A life long rain

Тот явно не изображал восторга от присутствия Шизуне, однако с восхищением взирал на какой-то объёмный комок розовой ваты, опутавший тоненькую деревянную палочку, к которой и был прикреплен. Это, не внушавшие никакого доверия, подозрительное угощение, больше похожее на моток густой паутины, с удовольствием поглощал мальчик. Нагато, наконец, запоздало откликнулся на комплимент, каким-то глухим, сдавленным "спасибо" и приподнял уголки губ. Счастливая улыбка окрасила его бледное лицо в тёплые, располагающие тона, насколько это можно себе представить. И даже мертвенный оттенок, апатировавший чувства мальчика и вылеплявший на его лице предсмертную маску, не смог заглушить искреннее тепло, прильнувшее обильным потоком крови к щекам, от выраженной благодарности. Сейчас он походил на восковое изваяние, растопленное горячей радостью, исходящей из тревожно стучащего сердца. - Правда? - тихо спросил он у отвернувшейся и, фактически, покинувшей его девочки, которую, на данный момент, интересовало только одно - испробовать вкус удивительного розового "облачка", поселившегося в недобрых руках Яхико. - Можно? - осторожно поинтересовалась она и тут же испуганно смолкла. Заговорить с этим... этим...! Нет! Ни за что! "Сейчас ещё решит, что я с ним дружу", - испуганно подумала девочка, мгновенно представив, как он будет над ней измываться. - "Я же говорил, потом на коленях ко мне приползёшь!" - некстати вспомнилась какая-то знакомая цитата, отчего Хаюми тут же съёжилась, ожидая язвительных насмешек в её адрес. Однако, тот же вопрос был параллельно задан Шизуне. Слава Богу, у брюнетки был весьма звонкий мелодичный голос, поэтому предыдущие слова были просто-напросто не услышаны. - Конечно, можно! - радостно откликнулся Яхико и буквально ткнул сладкую вату ей в нос. Некоторые липкие комочки прицепились к её тщательно расчёсанным волосам, походившим на шёлковую бархатистую поверхность ночного неба, но, это ничуть не испортило её внешний облик, а, наоборот, добавило своеобразную изюминку. И сладкая вата, неуместно запутавшаяся в чёрных прядях девочки походила не на инородный предмет, а на импровизированную заколку. "Ей даже делать ничего не надо, чтобы стать красивее, а мой убогий вид кое-как спасает бумажная роза да синие тени!" - погружённая в свои мрачные мысли, Конан и не заметила, что кто-то настойчиво тычет ей в затылок пальцем. Судя по постепенно усиливающемся прикосновениям - уже давно. Девочка резко обернулась, заранее сердито прищурившись. Но, кончик пальца, со всей силы врезавшийся ей в зрачок, аккурат между почти сомкнутых век, вынудил глаза на болезненное моргание, а вовсе не на испепеляющий взгляд. - Ай! - воскликнула она, принявшись рьяно тереть повреждённый орган зрения, зло смотря на нанесшего ей неприятные увечья. - Будешь? - ничуть не смущённый своим невоспитанным поведением, Яхико протянул желанное угощение, правда, его рука странно дёрнулась, словно предупреждающе остерегала мальчика рефлексом жадности. Закончив возиться с остро щипавшим глазом, Хаюми раздражённо буркнула "да!", после чего резко вырвала сладкую вату из его рук. Сзади послышался пронзительный свист, оповещающей о стремительно взметнувшемся предмете, больше похожим на опасный взлёт куная. В ту же секунду тишину разорвал оглушающий взрыв. Конан вздрогнула и уронила вверенную ей сладость в густую высокую траву, мигом вытащив из сумки, прикреплённой на поясе, сюрикен, чтобы отбиться в случае незапланированного нападения. На полотне неба выжиглись яркие рассыпчатые огни, исходящие рассеянными лучами из центра. Они были похожим на созревшие одуванчики, хаотично распространяющее "парашютики", как они назывались в простонародье, только дуновение, приводящее их в движение, сменил звук взрывов. Люди, находящиеся на береге радостно визжали и показывали пальцем на светопреставление. Яхико ещё немного находился в ступоре, а потом шумно выдохнул углекислый газ и вдохнул новую порцию ночного, приятно холодящего, воздуха, лишь для того, чтобы произнести гневную тираду, не предвещающую ничего хорошего. - Ураа!! Салю-ют!! - подхватила общее настроение Шизуне, сбив с толку, приготовившегося ругаться нехорошими словами мальчика. - Салют, говоришь, - протянула Конан, поспешив ввязаться в разговор. - Как красиво! - воскликнула она, ещё дрожа и крепко зажмуриваясь от неприятно режущих слух звуков, старательно отводя взгляд от ваты, распластавшейся на грязной земле и притянувшей своим ароматом стаю мелких мошек. - Х-хаюми К-конан, - злобно проскрежетал Яхико сквозь сжатые зубы. - Да не мешай ты! - отмахнулась от него, как от назойливой мухи, девочка. - Ну, и как этот салют делается? - сразу же спросила она брюнетку. - А? - наконец растерянно произнесла Шизуне. - Ты что-то сказала? - озадаченно поинтересовалась она. Мальчик раздражённо посматривал на синеволосую из-под низко надвинутых на, горящие праведным гневом, глаза ещё долгую минуту, а потом часто заморгал и быстро вытер подступившие слёзы. На следующий день, рано утром, из главного госпиталя Конохи по многочисленным жалобам больных, разнеслась ужасающая новость. Все, кто ещё совсем недавно полакомился той самой злополучной сладкой ватой слегли на койку с ужасными спазмами в животе.