Взаимовыгода

Душно. Господи, как же здесь душно. Пахнет ладаном. Тяжелый, сладковатый запах. Ты чувствуешь? Пожалуйста, скажи, что да. Пожалуйста, вставай, прошу тебя. Священник нараспев читает сутру. Священник меня бесит. Как и все эти люди, которые тут собрались в твою честь. Почему? Потому что они неискренны. Они никогда не любили тебя, братик. Все они видели в тебе лишь Юхея, но не знали, что ты Каска. Их слезы наигранны, скорбные лица – всего лишь маски, которые они нагло используют для того, чтобы увидеть тебя даже такого, даже спящего. Да, именно так, спящего. Ты просто спишь. Братик, пожалуйста, просыпайся, а то эти идиоты сожгут тебя! Братик… Каска… Я не верю. Я, блять, в это просто не верю! Это не может происходить на самом деле. Пожалуйста, скажи мне, что это сон. Просто кошмар. Скоро я проснусь. Я должен проснуться! Или это просто чья-то тупая шутка. Настолько тупая, что, как только я найду этого шутничка, я, не задумываясь, размажу его мозги об ближайшую стенку. Как же бесит… Чертов священник приступает к сёко. Почему он это делает? Для кого? Каска, давай вставай, это кимоно тебе не к лицу. Вставай и покажи им всем, что они, черт возьми, сошли с ума, раз хоронят тебя! Братик! Тебе всего двадцать, ты – молодой, привлекательный, талантливый, успешный актер, это не могло случиться с тобой! Ты еще и жизни-то толком не видел… Почему ты, а не я, такой монстр? Ты ведь еще должен был прославиться на весь мир, люди со всего света должны были любить тебя, восхищаться тобой, ты должен был стать их идолом, их Богом… А для меня ты всегда оставался любимым младшим братом. Ты понимал меня лучше всех, ты всегда поддерживал меня, когда, казалось, весь мир был против меня. Ты по-своему оберегал меня. Даже когда ты был на очередных гастролях, то не забывал каждый день звонить мне и спрашивать, все ли у меня в порядке. Ты регулярно высылал мне формы бармена, зная, что надолго мне их не хватает. Хоть я давно уже и не работал в том занюханном баре. А теперь? Что будет теперь? Каска, как мне жить дальше? Как мне жить без тебя? Кто выслушает меня? Кто поддержит? Кто, когда очередной ублюдок выбесит меня, успокаивающе погладит мое плечо и принесет стакан молока? Кто?! Я не знаю, как жить дальше. Я же монстр. Я же, блять, гребаный монстр! Воплощение насилия или как они меня там называют. Только ты и не боялся меня. Ты и мой единственный друг Шинра. Но Шинра не может заменить тебя. Никто никогда не сможет заменить тебя. Миру вообще плевать. По сути, в нем ничего не изменилось. Солнце не погасло, птицы не замолкли, люди не разучились улыбаться и смеяться, земля не разверзлась. Никому нет дела до чужого горя. Так было и так будет всегда. Это только моя трагедия, моя ноша, моя боль. И никто не в состоянии ее разделить. Каска, если бы ты только знал, как мне больно. Почему все думают, что у монстров нет чувств? Переломать бы им все косточки. Брат, я так жалею, что никогда не говорил тебе, как люблю тебя, как ценю твою поддержку и заботу, как много ты значишь для меня. Бесит. Бесит собственное бессилие. Впервые моя сила изменила мне. Ха, до чего смешно… Хотя кое-что я могу, да. Медицинские эксперты сказали, что ты повесился. А я, я не верю. Самоубийство, ха! Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы поверить в эту дрянь. Ты бы никогда не оставил меня. Я полностью уверен в этом. А значит, кто-то убил тебя. Помню, как в ярости разнес, чуть ли не весь полицейский участок, когда они не поверили мне. Видите ли, самые высококвалифицированные эксперты осматривали твое тело и проводили вскрытие, и ошибиться они не могли. Да срать я хотел на этих экспертов! Ты не мог добровольно уйти из жизни! Бесит. Но не думайте, что я основываюсь только на этом. За три дня до гибели ты приходил ко мне. И что-то было не так. Обычно в жизни ты скуп на эмоции, но тогда ты был жутко взволнован. Говорил, что узнал то, чего знать не следовало. Говорил, что тебе страшно. Я тогда жутко разволновался и разозлился. Кто-то посмел обидеть моего Каску! Но потом ты сказал, что все в порядке, и уснул в моих объятиях. А с утра все вроде бы снова пришло в норму. Ты вел себя как обычно и посоветовал и мне ни о чем не беспокоиться. А через три дня тебя не стало. Суицид? Да хрена с два! Я не знаю как, но клянусь, что я найду ту мразь, которая убила моего братишку. Найду и отомщу! Она будет захлебываться собственной кровью, и молить о пощаде. Но пощады не будет. Монстры не знают такого понятия. Какая-то девица истерично рыдает, прижав к лицу бумажный платок, который уже насквозь промок и разваливается у нее в руках. Дико бесит. Очередная фанатка, которая не чувствует и половины той боли, которую чувствую я. Священник протягивает ладан, и я раскуриваю. Потом меня начинает подташнивать. Отвратительный вкус, отвратительный запах. Запах смерти. Церемония подходит к концу, и я подхожу к тебе, чтобы взглянуть последний раз, чтобы…проститься. Ты совсем не изменился. Такой красивый и умиротворенный. Я глажу тебя по волосам, наклоняюсь и целую в холодный лоб. — Я отомщу за тебя, братик, слышишь? Я обязательно отомщу. Я его из-под земли достану, клянусь. — Шепчу как умалишенный. — Ты мне веришь? Веришь? Прости меня, что не уберег. Я люблю тебя. Отхожу и стеклянным взглядом наблюдаю за тем, как захлопывается крышка гроба. Как его помещают в печь. Как зажигают огонь. И только тут до меня полностью доходит, что это конец. Что больше я никогда тебя не увижу, не обниму, не услышу твой голос, не…не… не… Все. Тебя больше нет. *** Я смог заснуть только под утро. Тяжелым, беспокойным сном. Поспав всего ничего, я был разбужен звонком. — Я слушаю. — Шизуо? Ты как? — В трубке послышался взволнованный голос Шинры. — Хреново. — Слушай, прости, что не смог присутствовать на похоронах. Привезли на срочную операцию одно важное лицо из якудза. Я правда хотел пойти, но они просто не оставили мне выбора, понимаешь? Я… — Шинра. Все нормально. — Шинра был подпольным хирургом, проводившим нелегальные операции для сомнительных личностей, обычно повышающих криминогенную обстановку в Токио. — Но мне надо срочно встретиться с тобой. Хочу поговорить. — Конечно, приезжай. — Скоро буду, — я отключился и медленно побрел в душ. Ничего не хотелось. Жить не хотелось. *** Оказавшись у друга дома, я почувствовал странное волнение. — Ты как? Может дать тебе успокоительное какое? — Предложил парень. — Они на меня не действуют, — отмахнулся я и попробовал изобразить улыбку. — Я же монстр, забыл? — Брось. Никакой ты не монстр. Ты просто очень вспыльчивый человек, обладающий огромной силой. В груди кольнуло. То же самое говорил мне и Каска. — Шинра, можешь делать со мной, что хочешь, но я не верю, что это было самоубийство. — И я рассказал другу, что произошло незадолго до смерти брата. — Я не знаю, Шизуо, — после недолгого молчания начал друг. — Но, если честно, я тоже не могу поверить в то, что твой брат решился бы на такой шаг. Я почувствовал небольшое облегчение от того, что Шинра понимает меня. — Ты можешь посоветовать человека, который сможет помочь мне докопаться до правды и найти убийцу? Может быть даже кого толкового из этих твоих клиентов… Из якудза кого. Все-таки они сами такие же. Гребаные убийцы! — Шизуо, только не нервничай! — Поспешно сказал Шинра, увидев, что я закипаю. — А что, разве нет? Ублюдки. Вдруг это сделал один из них? — Шизуо! Они не станут тебе помогать. — А если я их покалечу чуток? — Я сжал кулаки. — Успокойся. Якудза тебе помогать не станут. Они тебя ненавидят. Ты уже и так много кого покалечил из них. — Да? Вот незадача-то. Значит, придется других добивать… — Но я знаю человека, который наверняка что-то да знает. А если нет, то с легкостью это исправит. — Хм, и кто же он? — Орихара Изая. Главный информатор в городе. — Орихара…как? И кто он, говоришь? — Спросил я с подозрением. — Изая. Информатор. Ну, знаешь, любит копаться в грязном белье различных крупных шишек в городе. Тот, кто становится объектом его изучения, он… В общем, я ему не завидую. От этого Орихары невозможно ничего утаить. — То есть он просто собирает информацию о разных людях? — Только о тех, о которых ему выгодно. В большинстве случаев это как раз якудза и другие группировки в городе. — И что он с ней делает? — Недоумевал я. — Сливает этим же группировкам. Причем за бешеные деньги. — Рассказывает группировкам о них же самих? — Шизуо! Нет, конечно. Не о них самих, а о группировках, которые им противостоят. Их планы, слабые стороны и все в таком духе. Да и не только с группировками он работает. По сути, со всеми, только чтобы ему выгода от этого была. — А от меня какая выгода тогда будет? Я ни о каких группировках ничего и знать не знаю… — Ну, — Шинра невесело улыбнулся. — Я не обещал тебе, что он согласится помогать. Но ты можешь попробовать. — Ясно, — мрачно кивнул я. — Значит, копается в чужой жизни, натравливает людей друг на друга… Неприятный, наверное, тип? — С особенностями.