(Self)-Delusion

  Сомнений в подлости ситуации, что подстроил уже небезызвестный Акихико Каяба, не было ни у одного игрока. Весьма справедливо понося гениального, но злобного тирана, что поставил всех в такую, мягко говоря, неудобную ситуацию, игроки находили всё новые красочные эпитеты для обозначения этой уже ставшей легендарной фигуры, и, что самое удивительное, эпитеты эти по большей части не повторялись. Наслушавшийся их за долгое время Кляйн не уставал поражаться изобретательности юных геймеров, которые могли из ничего накатать целую поэму, описывающую Акихико как самого низкого и мерзкого из ныне существующих людей. В эту же поэму порой вплетали и возмущения по поводу разнообразных багов игры и собственную критику настоящего виртуального строя. Впрочем, на подобные речи об устройстве Айнкрада Кляйн только усмехался: его самого всё устраивало, а мнение других всё равно не поможет из этого самого Айнкрада выбраться, так что же распыляться ни о чём? Рациональное мышление приветствуется в реальности, а в игре – что ж, в игре оно служит тем критерием, по которому можно сразу определить, доживёт ли данный персонаж до следующей встречи в уютной атмосфере таверны – конечно же, тоже виртуальной.   Если говорить об игре в целом и отбросить тот досадный аспект, что смерть здесь приравнивалась к смерти в реальности, то можно было бы поставить здешнему миру большой и жирный плюс, а также оставить восторженные отзывы создателю (да-да, тому, кого проклинают все геймеры без исключения). По крайней мере, Кляйн был обо всём этом именно такого мнения. Ему, безусловно, нравился Айнкрад, и если действительно на миг позабыть о весьма насущном вышеизложенном факте, то Кляйн бы с радостью назвал это место чудесным. В самом деле, почему нет: обстановка на высоте, графика идеальна, интерфейс дружелюбен, а уж полное погружение способствует прекрасному восприятию всего этого великолепия. Рай для такого заядлого игрока, каковым Кляйн себя считал – непонятно, с гордостью, или же с долей иронии.   Жизнь здесь кардинально отличалась от жизни там - в реальном мире, то есть. С другой стороны, Кляйн смутно ощущал, что разницы никакой нет, а если и есть, то её границы весьма нечётки. Игра функционирует как реальность, как симулятор реальности, и копирует в себя всё, что есть или было в мире настоящем, позволяя примерить на себя любую желательную роль. Хочешь быть мечником – меч тебе в руки, и вперёд. Хочешь быть кузнецом – пожалуйста. Может, душа требует спокойной жизни в домике у озера? Игра предоставит тебе и это, без проблем. Кляйн наблюдал за тем, как игроки – кто от безысходности ситуации, кто просто из желания сделать времяпровождение комфортабельнее – обустраивают свою виртуальную реальность с полной серьёзностью и основательностью, так, словно…   Словно бы им предстоит провести здесь всю жизнь?   Впрочем, все шансы на это были у каждого – у каждого, кто не рисковал и не ходил в рейды, не сражался и не плёл интриги, без чего не существует ни одной реальности. Живи себе и наслаждайся, прокачивай навыки готовки и шитья, копайся в приобретённых сотках в какой-нибудь деревушке на краю Айнкрада; потом найди спутника и поделись с ним всем имуществом, благо и такая функция предусмотрена. Насчёт потомства и репродуктивной функции Кляйн не был уверен, но, в общем, семейная жизнь прекрасно могла имитировать настоящую. Да что там – здешний мир мог прекрасно имитировать всё, что угодно. А что не мог, то привносили игроки. Правда, касалось это в основном того, что называлось «человеческий фактор», и вот этот фактор служил Кляйну решающим ориентиром в вопросе выживания в крепости.   Конечно, вероятность умереть была достаточно высока: всякие рейды очень этому способствовали, да и сражаться с монстрами, чей уровень порой выше твоего, не самый лучший способ цепляться за жизнь. Кляйн, однако, это делал, и даже успешно; но, как понял после, жизнь не была тем решающим фактором, что побуждала его поднимать меч и в очередной раз наносить удары виртуальным фантазиям. Во всяком случае, не та жизнь, к которой стремилось абсолютное большинство. Геймеры бились за жизнь по ту сторону игры. Кляйн же сражался за жизнь виртуальную.   Обосновать данное стремление было бы проще простого, если бы Кляйн отдавал себе отчёт в этом. Нет, он старался искренне заставить всех вокруг – и себя, в первую очередь – поверить в то, что именно реальность, та реальность, где ему двадцать четыре, и где его зовут Цубои Рётаро, является конечной целью его битвы. На деле же каждая победа отзывалась в нём мыслью не о том, что это приближает освобождение, но что это даёт право на ещё один день в Айнкраде.   Подобные мысли он считал кощунственными и старался от них избавляться. Самообман – штука полезная в тех случаях, когда есть чем прикрыть свои истинные намерения, и неважно, ты ли их заклеймил как вредоносные, или же общественное мнение. Кляйн с облегчением приучал себя к мысли, что должен вести своих друзей к победе ради реальной жизни, игнорируя при этом свою навязчивую привязанность к данному месту – привязанность иррациональную и не заслуживающую положительных эмоций, как он думал. Но, смотря на бурлящую жизнь города, на ребят в Гильдии, на прекрасные зелёные долины и уходящие вверх вершины гор, он ничего не мог поделать с приятной тяжестью в груди и неожиданным душевным подъёмом. Состоящий из пикселей мир был до ужаса правдоподобен, и чувства, что Кляйн испытывал, тоже были вполне настоящими. А как иначе можно относиться к месту, где твоё существование прерывается без права на перезагрузку? Как говорится, живём лишь один раз. Кляйн ощущал правдивость этой фразы всем своим существом.   Как и каждый в Айнкраде, наверное. Обычное составляющее любой онлайн-игры – притворство. Здесь же этого не было; в какой-то мере Кляйн был даже рад, что Акихико Каяба всем вернул их собственную внешность, тем самым уменьшая основной лживый аспект. В игре мы те, кем хотим казаться; теперь каждый был тем, кем был. Каждый чувствовал так, как должен – и это Кляйн мог себе позволить с чистой совестью. Виртуальная реальность, в которой люди остаются самими собой – разве это не чудо в какой-то степени? Как не восхищаться подобным, Кляйн не знал; зато прекрасно знал, что стоит это скрывать от обывателей и тех, кто стремится эту реальность покинуть. Таким образом, мысли свои он высказывал крайне редко, да и то в присутствии лишь одного человека, в котором был уверен, как в себе самом, несмотря на то, что человек этот был воплощением эгоизма в лучших его проявлениях. ***   Свои безусловные приоритеты Кляйн сформулировал и расставил лишь после года, проведённого в Айнкраде, а если выражаться точнее – после года знакомства с Чёрным Мечником.   То, что пути их кардинально разошлись, Кляйн посчитал чем-то нормальным и соответствующим ситуации. Чёрный Мечник удалился, чтобы решать свои проблемы в одиночестве, а он, Кляйн, так и не сумев (да и не захотев) познать все прелести «отшельничества», разыскал старых друзей, обзавёлся новыми, основал Гильдию, и, как-то незаметно для себя, принял на себя роль Лидера, которая далась ему без особого труда. Люди шли за ним, как стадо овец, но радости это добродушному Кляйну не приносило – зато на душе теплело от одного взгляда на сплочённую команду, которую, может, он и рискнул бы назвать своей новой семьёй. А уж то, что в этом мире нужен хоть кто-то, кого можешь считать самым близким человеком, Кляйн понял давным-давно - примерно тогда, когда смотрел вслед уходящему Кирито.   Зрелище это ему приходилось наблюдать всего несколько раз за игру. И вот он не знал, нужно ли радоваться этому факту, или же нет.   Люди в игре – те же люди, что в обычной жизни; по крайней мере, в этой игре уж точно. Зная это, Кляйн пытался анализировать поведение Мечника со всех известных ему позиций, но всё равно натыкался на некую стену. Кирито не подпускал к себе никого; из соображений ли эгоистических, или же заботясь о тех, кто мог привязаться к нему. Кляйн искренне хотел бы стать ему другом, но Кирито неизменно исчезал из поля зрения, и редкие встречи, что рандомно происходили раз в несколько месяцев заставляли испытывать противоречие между сердцем и головой. Разум раздражённо говорил Кляйну сдаться и прекратить лезть к тому, кто столь настойчиво отгораживается от других. Сердце же сосредоточенно сбивалось с ритма при виде лёгкой и редкой улыбки Кирито и напрочь игнорировало все разумные доводы. Здесь Кляйн и вспоминал собственную модель поведения, построенную на рациональном мышлении, и с горькой усмешкой констатировал, что Киригая разрушает эту модель на корню, сам того не подозревая, а он сам ему это позволяет, расплываясь в приветственной улыбке всякий раз, когда Кирито оказывается перед ним не затылком.   В общем и целом неуловимость Мечника была понятием относительным. Кляйн всегда, всегда мог услышать хоть что-то об его очередных подвигах – молва распространялась по Айнкраду точно так же, как в любой большой деревне. В любом более менее крупном городе можно было выловить пару сплетен о похождениях уже ставшего известным Кирито, который стал ещё более знаменитым, когда начал появляться в обществе такой же популярной и красивой мечницы Асуны. Короче, пища для размышлений была всегда, и Кляйн с каким-то мазохистским удовольствием добывал эти сведения, всякий раз вздыхая с облегчением, когда среди них не находилось сообщения о смерти Кадзуто.   Мир был слишком непостоянен и чересчур стабилен. Кляйн не мог предугадать, будет ли этот день последним, или же завтра он всё же проснётся в своей кровати. Жить в напряжении оказалось бы интересно, если бы к тревоге за себя и Гильдию не примешивалась тревога за активного, хоть и осторожного Кирито, и этот факт был постоянен. Чувствовать за двоих не так уж и сложно – главное сказать себе, что это правильно. Кляйн не ощущал неудобств, ровно до тех пор, пока присутствие Асуны рядом с потенциальным «самым близким человеком» не стало досаждать, как досаждает зудение комара над ухом. Нет, милая мечница не раздражала, но было навязчивое желание хоть как-то отлепить её от Кирито и отправить на край Айнкрада без кристалла телепортации. Подобные желания Кляйн искренне старался подавлять, вполне понимая позицию Мечника: привлекательная молодая девушка с замечательными навыками готовки, хорошая собеседница, талантливый напарник, ну и ещё много всего. Положа руку на сердце, Кляйн сказал себе, что и сам бы не отказался от такого счастья; но на него подобные девушки не клевали, возможно, подсознательно чуя, что сердце Лидера занято кем-то другим. Сам Кляйн об этом не догадывался достаточно долго, чтобы успеть разочароваться в женском контингенте Айнкрада и закончить с бесплодными попытками найти спутницу виртуальной жизни. А когда догадался, было уже чуть-чуть поздно, и тот, к кому бессознательно стремилось глупое и открытое сердце игрока, оказался окончательно и бесповоротно влюблённым в упомянутую ранее красавицу. Эта ситуация заставила Кляйна по-новому взглянуть на вещи и начать переживать уже не за двоих, а за троих, потому что гибель Асуны, безусловно, не принесла бы долгой жизни Чёрному Мечнику, а вслед за ним и самому Лидеру. И нет, самоубийства Кляйн вовсе не одобрял, но как выход из подобной ситуации принимал вполне: дальнейшее существование в игре не имело бы смысла для него лично. Знание, что, пусть и редко, но он будет видеть лицо того, кто стал его ориентиром, служило неплохим стимулом для ещё одного прожитого дня.   Наверное, где-то в глубине души Кляйн знал, что все его попытки и стремление развить навыки обуславливались вовсе не необходимостью пройти игру. И даже регулярные рейды не являлись конечной целью ежедневных вылазок с шансом рассыпаться в пыль и распрощаться с жизнью. Побеждая очередного монстра, Кляйн не думал о приобретённых навыках, нет; его мысли оборачивались к тому, насколько он приблизился к уровню Кирито и сколько ещё ему нужно стараться, чтобы хоть как-то соответствовать крутизне оного. Совершалось это не из-за мужского самолюбия и необходимости доказать себе, какой он весь из себя замечательный, но чисто из-за эгоистичного желания стать достойным. Достойным чего – этого Кляйн уточнить не мог. Ему просто жизненно необходимо было совершенствоваться, и он старался изо всех сил, падая духом лишь тогда, когда видел переплетённые пальцы Асуны и Кадзуто.   Впрочем, видел он это крайне редко.   Но, как не строй из себя героя, унылая тоска всё равно возьмёт своё. Периодически Кляйн ощущал себя неспособным улыбаться перед ребятами и поддерживать дружескую атмосферу в Гильдии; тогда он молча уходил, не предупреждая, и всегда находил место, где можно было пережить период упадка в относительном одиночестве.   Если постараться, такие места можно было найти в огромном количестве. Психическое состояние игроков явно не было заботой Каябы, но вот пейзаж он создал на уровне, проработав не только города, но и всякие озёра с пляжами и лесополосой по краю. Впрочем, подобными местами Кляйн старался не увлекаться – там ему становилось ещё хуже, и поэтому он предпочитал проводить вечера в местах более людных – где-то вроде таверны на углу неизвестной ему улицы. Желательно, в неизвестном ему городе, и на том уровне, где он точно не наткнётся на знакомых.   Всё-таки, кристалл телепортации – удивительно полезная штука. Достаточно рандомный выбор места, и вот ты уже там, где не был и, скорее всего, где уже не появишься. Кляйн не бывал в одних и тех же местах дважды. Не то чтобы считал плохой приметой – просто не возникало желания светиться там, где его могли запомнить. Впрочем, у всех свои заботы, и вряд ли кто-то вообще обращал внимание на сидящего за барной стойкой парня, который глушил один стакан за другим. И вот тут у Кляйна появлялось весьма справедливое негодование – почему умереть в игре можно, а нормально напиться нельзя? Сколько не сиди, сколько не просаживай деньги на выпивку, а голова как была ясной, так и останется. И мысли как были чёрными, так и остаются.   Но сам ритуал имитации был важнее, конечно. В реальности Кляйн так бы и поступил, хотя сама мысль о том, что в реальности он мог бы увлечься шестнадцатилетним парнем, который только и делает, что играет в онлайн-игры, казалась нелепой до крайности. И то, что она нашла своё осуществление в мире некого злого гения, было насмешкой над всеми ценностями личностных отношений, кои Кляйн питал надежду когда-нибудь заиметь. Желательно, в реальности, и, желательно, с девушкой.   Мечты, мечты. На что надеяться там, если даже здесь персонажи женского пола за версту тебя обходят?   Этот вопрос Кляйн тоже задал себе в очередной вечер за барной стойкой, постукивая пальцами по стакану символического пива. Задрипанная таверна в каком-то маленьком городишке выпала спонтанно, и Кляйн вновь восхитился чудному изобретению – кристаллу телепортации. Прямо под настроение подгадал.… А уж то, что посетителей было мало, ещё больше укрепляло мнение игрока о собственной удачливости хотя бы в этом жизненном аспекте. Тесное пространство было забито столиками, из которых добрая половина пустовала, а за другими сидели либо игроки-одиночки, либо такие же несчастные страдальцы, как Лидер. На тех лицах, что не были завешены капюшонами, наблюдалось выражение полнейшей отстранённости и скуки; впрочем, такая же апатия витала в самой атмосфере сего заведения, что явно на пять звёзд не тянуло. Кляйн отвернулся к стойке и залпом прикончил стакан.   На душе не полегчало. - Неплохая детализация, да? Почти как настоящее пиво.   Кляйн медленно повернул голову, до последнего думая, что слух его обманывает.   Сидящий рядом Кирито приветливо поднял уголки губ в полуулыбке. Кляйн сглотнул и ощутил резкий скачок эндорфинов в крови.   Перед Мечником стоял такой же стакан. Кляйн мог лишь гадать, находился ли Кирито здесь до того, как пришёл он сам, или же появился только что. Оба варианта были одинаково вероятны и вели к одному результату. - Привет, - промямлил он и выдавил свою обычную приветственную улыбку, которая уже автоматически прилипала к лицу при виде Киригаи, - какими судьбами? Мы не виделись уже…сколько? Месяца полтора? - Если не все два, - подтвердил Кирито и подозвал бармена с просьбой повторить, - что-то ничего от тебя не слышно. - Зато о тебе весь Айнкрад гудит. «Легендарный Чёрный Мечник», ну и в таком духе…   Кирито фыркнул, опустив лицо. Собственная известность, казалось, была ему несколько в тягость, но, без сомнения, она же его и веселила, в какой-то степени. - Может и так, - согласился он, - но всё же, Кляйн, как твои дела? Всё с Гильдией возишься?   Нервная дрожь пробежалась по телу Кляйна, когда голос Кирито чётко произнёс его имя. Такое бывало всякий раз, и Кляйн постоянно ждал этот момент с равной долей раздражения и нетерпения. - Да, мы с ребятами недавно ходили в рейд, помнишь, мы планировали уже достаточно долго…   Рассказывать о своих делах было привычно. Кирито – благодарный слушатель – подпёр голову рукой, изредка прихлёбывая из стакана, и сверлил Кляйна чёрно-серыми зрачками, весь обратившись в слух. Полу-расслабленная поза приковывала к себе внимание Кляйна, и порой он сбивался с мысли, но лишь на мгновение, а после брал себя в руки и продолжал болтать. В мире, где можно в любой момент умереть, бывает важно просто рассказать о том, как у тебя дела.   Кирито тоже это знал. Оба прекрасно понимали, что второй такой случайной встречи может не быть. Да что там случайной – встречи в принципе.   Кляйн говорил на автомате. Его взгляд отчаянно скользил по стенам и углам таверны, пытаясь избежать столкновения с глазами Мечника, но деться было некуда. Кирито не отворачивался с такой же настойчивостью, с какой Кляйн искал убежища. - Ну, так что же ты здесь забыл? – собрался он с духом, - тебя редко увидишь в подобном месте. - Вовсе нет, - возразил Кирито, - я здесь уже много раз бывал. Прихожу сюда порой, просто посидеть… как ты сегодня, верно?   Кляйн кивнул. Что удивительного в том, что даже Чёрному Мечнику нужно место для одиночества? Удивительно то, что сегодня их желания совпали столь удачно. - Как Асуна? – спросил он, ощущая тупую боль в груди, и с горечью констатируя, что сознательно ворошит нежелательную тему.   В глазах Кирито появилось мечтательное выражение, какое возникало всегда, когда речь заходила об его избраннице. Пусть он сам и не замечал, зато Кляйн отчётливо видел заволакивающую серую радужку дымку, и от такой картины ему вдвойне хотелось напиться, что было технически невозможно. - Обустраивает дом. Она пригласила меня пожить с ней, и пришлось сделать небольшую перестановку. Я хотел помочь, но она меня выгнала, сказав, чтобы я пошёл проветриться… - невысказанное «Асуна такая заботливая» витало в воздухе.   Кляйн подумал, что это, конечно же, неважно. И то, что обычно неразговорчивый Кадзуто начинает болтать за двоих, едва только кто-то упоминает Асуну, тоже не имеет значения. И в принципе, так ли задевает его факт нешуточной привязанности этих двоих?   Кирито улыбнулся, и Кляйн понял – да, задевает. И ещё как задевает; но, что тут можно поделать? Слишком много хороших совпадений за сегодня, глупо было бы надеяться на ещё одно.   Кляйн продолжал надеяться, сам того не желая. В каком-то смысле он частенько лез на рожон на рейдах, втайне мечтая попасть под удар и избавиться от тяготящих мыслей и жизни вообще. Но чувство ответственности (кто же поведёт Гильдию?) и нежелание заставлять Кирито переживать делали своё чёрное дело, и Лидер выходил из схваток невредимым, чтобы потом вновь отправиться в безымянный бар в одиночестве.   В одиночестве не было ничего плохого. Это было тем, что хоть чуть-чуть сближало его с Мечником – до тех пор, пока на горизонте не появилась Асуна.   Казалось, что Кирито вновь ушёл вперед, оставив Кляйна на ступень ниже. Тот с задумчивостью смотрел ему в спину, уже привыкнув к этому зрелищу, и размышлял о наступлении момента, когда можно будет не дышать ему в затылок, а ободряюще хлопать по плечу.   И пусть даже пути достижения цели у них были разные, Кляйну всё равно казалось, что он что-то делает не так. Чувство несовершенства не оставляло с самого первого дня, когда бета-тестер обучил его основным приёмам, уже так доказав своё превосходство. А разве люди не тянутся к тем, кем восхищаются? Разве не естественно желать быть с тем, кто лучше тебя, и пытаться стать достойным? Кляйн старался; но все эти старания были тщетны. Пропасть лежала между ним и Мечником, а Асуна перешагнула её, как маленькую трещинку в асфальте, вызвав в душе достаточно справедливого и доброго Лидера уважение, смешанное с неприязнью – к чести сказать, неприязни неявной и ничем не выраженной. Лишь лёгкая досада проскальзывала по его лицу, когда Кирито сдержанно рассказывал об их совместной жизни, чуть ли не светясь от радости. ***   Руководствуясь логикой, Кляйн выстроил свою схему комфорта. Никогда не обижайся на людей – это первое и основное. Никогда не причиняй боль без причины – второе. И, никогда не привязывайся к кому-то сильнее, чем к другим – третье. Киригая Кадзуто заставил Кляйна впервые нарушить третье правило, о чём парень сейчас очень сожалел. Но первые два оставались в силе, и Кляйн утешал себя тем, что подобные ситуации повторяются не один раз, и не он первый – да и не он последний. А людей на свете много, и, наверняка, кто-то из них предназначен конкретно для него, потому что Кирито явно связан с кое-кем другим.   Мысль эта причиняла не боль, но что-то отдалённо на неё похожее. Тянущее чувство возникало всякий раз, как Мечник улыбался, а Кляйн вспоминал, что улыбка эта предназначена ему лишь один раз за безумно долгую вечность. Впрочем, время в Айнкраде вполне могло сойти за вечность – ну, или чуть меньше.   Кирито лениво и неторопливо рассказывал что-то; Кляйн не мог сосредоточиться на словах, тщетно вслушиваясь в плавную речь, что заставляла его неуловимо расслабляться. Вертя в пальцах стакан, цепляясь за него, как утопающий, парень фокусировался на сидящем рядом Киригае. Тот же изредка соприкасался с ним взглядом, в котором проскальзывала искра беспричинного смеха, и продолжал говорить. Холод стекла под пальцами удерживал Кляйна в реальности, но голос, который так редко звучал в режиме настоящего времени, порождал желание закрыть глаза и отдаться на волю течения. Кирито был так нестерпимо близко, – Кляйн почти чувствовал запах его тела, волнами накатывающий всякий раз, как Мечник едва уловимо поводил плечом – и Лидер жадно и неосознанно делал глубокие вдохи, стараясь задержать в памяти этот запах, зная, что узнает его где угодно. Он почувствует Кирито, где бы тот не находился, что бы не случилось; и примчится на помощь раньше Асуны, потому что только ради этого человека реальность Айнкрада хранила в себе игрока под ником Кляйн.   Пальцы Мечника отстукивали по деревяшке стола какой-то незамысловатый ритм. Кляйн посмотрел на мальчишескую руку и прикинул, сильно ли он рискует, если осуществит одно из своих давних и самых невинных желаний. Задержав дыхание, он решил, что досчитает до десяти, и, если Кирито не уберёт руку, то вот тогда…   Кадзуто же не подозревал о душевных метаниях друга, продолжая что-то спрашивать и говорить. Кляйн на автомате отвечал, отсчитывая секунды, что неумолимо заканчивались. На счёте «три» Кирито убрал руку, чтобы провести ею по волосам, и Лидер, было, вздохнул со смесью разочарования и облегчения, как Мечник вернул кисть на место. Счёт возобновился, а сердце Кляйна стало замедлять ритм. Когда он произнёс про себя «один», его сердце замерло на мгновение.   Кляйн вздохнул и не сделал и движения в сторону Киригаи.   Этот переломный момент произошёл незаметно для одного и оставил горький осадок в душе второго. Бури в душе двух людей, связанных некими недоотношениями, всегда проходят незаметно для других, и для них самих в первую очередь. Кирито не мог бы догадаться, что чувствует Кляйн, а Кляйн не представлял, что же Кирито думает о нём. Смотря в тёмные глаза Мечника, Кляйн сожалел о том, что не исполнил своё желание, и, в то же время, облегчённо думал, что его тайна осталась тайной.   Наверное, ни за что в мире он не согласился бы признаться. Менять дружбу на что-то столь хрупкое, как любовь? Нет, и ещё раз нет. Кляйн готов был заставить себя считать, что эти редкие внезапные встречи в забегаловках и есть его драгоценное сокровище, которое он не отдаст в обмен на облегчённое сердце и открытую рану. Можно было легко обмануть себя, уверившись, что минуты, которые были на вес золота, с лихвой могут окупить месяцы безумного беспокойства и бега в никуда. Кляйн был счастлив заблуждаться, но иглы сомнений порой причиняли неудобства, заставляя на миг задуматься о собственном комфорте, нарушаемом в добровольном порядке. Почему нам так нравится то, что нас разрушает? - Как думаешь, что произойдёт, если мы так и не выйдем из игры? Если не победим босса, не дойдём до последнего уровня… а, Кирито? – спросил он вдруг с изрядной долей обречённости. - Мы обязательно победим, - в глазах Мечника запылала решимость, и Кляйн про себя сказал то, что тот озвучил, - я обещаю. Ради всех игроков… ради Асуны, ради тебя…   С одной стороны Кляйн обрадовался, что его обособили от других. С другой – Асуна всё равно была впереди.   Он сам мог бы ответить на свой вопрос по-другому. Представить мир, где им пришлось бы остаться, было не так уж и сложно; другое дело, что в этом мире Кляйну было бы некуда стремиться. Там, где больше не нужно выживать, где борьба стала бесполезной, все сложат оружие и заживут так, как жили в мире реальном. Кирито и Асуна превратятся в обычную молодую семью и будут счастливы и довольны друг другом где-нибудь в домике в долине. Он, Кляйн, удостоится статуса «друга семьи», и сможет проводить несколько вечеров в месяц за столом в доме Киригаи, созерцая его милую жёнушку и уютную обстановку тщательно выбранных апартаментов. Хорошая перспектива, нечего сказать.   Кляйн скривился и поднял полупустой стакан. - Тогда выпьем за победу, - сказал он полным надежды голосом, - чем быстрее, тем лучше.   Кадзуто согласно кивнул. В воздухе пронёсся звук соприкоснувшихся стеклянных стенок, а через мгновение детальная интерпретация пива потекла по пищеводу вниз.   Прежде чем уйти, Кирито протянул ему руку. Кляйн сжал её, подумав, что сейчас данный жест выглядит вполне уместным. - А что ты будешь делать там, в реальности? – вдруг спросил Кирито, - Я имею в виду, почему ты хочешь выбраться?   «Ради тебя», - хотел бы сказать Кляйн, но вместо этого сказал: - Ещё не решил. Может, продолжу учёбу, а потом пойду работать. Или же снова заиграюсь в какую-нибудь игру…. Реальность порой надоедает, знаешь ли. - Смотрю, тебе нравится такое времяпровождение, - усмехнулся Мечник.   Кляйн откинулся на низкую спинку и уверил: - Очень нравится.   Кирито кивнул с долей горького понимания и бросил: - Прощай, Кляйн. - До встречи, - пробормотал тот, глядя ему вслед. Снова – в который уже раз? – спина Мечника удалялась, а он, Кляйн, оставался позади.   Он ненавидел прощания, но только это слово оставлял ему Киригая, вновь покидая его, потому что никто не был уверен, будет ли у них шанс попрощаться ещё раз. ***   Дверь таверны хлопнула, отозвавшись дрожью по телу. Звук этот напоминал Кляйну тот, с которым захлопывается крышка гроба; тот, с которым закрылся ящик Пандоры, никогда не выпустив слабую надежду, предназначенную для слабых людей. Впрочем, такую надежду Кляйн предпочёл бы не чувствовать вовсе.   Воздух холодил кожу – или же это был очередной обман игры? Игры, в которой можно умереть, игры, в которой можно влюбиться, игры, в которой можно…   Здесь можно было всё. Игра позволяла жить; единственное, что она не давала – это выйти из неё.   Кляйн уже не был уверен, что это так плохо. В игре ему позволено было любить, а большего он и не требовал. Ему позволено было заботиться и тревожиться о том, кто дорог ему – а что ещё он просил взамен? Единственное, о чём он сожалел, в странном оцепенении глядя на сероватое дождливое небо над Айнкрадом, так это о том, что любовь его не является изощрённой имитацией, которая встречается на каждом шагу, и что боль, смутно ноющая в глубине сознания, остаётся слишком реальной для виртуального мирка.   Следы Кирито ещё были чуть видны на влажной земле, и их нечёткие края походили на рваные раны. Кляйн мгновение глядел на них, ощущая сильнейшее желание пойти вслед за тем, кто их оставил, а затем развернулся и пошагал в другую сторону, крепко сжимая кристалл телепортации в руке. В начинающемся дожде его силуэт на миг осветился ярким светом и пропал, рассыпавшись на миллионы разноцветных осколков.   Неумолимое время начало свой безумно медленный отсчёт до следующей встречи.