A life long rain

Небо. Размытая от стремительной скорости детская площадка. Грязная земля вперемешку с редкой, пожухлой травой. Вновь площадка. - Йюху-у-у-у!! - счастливо голосила Конан, крепко вцепившись в круглые металлические поручни при каждом новом взлёте, от которого душа уходила в пятки. - Давай ещё! Шизуне с готовностью протянула руки, привстав на цыпочки и, когда её пальцы коснулись шершавого сидения качелей, с силой толкнула его вперёд. Нагато скромно копался в песочнице рядом с пухлыми карапузами, а точнее отрешённо пересыпал песок с одного ведёрка в другое. Джирайя, ради шутки, затащил Цунаде на длинную доску, середина которой опиралась о трапециевидный выступ, вроде бы как "измерить вес". Как только мужчина сел, её противоположный конец взмыл вверх, деревянная поверхность предательски скрипнула, а блондинка чуть не вылетела из своего сиденья. - Д-дурак, что ли? - немного дрожа от пережитых ощущений несостоявшегося полёта, поинтересовалась девушка. Доска потихоньку переходила в уравновешенное состояние. Учитель, довольно ухмыльнувшись от удачной попытки изменить непроницаемой выражение лица Цунаде, опять привёл качели в состояние как можно широкого угла по отношению к земле. Расстояние от подножья импровизированного прибора для измерения веса было полностью пропорционально возрастающей злости девушки, которой надоела бессмысленная качка туда-сюда. Цунаде, не мешкаясь слезла с качелей, в очередной раз убедившись, что Джирайя как был несерьёзным, излишне падким до женщин, болваном, таким и остался, и, что она лишь зря тратит своё время на эти глупые похождения, хотя могла бы сейчас попытать счастья в азартных играх. Вот, уж, отрада для неугомонной души! Конан пересела на круглый атрибут детской площадки, имеющей в простонародье специфическое название, взятое из симптомов после его длительного использования. Она оттолкнулась ногой о пыльную, сухую землю, на что тот начал своё движение по часовой стрелке. К удивлению девочки, рядом с ней тут же расположились Шизуне, Яхико и, что было самое странное, Нагато. Последний скромно устроился на самом краюшке, прижав руки к коленям. - Кто будет раскручивать? - вопросила брюнетка, поочерёдно смотря на друзей. - Давай, я! - отозвался Яхико, как-то недобро улыбаясь и, медленно обойдя присутствующих, остановился прямо около Хаюми. Когда он в первый раз подтолкнул их, сидящие непроизвольно дёрнулись, а она инстинктивно обхватила одну из тонких красных дуг, немного проржавевших, что шли из самых краёв и играли роль предостережения от плачевных последствий. Яхико, сильнее раскручивающий своеобразную карусель. Джирайя и Цунаде, сидящие порознь на длинной скамейке. Какой-то недалёкий мальчик, висящий на горке и показывающий язык своему приятелю, подобно кривляющейся обезьяне. Песочница с вездесущими малышами. И снова... И снова... Конан ещё крепче сжала поручни, чувствуя, что постепенно отталкивается от центра стремительно крутящейся карусели. Голова кружилась не меньше. Дыхание перехватило, да и не особо улучшило состояние несчастной, которую начало нестерпимо подташнивать. Ей казалось, что желудок подпрыгнул к горлу, лёгкие ушли вниз, а глаза завертелись в разные стороны, ухудшая нездоровое положение. Всё замельтешило ещё быстрее, свист в ушах усилился, разноцветный калейдоскоп приобрёл резкую, негативную окраску. Будто старую киноплёнку, состоящую всего из нескольких кадров, дёрнули что есть силы за конец, поставив на длительный цикличный показ. Шизуне радостно визжала, срывая голос и подставив отпущенную руку под круговые вихри ветра. Лицо Нагато ничего не выражало, похоже, мальчик откровенно скучал. Образы перед взором, совсем уж скрючившейся от ужасных ощущений, Конан не имели никакого отдельного смысла - для неё это была непонятная абстрактная картина с доминирующими в ней ломаными линиями, словно кардиограмма, скрещенная с дребезжащими волнами радиационного излучения. - Ос...остановите! Я...я выйду!! - перекрикивала шум она, отчаянно умоляя прекратить невыносимую пытку на её, как только что сейчас выяснилось, слабый вестибулярный аппарат. Нагато бросил на Хаюми долгий и внимательный взгляд, а потом, ни слова не говоря, опустил ногу, принявшись тормозить адскую центрифугу толстой подошвой сандалии. - Вот бли-и-ин! - разочарованно протянула брюнетка, когда движение остановилось, с сожалением покидая своё место. Конан, напротив, была безмерно рада, но не подавала виду. Каждый вдох и выдох для неё был равносилен подъёму на высочайшую гору с огромной каменной глыбой на спине. То есть, девочка практически не дышала, боясь, что её тут же стошнит. "Только бы не опростоволоситься! Если я сейчас...", - она не закончила, потому что даже думать было невмоготу. Хаюми шла как по палубе корабля во время шторма. Мир медленно плыл в левую сторону, а потом вновь возвращался обратно. Яхико, довольно скрестив руки на груди, стоял перед ней. Конан как можно твёрже опёрлась на дрожащие ноги, пытаясь отойти от обрёкшего её на такие мучения, но, не рассчитала собственных сил. Она споткнулась о небольшой камень, ранее не замеченный среди густой травы, и полетела вперёд, растерянно растопырив руки. Судя по размытому изображению в верхнем правом углу, в сторону мальчика. Хаюми почувствовала, что её голова упёрлась в чьи–то рёбра, сопровождающаяся громким ойканьем, но не прекратила падения. Она зажмурилась, сжав ткань халата. После сильной встряски, созданной ударом, девочка осторожно открыла глаз, еле-еле сфокусировавший повреждённое плечо и взъерошенные рыжие волосы. Живое тепло, исходящее от того, в кого она только что врезалась, подтвердила страшную догадку. Конан умудрилась приземлиться прямо на Яхико. Девочка была ни жива, ни мертва. Она испуганно расширила очи, стараясь не шелохнуться, встречаясь с таким ошалелым взглядом Яхико, всё неудержимое веселье которого сменилось на отрезвляющую серьёзность. Бешено колотящиеся сердца столкнувшихся детей стучали в унисон. - Конан... - сдавленно произнёс мальчик, немного сморщившись от неприятной боли в груди. "Руки и ноги совсем не слушаются!" - в отчаянии закусила нижнюю губу девочка. - "Я не могу подняться! Нужно...Нужно встать сию же секунду! Вставай же, дурья башка, иначе окружающие, в том числе и Шизуне, подумают, что твоё падение злоумышленное!" - но эти отважные позывы ушли в никуда, как утренний звон будильника патологическому соне. Она всё никак не могла заставить себя отлепиться от мальчика, мысленно надеясь, что раздавит его своим весом, в конце концов, чтобы он знал, как доводить её до такого состояния. Интересно, он сильно ушибся? "Придумала!", - совсем некстати возликовала Хаюми. - "Скажу, что это моя месть! Какая ещё месть?!" - тут же опровергнула она нелепое оправдание. - "Это не месть называется, а сплошная чёрная полоса! Сама заварила кашу, сама теперь буду расхлёбывать! Ведь, всё-таки, это я первая залезла на эту злосчастную карусель!" - Конан.... твоя роза тычет мне в глаз, - недовольно проворчал Яхико. - Ой, прости! - тут же вскочила девочка, покраснев от макушки до кончиков пальцев.