Три ночи

      Лиара выключила ночник и поцеловала морщинистые пальцы супруги. ― И тебе не противно? Я ведь такая старая… ― Джейн глядела мутными глазами на Лиару. ― Ты не старая… и не противно вовсе, ― тессианка вздохнула, ― между прочим, если бы ты была азари, я бы являлась самой что ни на есть настоящей совратительницей малолетних. ― Как хорошо, что я не азари, ― женщина усмехнулась. ― Как хорошо…       Действие продолжалось, и уста уже касались ладони, перебирались дальше, чуть выше, чуть нежнее. ― Постой, мне нужно выйти. ― Да, я подожду, ― Лиара отпустила ладонь любимой.       Подождав пару минут, она встала, надела халат и налила себе бокал вина. Через окно во всю стену был виден ночной город, и Лиара залюбовалась им молчаливо, с бокалом сжатым крепко пальцами. Впустив свет на мгновенье из приоткрытой двери ванной в полумрак комнаты, вошла Джейн. ― Извини, ― прокашлялась женщина, ― как говорится ― старость не радость. ― Наверное.― Лиара вновь обратила свой взор к окну, ― Джейн, прошу, оставь все эти глупости, я буду любить тебя любую. ― Любую? Это страшное слово, драгоценность моя, ― была пауза, а рука женщины остановилась в незавершенном жесте, но не она смогла выразить её мыслей так, как это смогли слова, ― понимаешь ли ты, о чём говоришь? Ты будешь любить меня, когда я измажу руки в крови наших дочерей?       В комнате воцарилось молчание, а мысли в голове азари спутались, и она пыталась понять, что несёт любимый человек ― угрозу, чушь или нечто иное? Лиаре стало дурно от этих мыслей. ― Я знаю, что ты этого не можешь сделать, ― наконец выговорила она. ― Всё может быть в приступе маразма.       Лиара стояла, пытаясь проглотить ком в горле, но всё равно всхлипнула совсем невольно и не намеренно. Джейн бросилась к ней с отчаянием, и обняла азари за плечи, успокаивая. ― Прости, прости, ― шептала женщина, ― девочка моя, я такая глупая, не слушай меня, люди в маразме, конечно же, такого не совершают…       И было нечто волшебное в этом моменте: в том, как губы Шепард касались шеи, а нос её упирался в затылок, и было слышно шумное её дыханье; в скользящих движениях рук, отбросивших халат и ласкавших её грудь; во всём этом раскаянии, в этой пронзительной усладе искупительных рыданий. Но всё пустое. В этот момент леди Ли явственно осознала, что они с Джейн обречены. Их гибель неминуема. ― Переберёмся на постель, ― шепчет Лиара.       Неуклюжее движение, и Джейн падает на кровать, утягивая за собой жену ― в итоге смех, синячок на человеческой коленке и нежное объятие. Ли со вспышкой озорства приникает устами к ключице жены, бледная рука скользит вдоль синей спины. Язык азари касается груди, пальцы женщины впиваются в кожу. Стоны. Глаза Лиары, до этого выражавшие нескончаемость неба, сейчас выражали нескончаемость космоса, и они, Ли и Джейн, отправились в полёт в этот космос, в эту вечность. А потом ― утро, которым кончилась вечность, топот детских ног, капризный визг средней дочери, недовольство старшей и требовательный плач младшей. Они обречены. Обречены на счастье, пускай, их гибель неминуема…