A life long rain

Она любила оригами ещё в глубоком детстве. Обожала складывать причудливые фигурки из бумаги, и это у неё получалось хорошо. Буквально за несколько мгновений клочок бумаги превращался в красивейшую розу. Что девочка находила в этом увлечении, она сама не знала. Может быть, оно учило терпению и развивало логику и воображение, а может, складывать всевозможных кошек, собачек, лягушек, бабочек, журавликов - да что угодно, было просто очень увлекательно. К слову о последних птицах - существовала легенда "Сэнбадзуру ориката", гласившая: "Если кто-то сложит тысячу журавликов, то его желание исполнится". На данный момент их было всего лишь девяносто - бумаги катастрофически не хватало. А желание не менялось с детства - окончание войны и долгожданное перемирие. Это была удивительная девочка с красивыми золотистыми глазами. И звали её Конан Хаюми. * * * В скрытой деревне дождя наступили трудные времена, ведь их деревня была главным полем битвы войны между соседними странами. Война пришла незаметно, опустошила дома, стёрла улыбки с некогда счастливых лиц. Конечно же, досталось и семье Хаюми. Конан часто задумывалась, почему в их родной деревне всегда идёт дождь. Интересно, он когда-нибудь закончится? И что скрывается за пеленой пасмурных туч, такое робкое и яркое? Девочка спрашивала об этом у родителей, но они лишь трепали её по голове и говорили, чтобы она не задавалась этим вопросом, а больше думала о своём будущем. Но будущее для Конан было туманно и беспросветно, как вечный дождь. Единственное что интересовало её – новые техники оригами. - Это последний, - прискорбно сообщил отец Хаюми, держа в руке ломоть хлеба. Потом он разделил еду на три части и дал каждому по куску. - Еды всё меньше и меньше, - констатировал он. - Нужно поскорее убираться отсюда! Конан в это время положила хлеб в карман плаща. - Но куда? – спросила её мама. – Все пути в соседние страны перекрыты. - Я знаю, - устало вздохнул он. – Но, как говорится - утро вечера мудренее. Завтра проснёмся и решим этот вопрос. Все разошлись в комнаты. Ночью девочка проснулась от громкого треска и едкого дыма, который обжигал лёгкие. Сквозь щели закрытой двери клубами валил дым. "Пожар!" – пронеслось в голове у Конан, между тем пламя добралось до её двери, прожигая в ней дырки. Хаюми пронзительно завизжала. С потолка рухнула горящая балка. Пламя с неё перекинулось на кровать и на длинный ряд журавликов. Но перепуганная Конан не могла пошевельнуться. Ледяной страх сковал её тело, в глазах потемнело, в горле застрял ком, мешающий дышать. В чувство её привёл крик родителей. Девочка вскочила с постели, схватила плащ и, по пути одевая, побежала к окну. Перепрыгнув через подоконник, она ринулась к окнам гостиной, где спали её родители. Ничего не было видно, только чёрный дым бился о стекло. - Мама!! Папа!! – Конан начала бить кулаками в окно. По ту сторону она услышала глухой стук. - Отойди! – послышалось ей. Хаюми отступила на шаг, и в это время стекло разбилось вдребезги. Осколки брызнули на землю, как капли росы, некогда устилавшие её. Девочка спешно зажмурилась, а потом осторожно открыла глаза. Она увидела папу с мамой, всех в крови и с ожогами на руках и ногах. Едва подавив крик ужаса, она бросилась к родителям. - Там, синоби из деревни… - прохрипел отец и, не договорив, рухнул вниз, повлекая за собой маму Конан. И только сейчас стали видны кунаи, воткнутые в спину. "Их убили! - девочка прикрыла рукой рот. – Точно, убили…Что же теперь делать?!" А дом тихонько догорал. Дьявольский огонь не щадил его хрупкий фундамент и заставил покоситься в сторону. Ещё чуть-чуть - и он рухнет, как карточный домик, сломленный порывом ветра. Наконец Хаюми решила бежать, потому что увидела, что с северной стороны дома кто-то ходит. Она перетащила родителей в укромное место, быстро помолилась за них и побежала прочь. Остановившись, так как сердце, казалось, вот-вот разорвётся от страха и боли, Конан пошарила в карманах и наткнулась на что-то сухое и жёсткое. Это был хлеб. Она откусила небольшой кусочек, тщательно просмаковав, чтобы он размяк. Бросив последний взгляд на дом, Хаюми поспешила скрыться. Лил дождь. Хмурые облака, словно клубы дыма, неторопливо плыли по небу, похожему на тонкую кальку, по которой ветер рассыпал пепел. По городу Конан ходила весь день. Улицы были пустынные и удивительно тихие. Поэтому она стучалась в дома и просила еды, но ей всегда отказывали, говорив, что и им самим есть нечего. Живот сначала страшно болел, и, казалось, прилип к спине, потому что в желудке не осталось ни крошки, а потом голод прошёл, но всё ещё чувствовалась пустота. Во рту было сухо, язык стал твёрдым и липким, обвис безвольной тряпкой. Губы потрескались и просили так необходимой им живительной влаги. Девочка запрокинула голову вверх, по лицу которой тут же потекли струйки дождя. Крупные капли больно били по глазам и затекали за шиворот, создавая эффект скользкой змеи, заползшей погостить под тёплым плащом. Когда состояние лёгкого транса создало головокружение, смешав все краски ещё окончательно не посеревшего мира в муторно-белую пелену, Хаюми очнулась, вновь приняв на себя всю боль утраченных на мгновенье чувств. "Нужно... идти... дальше..." - решила она, мотая головой, чтобы до конца прогнать наваждение. Она забрела очень далеко и устроилась под навесом какого-то заброшенного дома. Пол был холодный, но сухой. Там она провела в беспамятстве несколько часов, пролетевших в миг. В глаза словно насыпали песка, заставляя всё больше их закрываться. Спустя мгновение они заболели так, будто кто-то с силой нажал на глазные яблоки, даже не так - пульсирующая боль шла изнутри. Пустота в желудке тут же сменилась подкатывающей тошнотой. "Ещё чуть-чуть - и смерть будет мне облегчением!" - коготки страха впились в ледяную кожу, заставив вздрогнуть. Инстинкт самосохранения сделал своё дело - под ночь она забрела ещё дальше и дошла до какой-то пещеры. В ней стояли деревянные ящики. И всё. Убедившись, что пещера наверняка не жилая, Хаюми отошла к каменной стене и, оперевшись об неё спиной, тихо сползла. Девочка обхватила руками колени и заплакала, дав волю чувствам. Неизвестно откуда взявшиеся слёзы капали на колени, стекая на пыльную землю. "Я осталась одна! – с ужасом подумала Конан, только что приняв страшную действительность. – Я умру от голода уже завтра! И мне некуда идти…" Тут она вздрогнула, почувствовав, как на её плечо легла рука. Боковым зрением девочка заметила, что сзади включился свет, больно ранивший ещё не окрепшее зрение. Инстинктивно вытерев слёзы, чтобы никто не видел, Хаюми медленно повернула голову. И увидела рыжеволосого мальчишку её возраста. - Эй! – сказал он негромко. – Что ты здесь делаешь? И кто ты такая?