To grow up

Наверное, худшего наказания придумать было нельзя. Богом забытая окраина мира, тесная квартирка, как еще окна не заколочены. И стоит Ким Вонщик, с ног до головы в дизайнерских шмотках, посреди своей новой гостиной, которая размером с его гардеробную в родительском доме, и хочет разреветься. По-детски. На самом деле, виной всему то, что он никогда не воспринимал угрозы отца всерьез. И до него дошло только тогда, когда после очередной ночи в клубе его вытащили за шкирку из собственной кровати, до которой он, кстати, добрался с большим трудом, сунули в руку листок с адресом, вручили собранный чемодан и усадили в такси. И вот он здесь. Пристанище тлена и клопов. Тут даже пахнет тленом. И клопами. Вонщик шумно выдыхает воздух и сдвигает кепку набок. Подстава. Вроде как «живи, как хочешь», но не радостно, совсем не радостно. Он с тоской смотрит на серые стены, потом выходит в коридор, зачем-то засовывает палец в пустующий цоколь лампы на стене. Кухня маленькая, кажется, что в ней можно только сесть и вытянуть ноги - и все, свободного места больше нет. Спальня (спасибо большое, что спальня и гостиная - две разные комнаты, а не одна) тоже крохотная, Вонщику кажется, что его поселили к нему же в шкаф. Впрочем, в его шкафу было светло, чисто и пахло мятой. Он стонет и оседает на пол. Надо взять себя в руки и доказать отцу, что он способен принять это. А потом вернуться домой и как-нибудь урегулировать свою жажду тусовок с тем, чтобы быть примерным сыном. Вонщик открывает нараспашку входную дверь и выглядывает в коридор. Там тихо и темно, несмотря на то, что сейчас воскресный полдень. Он вздыхает и чешет затылок - пусть проветривается. Вонщик тщательно осматривает кухню и несказанно радуется, не обнаружив в ней дохлых крыс. Пустой холодильник при урчащем животе, впрочем, не менее гадлив, но с этим как-то можно справиться. В ванной комнате пыльное зеркало и подозрительно проржавевший кран. Вонщик даже не сомневается, что у отца хватило ума найти самую помоечную квартиру из всех помоечных квартир, а наличие минимальной любви к сыну избавило этого сына от какого-нибудь вонючего бомжа у порога. Вонщик поворачивает вентиль крана с холодной водой - тот фыркает, но после нескольких секунд вода таки начинает течь. Потом Вонщик открывает горячую воду. Ему лишь чудом удается не ошпарить руку - вентиль срывает, тугая струя кипятка бьет в стену ванной, рикошетит и забрызгивает майку Вонщика из последней коллекции Стива и Йони. Тот орет, больше от неожиданности, чем от боли, и вылетает в коридор. - Черт побери! - громко стонет он, не зная, что делать - ванную заполняет пар, эту водяную вакханалию нужно как-то прекращать, но как? Вонщик готов уже о стены биться, как неожиданно открывается дверь соседней квартиры - хмурый парень с мусорным пакетом внимательно смотрит на Вонщика, потом заглядывает ему за спину, кивает, бросает пакет рядом с дверью и уходит обратно. Вонщик открывает рот и закрывает его - за этим немудреным занятием проходит полторы минуты, ровно. Потом парень возвращается с разводным ключом и уверенным шагом проходит мимо Вонщика в ванну. Тот идет следом. У парня черные волосы, которые тут же намокают от горячего пара. А еще - сильные руки, которые открывает тонкая футболка с глубоким треугольным вырезом. И когда парень поворачивается к нему, наклоняется, чтобы достать тряпку, лежащую у порога, Вонщик в этот вырез видит все, до ремня джинс, и, господи иисусе, он хорош. Не ремень - парень. Тем временем сосед закручивает кран ключом и вытирает лоб тыльной стороной ладони. Как в эротических фильмах про сантехников, ну начни же раздеваться, я тебя умоляю, - проскальзывает в голове у Вонщика. Но парень не начинает раздеваться, он укоризненно смотрит на Вонщика, и тот идет за еще одной тряпкой. Он касается его вовсе не специально. Просто парень занимает слишком много места в этой тесной ванной комнатке, и да, Вонщик не может не думать о том, что, кажется, побыл бы снизу разок, для опыта. Он неловко улыбается, когда они приводят все в порядок. Ему хочется думать, что сейчас он неотразим так же, как и полчаса назад, но, увы, выжить в условиях парилки и остаться сухим невозможно. Зато вот случайное шоу мокрых маек, устроенное соседом, нравится ему до скручивания низа живота. Широкие плечи, накачанная грудь, и эта талия, от которой у Вонщика голова кругом. - Чон Тэгун, - представляется парень. Его рука все еще влажная, и Вонщик с удовольствием задерживает ее в своей руке подольше. - Ким Вонщик, - улыбается он. - Спасибо тебе. - Тут давно никто не живет, - пожимает плечами Тэгун, аккуратно избавляясь от затянувшегося рукопожатия. - Сначала я подумал, что ты наркоман. Не так далеко от правды, конечно, но Вонщик закидывает голову и смеется. Он уверен, что Тэгун смотрит на его красивую шею, уверен, что спускает взгляд на его ключицы. Тэгун и правда смотрит, но не с тем вожделением, которого ожидает Вонщик. Он хмурится и отступает на шаг. - Прости, - делает еще одну попытку Вонщик. - Я не знаю здесь никого, ты не мог бы... заходить ко мне иногда? Тэгун задумывается, а потом кивает. Прощается. А Вонщик, как полный идиот, следит в глазок за тем, как тот, переодетый в сухую футболку, уходит выбрасывать мусор. Тэгун действительно заходит. Вечером вторника, когда Вонщик, проклиная всё на свете, домывает этот свинарник. Идеальный расчет времени - у Вонщика нет сил на тяжеловесный флирт, поэтому он просто машет Тэгуну рукой, чтобы тот проходил, и возвращается из кухни с парой бутылок пива. На часть той нищенской суммы, что отец выдал ему на месяц, Вонщик смог купить уродливый диван, на котором сейчас сидит Тэгун - с Тэгуном диван становится определенно лучше. Вонщик устало улыбается и плюхается рядом. - Я не хотел мешать, - объясняет Тэгун. - У тебя тут работа кипела. Вонщик усмехается, а потом открывает рот - и рассказывает всё. Про клубы, про отца, про гардероб размером с эту квартиру, про порше в родительском гараже, про место в престижной фирме, где он и не появлялся-то ни разу, хоть и получал каждый месяц зарплату. - А слона живого у тебя не было? - усмехается Тэгун. Пиво немного развязывает его лицевые мышцы, он много улыбается и щурится. - Захотел бы - появился, - кивает Вонщик. - Взрослей, что ли, - Тэгун отставляет пустую бутылку и прикрывает глаза. Когда он их открывает, Вонщик его уже целует. Щурясь сильно, сжимая в кулаке покрывало на диване рядом с бедром Тэгуна. Тот шумно выдыхает и осторожно отстраняется. - Я не это имел в виду, - говорит он почти укоризненно. Вонщику так неловко и стыдно, что он не придумывает ничего лучше, как упасть с дивана и рассмеяться. - Я такой пьяный! - сообщает он потолку. И хохочет, катаясь по полу. Тэгун качает головой и встает. Уже когда за ним закрывается входная дверь, Вонщик перестает смеяться и понимает, что попал он, кажется, не только с квартирой. Дни идут, Вонщик от скуки достает конспекты у одного из прошлых одногруппников и читает их. Теперь ему интересно, на кого он учился. Он делает выписки в толстый ежедневник и общается сам с собой на тему компаний-монополистов, дискутирует, машет руками. Ему кажется, что он пропустил столько интересного. Иногда он пишет друзьям, которые все еще ждут его. Он не говорит им, где живет, потому что невыносимо будет видеть снисхождение в их глазах. Он напускает на себя таинственный вид и клятвенно обещает как-нибудь приехать в клуб, когда освободится. Отцу он тоже пишет, длинные письма на электронную почту, которые тот может даже читает - в них Вонщик пересказывает параграфы из учебников по экономике, которые взял в библиотеке, делится своими мыслями и ни слова не говорит о том, как живет. Эти письма всегда остаются без ответа. С Тэгуном он тоже не пересекается. То есть, он встречает его каждый вечер - тот возвращается с работы, проходя мимо кухонных окон Вонщика, и каждый раз встречается с ним взглядом - второй этаж, Вонщик всегда пьет кофе у окна. Точнее, он пил его один раз, но стал пить всегда, когда понял, что это лишняя возможность посмотреть на Тэгуна. Тот не отводит глаз, не улыбается и не дает знать, что видит Вонщика. Это идиотизм какой-то, в миллиардный, кажется, раз говорит себе Вонщик. Этот Тэгун не похож ни на кого из тех, с кем Вонщик обычно спит. Он вообще его отшил. И все равно, думать о нем почти больно. Сейчас он явно считает Вонщика дурачком - Вонщик сам все сделал для того, чтобы Тэгун так считал. Стук в дверь раздается тогда, когда Вонщик обложился коспектами, учебниками и своими записями. Сердце подпрыгивает, но он успокаивается, кидает взгляд в зеркало, застегивает толстовку до самого подбородка и вздыхает. - Я ездил к маме, - хмуро сообщает Тэгун. - Она испекла кексы, а мне много. Ты... ты хочешь? Он не уточняет, чего, но Вонщик кивает и отходит, пропуская его в квартиру. Тэгун не решается пройти вперед, неловко протягивая Вонщику контейнер с кексами. - Будешь чай? - ровно спрашивает Вонщик. И ничем не показывает, что радуется, когда Тэгун кивает. Когда он возвращается в гостиную, Тэгун изучает его записи и кусает губу. - Я слушал курс лекций на эту тему, - говорит он, принимая кружку с чаем. - Мне кажется, ты не очень прав. Вонщик вскидывается. Они забывают про чай, про кексы, спорят. Вонщика так бесят снисходительные улыбочки Тэгуна, что он лупит его диванной подушкой и орет. Тэгун смеется и выставляет руки, защищаясь. Вонщику комфортно. Даже когда он успокаивается и садится рядом, ему до одури здорово. Они сидят молча какое-то время, а потом Тэгун говорит, что ему рано вставать. Вонщик кивает и идет его проводить. Тишина между ними теплая, как рука Тэгуна, на миг задерживающаяся на запястье Вонщика. Проходит почти три недели, когда Тэгун целует его. По-настоящему. Он возвращается с работы, снова встречаясь взглядом с Вонщиком, и идет к нему. Когда тот открывает дверь, Тэгун просто хватает его за шею и целует. Глубоко и горячо, держа руками щеки. Вонщик выгибается, подается навстречу, цепляется пальцами за рубашку Тэгуна и кусает его язык. Ему кажется, что это нереальность. Он толкает Тэгуна в квартиру, ногой закрывает дверь. Тэгун хмыкает ему в рот и мотает головой. - Не торопись, - говорит он, целуя его в скулу. Вонщик быстро-быстро кивает, он согласен даже на серию ни к чему не ведущих поцелуев, лишь бы они были. И они у него есть. До самой ночи без перерыва на ужин. Вонщик только потом думает, что полученное через пару недель начала их с Тэгуном отношений приглашение на вечеринку одного из его друзей выглядит подозрительно. Но когда он только держит его в руках, его охватывает восторг. Он даже не сомневается, что пойдет. Потому что скучал, потому что давно никого не видел. Он рассказывает об этом Тэгуну, тот пожимает плечами, наблюдая, как счастливый Вонщик снова становится тем избалованным парнем в крикливых шмотках. Тэгун не против - в этой части жизни Вонщика он не сможет участвовать никогда. Он не дает наставлений, ни о чем не просит, кроме как позвонить утром. Впрочем, через четыре часа после ухода Вонщика Тэгуну приходит смс с незнакомого номера - там адрес клуба и просьба приехать быстрее. Он даже не думает. Одно сплошное удовольствие. Вонщик выныривает из него на несколько секунд, чтобы погладить по голове парня, который отсасывает у него сейчас. В крови алкоголь, в голове экстази, члену идеально. Лучше и быть не может. Когда он снова возвращается в реальность, то там уже есть взгляд Тэгуна, причем такой, от которого хочется орать. Вонщик смаргивает, но Тэгун не пропадает - он стоит напротив его диванчика в вип-зоне и смотрит. Вонщик дергается, пытается отлепить от себя парня и натянуть брюки, но физиология берет свое, и он стыдливо кончает, забрызгивая спермой лицо своего случайного знакомого и свои руки. Тэгун просто разворачивается и уходит. Вонщика шатает, когда он бежит за ним. Расстояние между ними - в несколько шагов, но для Вонщика это километраж до Луны. Он что-то кричит, но Тэгун не останавливается и не оборачивается. Ночь для Вонщика заканчивается на холодном полу коридора у двери в квартиру Тэгуна. Ты никогда не повзрослеешь, пишет отец. Вонщик с трудом разбирает буквы, его тошнит и, кажется, тошнит больше от самого себя, нежели от алкоголя и легких наркотиков. У тебя совершенно нет приоритетов. Менять человека, который, кажется, единственный не считает тебя мудаком, на клубные минеты - это мой сын. Вонщик бьется головой о стол и плачет. Можно было догадаться, что отец проследит за ним и за тем, чем он занимается. И поставит эксперимент на взросление, который Вонщик благополучно провалил. И дело сейчас даже не в отце. Он готов был отказаться от этого «месячного жалования», готов был найти работу и полностью измениться. Но для всего этого было единственное обязательно условие - Чон Тэгун. Который очень аккуратно отодвинул его от двери утром. Не спросил о его состоянии, не предложил плед - просто прошел мимо. Вонщик стонет и падает на пол. Он лежит, гипнотизируя ножку стола, и думает, что если раньше все было просто плохо, то теперь - хуже не бывает. Тэгун не звонит, не приходит и даже не смотрит на него, когда возвращается с работы. Вонщик много думает. Он ищет работу, которая не требовала бы большого опыта. Он ищет вечерние курсы и тщательно просчитывает бюджет. Он делает все, чтобы не думать о том, как ему тошно без Тэгуна. А потом понимает, что так нельзя. Можно просто уйти с дороги человека - но тогда он признает, что навсегда останется таким, каким был. А можно попробовать что-то изменить. Сначала он распахивает входную дверь. Он знает, что Тэгун дома - тот никуда не ходит по выходным. Потом идет в ванную. Улыбается - смеситель там давно уже новый, и жалко немного, но Вонщику больше себя жалко, чем какой-то дурацкий смеситель. Поэтому он даже не думает, когда со всей силы пинает кран с (предусмотрительно) холодной водой. Его забрызгивает с ног до головы, он визжит и вылетает в коридор. - Черт побери! - кричит он. Ему приходится крикнуть еще два раза, прежде чем дверь квартиры Тэгуна открывается. Сам Тэгун смотрит на мокрого и весьма жалкого Вонщика хмуро, но тот умоляюще складывает руки на груди, и Тэгун вздыхает. Он возвращается за ключом и проходит в ванную Вонщика. - Ногу не ушиб? - ехидно спрашивает Тэгун, закручивая кран. - Вообще-то ушиб, - кивает Вонщик. Тэгун качает головой. - Послушай... - Вонщик кусает губу и ловит его за рукав. - Я знаю, что идиот и что нет мне прощения. Но, может быть, ты дашь мне еще один шанс? Последний. Я не попрошу больше. Пожалуйста. Тэгун смотрит на него долго, решает для себя. А потом медленно кивает. И Вонщик понять не может, что это значит - ему дали шанс или просто Тэгун убедился в том, что шанса давать не стоит? Но Тэгун осторожно целует его, и все становится на свои места. Босые ноги Вонщика мокнут в воде из ванной. Ему холодно, мурашки пробираются от ступней к рукам. Но стоит ему прикоснуться к щекам Тэгуна, как мурашки становятся волнительными, от которых рвано выдыхается воздух и поджимаются внутренности. Вонщик повзрослеет.