Easy virtue

- Клэри, угомонись, - Джонатан ворчит, наблюдая за сестрой, которая прыгает на месте пытаясь застегнуть молнию на платье. - Ай, блядь! – Матерится Клэри, когда понимает, что в молнии застряло пару волос, и вырвать их из плена золотой змейки получилось, только вырвав их с корнем. Джонатану смешно. И он совершенно не пытается этого скрыть. Всю последнюю неделю у него до безобразия хорошее настроение, что бесит младшую сестру, которая все еще пытается взять на свои хрупкие плечи все заботы по организации людей круга, по подписанию договоров. Она приходит домой почти всегда за полночь, ужасно уставшая и злая, тогда Джонатан пускает в ход свои пальцы, руки, губы, заставляя ее расслабится, успокоится, отложить заботы о завтрашнем дне на завтра. И Клэри с радостью поддается ему. Сначала неохотно, потом ворчит, что-то типа «Делай что хочешь, я слишком устала», и где-то минут через десять она уже сладко стонет под ним, цепляясь ногтями в плечи, с улыбкой принимая его в себя. - Лучше бы помог! – Шипит на него любимая младшая сестренка, и в отместку стаскивает с сонного разнеженного брата одеяло. Джонатан совершенно не стесняясь своей наготы, все еще улыбается лежа на постели. - Честное слово, сейчас только пять утра. Куда ты собралась в такую рань? Они там, что совсем спать разучились? - Это у нас пять утра, братик, а у них уже полвосьмого, и если я не буду через сорок минут в зале Договоров, то сделка сорвется. - И ты, ради какой-то сделки, оставишь своего старшего брата без утреннего секса? Клэри бросает красноречивый взгляд какая-же-ты-испорченная-блядь-дорогой-братец на Джонатана и демонстративно отворачивается от него. Джонатан сглатывает, потому что Кларисса выгибается, что бы еще раз поправить чулки. Джонатан прекрасно знает, о черной кружевной резинке, о шлейках и поясе. И о том, что на ней нет трусиков. Ну, уж нет. Она его тут банально дразнила нарочно медленно одевая на себя каждую часть нижнего белья (которое такое полупрозрачное и кружевное, что просто от мысли о нем у Джонатана не двусмысленно встает) так, словно это был стриптиз в обратном порядке, а теперь спешит на какое-то дурацкое заключение договора. Он оказывается рядом с ней за считаные секунды и прижимает к дверке гардероба. Джонатан знает, как любит его сестра. И, если уж на то пошло, то нужно еще посмотреть кто из них большая блядь, потому что иногда у Джонатана краснели кончики ушей, когда эта маленькая дрянь озвучивала свои желания даже не запинаясь. - Ты выбрал не самое удачное время, малыш, - шепчет Клэри и шипит, когда Джонатан заводит ей руки за спину, обездвиживая. Она может вырваться, в любую секунду, садануть острой шпилькой ему по колену, или чуть выше. И он ее отпустит. Но она лишь шипит ему какие-то маты, а это молчаливое согласие в их давно проверенной игре. Это значит, что она разрешает. Другая рука тут же ложится на ягодицу и сжимает ее сквозь тонкую дорогую ткань платья. Хотя, Джонатан отмечает, что она ни в чем не смотрится так хорошо, как в его рубашке. Он довольно рычит, когда резко рванув платье с ее плеча, видит свежий синяк-засос, который он оставил пару ночей назад, когда они занимались сексом на умывальнике в мужском туалете, просто под носом у важных господ-нефилимов, на очередном приеме. Какая же у нее нежная кожа, - проскальзывает у мужчины в мыслях, и он будто извиняясь за причинённую боль, нежно целует это место. Кларисса упрямо молчит, поджав губы, хотя ее участившейся пульс и запах возбуждения, который Джонатан со звериной точностью может учуять в воздухе, говорят ему о том, что она лишь в очередной раз хочет поиграть в игру «Кто сломается первым». До смешного странно, потому что здесь проиграть в равной степени хорошо, как и выиграть. Джонатан проводит кончиком языка по ее ключице и мягко посасывает кожу. Клэри дрожит, но губы по-прежнему сомкнуты в тонкую линию, а ладони сжаты в кулаки. - Ты же знаешь, что не выиграешь, маленькая, - почти ласково шепчет он сестре на ухо, а потом проводит по ее губам указательным пальцем. И тут же одергивает руку назад, потому что мелкая блядь кусает его за палец. И так сильно, что зубы ее оказываются в крови, что начинает течь из под разорванной кожицы. Джонатан ее ругает, а потом говорит, что бы она была послушной девочкой и больше так не делала. Клэри кивает и на этот раз послушно берет его длинные пальцы в свой рот с удовольствием проходя по каждому языком, а потом, закрыв глаза, вбирает в рот все четыре пальца и сильно их сосет. При этом, поднимаясь на носочках, умудряется сильно потереться о его возбужденный пах ягодицами. На платье в районе чуть ниже спины остается мокрый след от смазки, которая каплями появляется на раздразненной набухшей головке. Он прижимается к ней сильнее и тянет руку к ноющему члену, при этом толкая пальцы еще глубже в рот сестры, до предела, пока они не упираются ей в гланды, пока она протестующе рычит, мотает головой и кусает его. Больно, но это лишь предает пикантности. Он вспоминает, как приятно чувствовать острые зубки на своем члене, и резко проводит рукой вдоль увитого венами ствола. Джонатан гордится, тем, что у него на левой ключице красуется след от острых зубов сестры. Метка принадлежности. Иногда в голову мужчины проскальзывают безумные мысли о том, что будь его воля, он бы поставил на ней тавро со своими инициалами. Но они ведь и так всецело принадлежат друг другу, об этом ему горячо шепчет Кларисса каждый раз, когда она на грани оргазма, сильно впивается своими ногтями (если ее руки не связаны грубыми веревками) в его плечи\спину\волосы\бедра\шею. Они с Клэри – это олицетворение Яноса. Он, который покорно выполняет приказы сестры. Он, который всегда держится в тени своей половины. Он, который, как паук, плетущий свою широкую паутину заговоров, щедро напитывает каждую ниточку этой хитрой системы кровью неугодных им обоим людей. И она – лицо, которое они являют миру. Дураки, которые по какой-то чудовищной ошибке являются членами Конклава и Внутреннего Совета доверяют ей и думают, что она не опасна. Не догадываясь, с какой холодной расчётливостью, где-то в семидесяти процентах случаев, именно она приказывает ему убивать тех, кто не согласен с их политикой. Они не хотят верить в то, что сестра с братом опасны в одинаковой мере, ссылаясь на ангельскую кровь в теле младшей Моргенштерн. Наивные идиоты. Они никак не хотят признавать того, что, уже три года как, признала вся Западная Европа. То, что они самые опасные суки, как не лестно о них выражаются все те, кого Моргенштерны лишили былой власти. И смена состава Внутреннего Совета, не приводит ни к каким результатам – видимо наивность и самообман это нынче в моде. Клэри продолжает тереться о него, будто сучка, явно сдавая свои позиции. Впрочем, сестра всегда была в сексе излишне торопливой, что играло старшему брату на руку, когда привязывая ее в кровати, и полностью обездвиживая, можно было подводить и подводить ее к краю, доводя до такого состояния, что его девочка была готова плакать, молить, задыхаться и терять сознание одновременно, лишь бы получить такой нужный ей оргазм. Рука Джонатана все еще на его собственном члене и это замечает Клэри, которая наконец-то избавляется от его пальцев во рту. - Я хочу видеть, - хрипит она и вновь задевает его член. Яички тут же отзываются сладкой болью, в ответ на это прикосновение. - Что? - То, - она задыхается, а потом.. о боже, его малышка, которую не могло смутить ничего на свете, краснеет! А, потом, уже собираясь с мыслями, она выговаривает это на одном дыхании: - Хочу увидеть, как ты мастурбируешь. Джонатан удивленно приподнимает брови и смотрит на сестру долгим испытывающим взглядом. Она могла предложить вещи и похуже этого. Хотя для Джонатана эта было неожиданностью. Чего хотела его маленькая развратная блядь? Еще раз полюбоваться тем, как он кончает с ее именем на губах? Потешить свою нарцисстичное эго, видя, что, даже так, не прикасаясь к нему, имеет над своим страшим братом колоссальную власть? Он понимает, что в какой раз не может ей отказать, но Джонатан не будет Джонатаном, если не потребует чего-то в замен. - Ты не сможешь ко мне прикасаться. – Говорит он, и видит, как сестра уже хочет было сказать, что это не честно, поэтому просто придвигает к себе стул, указывая на него Клариссе. - Да пожалуйста, - Клэри садится на него так, как подобает истинной леди, закинув ногу на ногу, сложив руки на коленях. Она принимается ждать представления, но когда в руках Джонатана появляются крепкие (очень знакомые лодыжкам и запястьям молодой женщины) веревки кривится. Она не любит, когда что-то идет в разрез с ее сценарием. - Если ты думаешь, что я не способна себя контролировать, то очень ошибаешься, - Клэри демонстративно отворачивается и поглядывает на часы. – Давай быстрее, я вообще-то опаздываю. - Никуда от тебя твой Совет не денется. – Джонатан подходит поближе. – Руки. Она не собирается ничего делать. - Хорошо, - и он резко выворачивает ее запястье. Клэри тут же шипит на него и бьет в бок ногой. Джонатан не остается в долгу и железной хваткой охватывает лодыжку, а потом ловко и быстро, я-делал-это-с-тобой-больше-десятка-раз, привязывает ногу к стулу. Сначала одну, а потом другую. Он поднимает ее платье так, что были видно кружево резинки, а потом резко пускается ртом на ее гладкую нежную кожу. Клэри тут же выгибается, придвигаясь ближе. Становится полностью послушной и расслабленной. Джонатан с удовольствием целует ее, проводя языком между влажных половых губ, играет с клитором, пока заводит руки за спинку стула. Клэри даже не думает сопротивляться, когда на запястьях смыкается пара наручников, а потом еще веревка крепко привязывает их к спинке стула намертво. - Как жаль, что на тебя не действуют руны. Мы бы могли обойтись одной обездвиживающей. – Удовлетворенный мурлычет брат ей на ухо, а Клэри тут же начинает на него шипеть и вырываться, только вот от этих веревок не отвяжешься просто так. Джонатан не зря просил над ними поколдовать знакомую ведьму. Клэри хнычет, ерзает бедрами, умоляюще смотрит на своего старшего брата, прося его продолжить то, что он делал. А Джонатан лишь улыбается ей и отходит от сестры на расстояние трёх шагов. Член ноет от боли, поэтому Джонатан уже не сдерживается, быстро проводя рукой вдоль напряженного ствола. Он массирует головку, размазывая каплю смазки по чувствительной коже. Когда напряжение внизу живота начинает нарастать, и сменяется не болью, а наслаждением, от которого пальцы на ногах поджимаются, а хватка инстинктивно становится чуть сильнее, Джонатан с тихим стоном выгибается, подаваясь чуть вперед. Он дышит поверхностно и рвано, и к его стонам присоединяется жалобный скулеж сестры. На секунду он распахивает глаза, видя, что Кларисса не может держать своих обещаний. Она выгибается и смотрит на него глазами, в которых смешано желание, восхищение, похоть, злость и капелька мольбы. Такими глазами она всегда смотрела на него, когда хотела отсосать. Какой идиот когда-то сказал, что минет не может приносить удовольствие женщине? Джонатан усмехается над тем, как беспомощно она на него смотрит и сглатывает слюну. Мужчина заставляет себя стоять на месте, а не поддаться этим пухлым губам и мольбе зеленых глаз. Он надрачивает яростней, быстрее, и теперь не сводит взгляда с голодного, почти хищного, лица своей младшей сестры. Кларисса ерзает на стуле, и ругается сквозь зубы, когда понимает, что и себе самой она не очень-то помочь может, руки слишком надежно привязаны к спинке стула. Он проводит рукой вдоль уздечки, позволяя себе пошлый, протяжный стон. Заставляя сестру беспомощно смотреть, подводя ее к тому самому краю, когда на гордость уже наплевать. Клэри шипит, когда капли спермы падают на пол, и выставляет розовый язык, будто хочет их поймать. Но он слишком далеко от нее. Слишком. - Джонатан, - она ломается. Он будто не замечает ее, продолжая толкаться в свою руку, и сладко постанывая. - Джонатан, пожалуйста… Я хочу, что бы ты был на мне… - Голос ее совсем хриплый, зрачки насколько большие, что почти не видно зеленой радужки. Она подается вперед доведенная до предела, почти_что_обезумевшая, и продолжает, как в бреду, шептать: - Кончи мне на лицо… Ты мне нужен… Джонатан… Он на нетвердых ногах подходит к ней ближе, не прекращая гладить себя. - Джонатан, - она улыбается ему жадно открывая рот, высовывая язык… Будто голодный вампир. - Джонатан, - он тонет в ее голосе, в той яркой вспышке, в своем собственном стоне, который все равно превращается в имя сестры. Когда он, чуть пошатываясь и мелко вздрагивая, открывает глаза, то видит, как сестра, блаженно закрыв глаза, слизывает языком сперму с губ, щек. Как капли его семени стекают по ее подбородку и падают просто на тонкую дорогую ткань платья. Клэри жалобно хнычет, когда понимает, что не может собрать языком все. Джонатан опускается рядом с ней и ласково слизывает остатки. Только стоит его языку коснуться виска, как Клэри тут же начинает мурлыкать, словно сытая кошка. Джонатан слизывает капли с подбородка и развязывает свою девочку. Она все еще слабая, от накатившего оргазма и тихонько смеется, когда пальцы Джонатана соскальзывают по внутренней стороне бедра, собирая влагу, а потом он тщательно облизывает указательный и средний. Они мурлычут оба, пока нежно проводят кончиками языков по всем участкам тела, до которых могут дотянутся. Джонатана вылизывает ее ладони, Клэри оставляет легкие багровые следы на виске, он ласкает заднюю часть шеи, она упоенно скользит языком по гладкой, безволосой груди. Будто львята, которые нежась, играют друг с дружкой. - Ты кажется опаздываешь на свой совет. Она хитро улыбается и нежно проводит кончиком сухого языка от подбородка до виска: - Я тебя обманула, у меня есть еще целый час.