая комнатка на первом этаже, которая раньше пустовала. Дело в том, что недавно у неё сгорела квартира, и Лорна, стремясь произвести впечатление на Томаса, предложила ей пожить в пока пустовавшем помещении на первом этаже. Буквально за несколько дней Мейсон изменила эту комнатку до неузнаваемости — обставила мебелью, на которую скинулась вся больница, повесила люстру и даже нашла где-то довольно неплохую репродукцию картины какого-то известного художника. И, видимо, пока никуда переезжать не собиралась. — Пока, Дора! — откликнулась Леман, ещё раз дружелюбно улыбнувшись охраннику. Она вышла на улицу и, закрыв глаза, с удовольствием вдохнула прохладный вечерний воздух. Тихо шуршала листва, где-то вдали медленно затихал звук полицейской сирены, по Хайленд-авеню мчались автомобили. Все как обычно. Внезапно, Анабель отчётливо почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она резко открыла глаза и огляделась по сторонам. Никого. «Совсем я уже заработалась», — подумала она и направилась к парковке напротив больницы. Её машина, симпатичный BMW Z4 Родстер серебряного цвета, подарок от одного очень влиятельного клиента, стояла в одиночестве. Большинство врачей уже давным-давно уехало, и в больнице остались только те, кто был на ночном дежурстве. И Дора. Анабель, как всегда, ушла последней.