A life long rain

Нога болела три дня. А сердце и того больше. Медикамент оказался бесполезным против яда на сенбонах, но всё-таки уменьшил страдания и спас от мгновенного паралича, грозившего девочке. Виновница происшедшего выглядела невозмутимо, даже когда выслушивала гневную лекцию от Цунаде, оказавшуюся на стороне синеволосой. Девушка аргументрировала всю опасность неопытностью противницы и грозилась отнять иглы у своей ученицы. Тогда та ударилась в слёзы и зло выдавила, что ненавидит их всех, после чего убежала прочь. Конан искала её по городу целый день, несмотря на категоричный протест со стороны взрослых, посмеивавшихся над Шизуне, говоря, что она попсихует и вернётся, терпя жуткую боль в нижней конечности и сильно хромая, из последних сил держа ножку зонтика, брезентовая ткань которого исщеприлась маленькими лунками дождевых капель. Ей было очень стыдно, что из-за неё подруга так расстроилась, поэтому и продолжала поиски, проверяя каждый уголок. Вскоре раскрылось присутствие Яхико, следившего за ней и всё пытавшегося сказать ей что-то важное. Естественно, Хаюми его никак не ожидала видеть здесь, рядом, а тем более слышать. - Да отстань ты от неё! - досадливо воскликнул он, нисколько не смущаясь. - Она просто тебе завидует, вот и всё! - Завидует? - растерянно произнесла та. - Чему мне завидовать? Я же и так проиграла! И вообще, кто тебе разрешил ходить за мной по пятам? Тебе недостаточно того, что ты свернул мне ногу, ещё хочешь меня покалечить? Учти, я не такая слабая, как ты обо мне думаешь, - переключилась она на менторский тон. Мальчик ничего не ответил, отведя взгляд. - И насчёт сегодняшнего... - Конан выдержала длинную, невыносимо давящую на нервы, паузу. - Я и сама могла дойти, без твоей помощи! - Вот поэтому она и злится! - без перехода выпалил он и, поняв, что наговорил лишнего, испуганно замолк. - Не.. неправда! - сзади них раздался пронзительный голос брюнетки, сбивающей его высоту глухими всхлипываниями. Около стены невысокой постройки упала покосившаяся широкая доска, за которой она и притаилась. - Я ушла не из-за этого! - громко опровергнула она слова Яхико и украдкой вытерла влажные края глаз. Её халат изрядно потрепался, впрочем, как и волосы, сейчас похожие на грязную мочалку из пеньки, вымазанную в саже. - Кто вам такое сказал?! Может, я просто погулять хотела? - Ну да-а, конечно, - не скрывая ухмылки, протянул он. Брюнетка застыла, странно дрожа, а потом, замявшись, сказала: - Конан, прости меня. И, секунду погодя, ибо реакции на её слова не последовало, так как дети застыли в изумлённом ступоре, добавила: - Пожалуйста. - Да ладно тебе, - ответила та, словно это были сущие пустяки, не скрывая облегчённой улыбки. - Я тоже сегодня порядком сглупила, так что это моя вина, а не твоя. В следующий раз просто буду осторожней. "Если этот следующий раз вообще произойдёт", - уныло подумала она. Мальчик недоверчиво прищурился, прищёлкнул языком, а потом, без предупреждения побрёл обратно, бурча что-то непонятное всю дорогу. * * * Сегодня по дому витал лёгкий, едва уловимый пряный запах теста и муки, словно тальк, спасающей от приставучего материала для выпечки, покрывшую кожу копошащихся около плиты девчонок, будто они поднимали штангу, а не пекли обыкновенные печенья. Для Шизуне, конечно, сделать их было раз плюнуть, а вот Конан ещё не освоилась в таком сложном для её восприятия кулинарном искусстве. Они с Яхико когда-то жарили рыбу, но не более того. Пробовать себя в деле, требующем ловкости рук и врождённой интуиции, ей пока не приходилось, что она старательно пыталась исправить. Девочка сосредоточено катала скалку из стороны в сторону, нещадно расплющивая бедного сырого колобка, так и норовившего прилипнуть к её ладоням, на нижней части которых планировал распухнуть злостный волдырь. Мелкий белый осадок пылился около неё, ища пристанища на вздрагивающих плечах и лбу, пробившего испариной от усердия. Короткая ситцевая повязка сползала на слезившиеся глаза и требовала к себе не меньшего внимания, как и лямка фартука, словно змея, пущенная с крутого обрыва. Времени на то, чтобы поправить мешающиеся неудобства у Хаюми не было, если она задержалась чуточку дольше, то не успела бы положить свои изделия на нагретую до предела духовку. Яхико настырно крутился около маленьких домашних хозяек, прицепляя к округлому кончику ложки, другая половина которой была предупреждающе перекинута на стол, комочки теста, чем катапультировал в подруг. Конан же, подобными глупостями не занималась: у неё и своих-то по горло. Это противное липкое, похожее на внутренности слизня, образование, получившееся вследствие смешения яиц и перемолотых зёрен, ползло вверх по её руке, когда она вводила кисть в её щедрую, плодородную густую массу, забивавшуюся под ногтями. Тонкие валики её пальцев подгинались и равномерно двигались по поверхности, оставляя плавные борозды. Куноичи украдкой бросила взгляд на весело напевавшую себе под нос брюнетку, приступившую к приданию форм. На её деревянной доске уже прижились черепаха, птичка и просто шар. Она шумно выдохнула и, вытерев руки о полы фартука, поддела карандаш за его грифель, легонько подтолкнув так, что тот, совершив неторопливую дугу, полностью разместился в её ладони, пережатый для письма. Шизуне потянула к себе неплотную пачку тонких бумажек, которые по плану должны были вложиться в печенья. На этих клочках бумаги она лихорадочно строчила пожелания, а потом, бесстыдно хихикая, сворачивала их в небольшие рулоны, выкладывая около заготовок будущего угощения. - Скоро уже? - нетерпеливо спрашивал Яхико, вставая на цыпочки и смотря на предстоящий ужин через плечо Конан. - Лучше бы делом каким полезным занялся, а не валял дурака, - процедила девочка, но не так злобно, как огрызалась на него раньше. Да и язык не поворачивался. К слову, и это тестомарание было чисто ради того, чтобы поддержать общение с Шизуне. После её обитания на руках мальчика она чувствовала себя очень виноватой. Брюнетка выглядела такой потерянной и разбитой, словно безногий инвалид, которому не только предварительно ампутировали конечности, но и сбили с единственной опоры в виде кресла на широких, взятых из велосипеда, колёсах и поглумились. Хаюми понимала, как девочке гадко на душе и старалась во всём ей угодить, во всеуслышание заявляя о своей неприязни к Яхико и о том, как ей было неприятно, когда он её нёс. Пытаясь вызвать на хмуром лице подруги хоть некое подобие улыбки, она сама не замечала, как мрачнеет мальчик, слыша о себе подобные пакости. Но она оставалась глуха к этому, приписывая подобную злость к его поражениям с Нагато. А тот становился всё сильнее с каждым днём, поражая запасом чакры и тем, что схватывал всё с лёту. Наверное, именно то, что раньше она ещё могла полагаться на свой дальнейший талант, стоя в одной линии с друзьями, ещё как-то подталкивало её к успехам, давало мотивации. А теперь разница между ней и мальчиками была контрастно заметна. Если бы она была лучше них, то расслабилась и перестала совершенствоваться, а в данном, совершенно противоположном, случае - просто опустила руки. Ведь, хочешь ты или не хочешь, но всё познаётся в сравнении. Ей не хотелось быть обузой, которую жалеют и не бьют в полную силу, более того - застопориваются в обучении ниндзя. Они пойдут одной дорогой, а Конан - другой. Но, она всё же зависла на развилке этих жизненных тропинок, которые всё равно когда-нибудь оборвутся. Сплетутся они или так и будут параллельны - вот, чем Хаюми терзала свои нервы, натягивала их тонкие струны на перспективу светлого будущего, пребывая в серьёзных сомнениях. Однако, всё-таки, остановила свой выбор на небольшом ассортименте возможностей. Она станет ниндзя-медиком. Джирайя-сенсей часто подмечал её отличный контроль над чакрой, что никак не могло уйти в пустоту, остаться лишним. Более того - придало девочке уверенности в принятом решении. Для исполнения продвижения в данной специальности она пыталась разговорить Шизуне, чтобы та предоставила ей все необходимые сведения и попросила Цунаде о принятие ей ещё одной ученицы. Но, одних слов было явно мало, поэтому девочка составляла куноичи компанию в кулинарии. - Готово! - оповестила брюнетка, заполняя последнее, оставшееся свободным, место на металлическом подносе. - Конан, тебе ещё две минуты, а потом положим всё это в духовку. - Как? Так мало?! - спохватилась Хаюми и принялась лихорадочно отщипывать кусочки теста, раскатывая их в продолговатые колбаски и спешно придавая им форму. - Мне же ещё на листочках надо писать! - она выхватила карандаш, но зловредный канцелярский предмет упал в густую массу. - Сейчас-сейчас, - суетливо распиналась она, черкая листочки выдуманными на ходу иероглифами. "В новом году вы встретите свою любовь" - это Конан планировала вручить Цунаде или Джирайе. "В ближайшее время вы потерпите поражение" - это предназначалось Яхико. "Успехи и удачи будут вам сопутствовать всю вашу жизнь!" - ну а это она хотела получить сама, даже слегка порвала листок, а печенье, в которое он должен был поместиться, пометила следом ногтя, дабы потом отличить от других. Шизуне покинула свой пост и отошла помыть запачканные руки. Хаюми воровато огляделась, а потом склонилась над оставленной ей вещицей, а именно - какой-то странной безымянной пластинки с крохотными блестящими золотыми шариками. Два из них уже были распакованы, осталось столько же. Синеволосая взяла один из них и поднесла к органу обоняния для дегустации. "Вкусно", - не могла не признать она. - "Нет, чтобы со мной поделиться!" - посетовала та и, потихоньку стянув, добавила недостающие ингридиенты в собственные изделия. - "Чего же ещё не хватает...", - задумалась она, подпирая ладонью лоб. - "Сахара!" - прояснило Конан. Она схватила столовую ложку и, опустив её в рассыпчатое белое месиво, отдающее солёным, щедро посыпала еду. - "Вот теперь точно всё!" - довольно подвела итог она. - Что это ты там прячешь? - тут как тут нарисовался Яхико, косясь на пастилки, после чего выхватил одну из них. - А ну, отдай, быстро! - куноичи потянулась за украденной вещицей, но тот поднял её над головой, явно выигрывая, потому что был выше. - Откуда ты это взяла? Уж не у Шизуне ли? Представляешь, как она огорчиться, узнав, что ты истратила эти, - он подыскивал нужно слово, разглядывая конфискованный объект, - в общем, не важно. Однако этого и не потребовалась. Брюнетка быстрым шагом приближалась к ним, явно не с добрыми намерениями. - Не ешь её ни в коем случае! - предостерегающе сказала она и последовала примеру Конан, пытаясь отнять пастилку. - Ну так нечестно, - скорчил печальную мину он, - тебе можно, а мне, что, нельзя? - после этих слов он незамедлительно отправил её в рот. Девочка на мгновение потеряла самообладание, а потом резко оттолкнула Хаюми в сторону, сама полетев на пол, загораживая её собой. Входная дверь скрипнула и в проходе показалась Цунаде. - Не смотри на неё!! - истошно завопила Шизуне, преграждая ему обзор своей спиной. - Если встретишься с ней взглядом... то бесповоротно влюбишься! - Ч-чего?! - подскочили дети. Девушка устало вздохнула и, взяв с полки термос, вновь покинула помещение. Конан заскрежетала зубами. Вот она как! Ну не-е-ет, так не пойдёт... - Не смотри на Шизуне! - в свою очередь воскликнула она, отталкивая подругу. - Вы о чём вообще? - скучающе произнёс мальчик и показал язык, на кончике которого лежала таблетка, в целости и сохранности. - Я ещё не успел проглотить её. Синеволосая, кипя от злости, резко схватила пастилку и выкинула через окно. Молчание. - Я надеюсь, ты это не серьёзно? - вкрадчиво спросила она, обращаясь к брюнетке. - Признайся, что просто решила подшутить. - Д-да... да-да, - нервно потирая затылок, ответила девочка. - Ф-фух, - прислонилась к тумбочке Хаюми и, не глядя, опорожнила стакан с водой, лежащий на ней. О зубы упёрлось что-то круглое, после чего последовало в желудок вместе с жидкостью. - Там же была... - так и не договорила подруга, но этого не требовалось. Конан зажмурилась.