Круг интересов +609

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Шерлок (BBC)

Основные персонажи:
Джон Хэмиш Ватсон, Мэри Элизабет Морстен (Ватсон), Шерлок Холмс
Пэйринг:
Шерлок/Джон
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, PWP, POV, AU
Предупреждения:
BDSM, OOC, Кинк
Размер:
Миди, 11 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Альтернативное знакомство. Сбежав из семейного гнездышка, Джон впервые решается посетить БДСМ клуб.

Посвящение:
Хочу посвятить тем, кто до конца не может разобраться в себе и своих чувствах. Порой тяжело принять себя таким, какой ты есть на самом деле.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Беты: reed_sugar, Джиалгри
Фанфик написан на фандомную битву 2014.
Первый фик подобного рода, возможно будет продолжение.
23 октября 2014, 17:16

Самое глубокое чувство, которое могут разделить друг с другом люди, не любовь и не страсть, а боль. (с.)Тесс Герритсен, "Хирург"




Узкий лестничный пролет освещен лишь блеклым светом настенных светильников, отбрасывающих черные искаженные тени. Тихий скрежет металлических ступеней и отдаленный звук музыки заставляли меня уже предвкушать животное возбуждение. В этом весьма уединенном месте, скрытом за неприметной вывеской в Сохо, уже три века находили отраду люди, чьи предпочтения сводились к изысканному и понятному лишь немногим: сочетанию боли и удовольствия. Здесь у посетителей нет имен, как и прошлого... Вся внешняя вычурность, социальный статус и привычный образ мыслей — все это оставалось за стенами клуба. Под непримечательной стандартной маской, которую обязан надевать каждый посетитель, мог скрываться кто угодно, начиная от известного политика и заканчивая местным приходским священником. В здешних темницах, пропитанных запахом дезинфицирующих средств, и которые любезно предоставлялись заведением за триста фунтов, проводились кровавые оргии в духе де Сада, а любители публичности могли заняться своими игрищами прямо в общем зале, и любой желающий мог присоединиться к ним. Тут каждая ласкающая жертву рука оказывалась твердой и тяжелой, а каждый поцелуй оставлял привкус крови и чужого семени. Привычный мир прозябал вне стен этого заведения, а порок, боль и унижение нашли свое пристанище здесь. И я ни капли не жалел о том времени, что потратил, узнавая об этом месте, ибо только тут я смогу осуществить свою фантазию.

Я спешно поправил черную маску, закрывавшую верхнюю часть лица, и начал медленно спускаться вниз, разминая пальцы рук. Увы, но я никак не могу привыкнуть к отсутствию обручального кольца на безымянном пальце, которое семь лет беспрерывно носил.

Уверенно сойдя с последней ступеньки во мрак, я двинулся в конец коридора, откуда просачивались единственные тонкие полоски света.

Музыка грохотала.

Встав вплотную перед дубовыми дверями, я толкнул их вперед, входя в помещение. Глаза заслезились из-за светового контраста: вся комната буквально залита светом, не существовало ни единого участка, обделенного им, и каждый посетитель мог наслаждаться зрелищем, наблюдая за каждым в толпе.

Первое, что бросилось в глаза — зеркальный потолок и две огромные клетки, висящие на цепях толщиной в несколько дюймов. Все это просто не может оставить равнодушным.

Бегло глянув на свои наручные часы, я без особого удовольствия направился к барной стойке, сейчас еще даже не полночь, и слишком рано для серьезных знакомств. Подозвав к себе бармена, облаченного лишь в черные латексные брюки, которые совершенно не оставляли пространства для воображения, я достал из заднего кармана пластиковую карту и протянул ее мужчине. Бумажник пришлось отставить на работе, ведь фотография моей семьи могла сбить весь настрой, а уходить полным раскаяния или ненависти к себе за ту ложь, что наплел Мэри, говоря про ночное дежурство, я не хотел.

— Двойной виски со льдом, — небрежно произнес я, после чего повернулся лицом к залу, внимательно осматриваясь.

Народу пока собралось немного. Многие из посетителей сидели за столиками, и лишь пятеро вышли на танцевальную площадку. Вдоль стен уже крутились полуобнаженные сотрудники клуба обоих полов, готовые предоставить свое тело для того, чтобы их подвесили, высекли кнутом или пороли к полному удовольствию всех собравшихся. Узнать, кто из присутствующих именно «работает», достаточно просто — они одни тут не носят масок.

Что ж, сабмиссивов клуб предоставлял достаточно, а вот парочка перекачанных доминантов с каменными лицами, увы, не производила должного впечатления, и уж точно ни один из них не вызывал у меня ни малейшего желания подчиняться. Невольно хмурюсь. Домы, снующие по танцполу, облаченные в кожаные костюмы с множественными пряжками и ремнями, уже высматривали добычу. Надеюсь, что мне не придется, за неимением лучшего, приобретать опыт с одним из них. Прямо сейчас на моих глазах один из нетерпеливых посетителей-сабов опустился на колени, покорно заводя руки за спину. После парень наклонился, лизнув носок ботинка Дома, пытаясь привлечь к себе внимание, и судя по равнодушному взгляду, которым парень был награжден, и тому, как рука доминанта потянулась к поводку ошейника, попытка была полностью оправдана.

Наблюдая за ними, как бывший военный не могу сказать, что это отвратительно для меня или неприемлемо, на войне я делал и вещи не намного унизительнее, но к чему этот спектакль? Каждое действие той парочки неестественно, даже отсюда мне видно, насколько лжив взгляд, обещающий опасность в случае неподчинения, и как притворная покорность сабмиссива.

Музыка сменилась на менее ритмичную, и теперь стали отчетливо слышны истошные вопли боли и наслаждения, доносившиеся из темниц. Таким образом, видимо, работники клуба пытались разогреть публику, играя в грех и наказания.

Я хмыкнул и взял в руки свой заказ. Трудно было признаться самому себе, но форма взаимоотношения «раб» и «хозяин» всегда подсознательно привлекала меня. Однако решение прийти сюда далось не сразу, и мне потребовалось несколько месяцев тщательного обдумывания. Когда было взвешено все — начиная от дикого желания быть наказанным, заканчивая растущей день от дня жаждой ощутить чужую власть над собой, перестать отвечать за свою жизнь и поступки, полностью отдавая контроль кому-то другому — я пришел сюда. Мне внезапно захотелось быть совершенно свободным, не чувствовать ответственность за семью, я не хотел, чтобы от меня ждали верных решений да и вообще чего-то ждали. Кажется, настала пора подарить себе иллюзию, тем самым хотя бы на один день освобождая себя от совести, от груза порученных мне обязанностей. Здесь и сейчас я страстно желал освободиться от всех забот и мне, наверное, как любому добропорядочному семьянину, следовало сходить к психологу и выговориться, но это далеко не единственная причина, из-за которой я здесь.

Тайна, которую я столь тщательно скрываю чуть больше года, и, каждый день ложась в одну постель с женой, я не перестаю думать о том, что я ненормален. Ведь нормальный мужик не будет при первой же возможности прокручивать в голове порно-ролик, трясясь от наваждения и мучаясь со стояком. Нормальный мужик не станет надрачивать до боли свой член, вспоминая, как порно актер жестко оттрахал парня- сабмиссива. Нормальный мужик не будет мечтать о том, чтобы ему кто-нибудь засадил в задницу.

Согласитесь, что было бы странно озвучивать подобные фантазии жене или говорить своим друзьям, что на самом деле я вовсе не имею ничего против геев, наоборот — я бы и сам не прочь побыть снизу и хоть раз ощутить удар плети. На такое «откровение» способен лишь сумасшедший, да и Мэри, не смотря на свою якобы готовность ко всему новому, почти всегда придерживалась традиционной формы взаимоотношений, и для нее верхом разнообразия сексуальной жизни между супругами до сих пор являлась поза наездницы.

— Решили насладиться видом на здешний зоопарк? — Раздался мужской голос. — Вы впервые здесь?

Я машинально отхлебнул из стакана, пытаясь немного прийти в себя и снять это странное оцепенение. Сказать по правде, я не был до конца готов к общению с кем-нибудь из них.

— Верно, — мой голос звучал хрипло, — это так заметно?

— Вы удивлены, — коротко пояснил собеседник, я же подавил в себе желание повернуть голову и посмотреть на того, с кем говорил. — И это выдает в вас дилетанта. — Я почувствовал на себе пристальный взгляд, а сам же заставил себя смотреть на веселящуюся толпу. — Разве эти садомазохисты и их искусственные «пытки» не наводят на вас тоску?

— Не думаю, — без колебаний ответил я и сделал еще один глоток виски для храбрости, которая именно сейчас покинула меня.

— Только любители ванильного секса покупаются на эту мишуру, поскольку не понимают, что покорность и повиновение не внешний атрибут, заключающийся в ношении ошейника или желании быть связанным, ровно так же, как и доминирование не ограничивается привязыванием партнера к кровати и втрахиванием его в матрас, — скучающе вынес вердикт собеседник, я же лишь искоса глянул на него. Он был в маске и, кажется, вознамерился просверлить во мне дыру взглядом. Так даже интереснее. Нужно немедленно начинать действовать.

— А вы, должно быть, разбираетесь? — несколько ехидно прозвучал мой голос.

— Обращайтесь ко мне «Хозяин», — не попросил, а почти приказал незнакомец. Я удивленно вскинул брови и повернулся на стуле, так, чтобы наши лица были на одном уровне.

— И с чего же такая уверенность, что я действительно буду так к вам обращаться? — опасно прищурился, но собеседник лишь усмехнулся.

— Как насчет того, чтобы быть отшлепанным за проявленное неуважение? — твердая рука властно легла мне на затылок, но от одной мысли о возможной порке джинсы показались мне как никогда тугими. Я машинально заерзал, пытаясь устроиться на стуле, который вдруг стал таким не удобным.

— Я не ваш раб, — не особо протестуя и скорее напоминая самому себе, ответил я. Собственная фантазия уже успела за пару секунд нарисовать несколько красноречивых образов того, как именно меня могут и будут «приручать».

— Пока нет, — после минутной паузы незнакомец вновь включился в беседу и подался вперед, — но тебе следует преподать несколько уроков, — тихий дразнящий шепот, — не стоит скрывать своих желаний. Я видел, как ты оценивающе рассматривал здешних доминантов, а реакции твоего тела — пульсирующая жилка на шее, движение кадыка и участившееся дыхание — сказали о тебе слишком много.

— Не спорю, я был увлечен, — тотчас согласился я, осознавая, что этот низкий, вкрадчивый голос действовал на меня не хуже бутылки хорошего виски, и я понемногу расслабился . Тактильный контакт лишь способствовал этому.

— Тебе нужно довериться мне, — как же это странно, что одно только звучание его голоса вызывало во мне дикое желание подчиняться, напоминая, что это именно то, ради чего я пришел сюда, но, тем не менее, само слово «доверие» вводит меня в некое оцепенение.

Не могу сказать, что со мной не так, но вернувшись к гражданской жизни я будто очутился в невесомости, не чувствуя под собой никакой опоры. Армия быстро стала моим отчим домом почти сразу же после того памятного вечера, когда я, хлопнув дверью, ушел из дома, разругавшись с отцом.

Подобные стычки у меня с ним возникали едва ли не каждый день. Как принято сейчас говорить, это были сложные взаимоотношения между отцом и сыном, где я, если отбросить все формальности, был его собственностью. Как любой родитель, он желал воплотить свои мечты посредством своих детей, но вот если Гарриет не отличалась особым послушанием и была с детства неуправляемой оторвой, то я как раз являлся полной ее противоположностью, и, конечно, это заставило отца переключить все свое внимание на меня. Во мне с раннего возраста стали развивать определенные навыки, формировать характер, учить стойкости и терпению, ведь в планах отца моя жизнь и карьера были полностью расписаны лет так на тридцать вперед, а малейшее уклонение от курса каралось моральным прессингом, изредка — побоями. Мать никогда не пыталась его остановить, впрочем, никому и никогда не было интересно, чего я хотел на самом деле.

Я ведь даже в хирургию подался, находясь под его влиянием. И, возможно, моя бы жизнь сложилась иначе, если бы учась на старших курсах и проводя много времени вне дома я вдруг не осознал, что вся моя жизнь являлась одной сплошной ложью, поскольку мои настоящие желания в корне отличались от желаний моего отца. Не нужно быть гением, чтобы понять, что как раз после этого озарения в моих взаимоотношениях с родителями начался разлад.

Как сейчас помню, что после побега я неделю проскитался по знакомым, ночуя в подлежащих сносу многоэтажках, кишащих тараканами и крысами. Однажды после долгой ночи раздумий, я рванул на север Лондона, где ровно в девять утра открылась контора армейского призывного пункта, где я подписался служить королеве и стране, начав свою военную карьеру с должности обычного рядового в Пятом нортумберлендском пехотном полку.

Стоит отметить, что моя карьера в армии была стремительной. Мое шествие по карьерной лестнице было невероятным, иногда создавалось впечатление, будто я был рожден для этой профессии. Возможно, все дело в том, что служба стала для меня чем-то большим, не знаю, как даже точно описать тот отрезок своей жизни.

На протяжении девяти лет я ничего кроме военной службы не знал и не любил. Она в одночасье стала моей женой, верным другом и заменила собой семью. Просыпаясь и засыпая под палящим солнцем Афганистана, я всегда четко знал свою цель, выполнял приказы и, наверное, слишком привык к такой жизни. Но как оказалось разрушить мою жизнь до противного просто. Моя блестящая карьера оборвалась ровно в тот момент, когда мое левое плечо пробила вражеская пуля, а с армией пришлось распрощаться, как впрочем, и с хирургией. Естественно, вернувшись в Лондон сразу после госпиталя, я вовсе не жаждал острых ощущений, да и в целом я будто сконцентрировался на своей обиде, а моя попытка начать все заново была с самого начала провальной. Жаль лишь только, что я не сразу это понял.

Решить свои проблемы и избавиться от депрессии я решил довольно специфическим способом: попробовать воплотить план отца. Вот только начал я с седьмого пункта — «завести собственную семью».

Не прошло и полугода с момента нашего знакомства, как я женился на Мэри Морстен и стал притворяться «нормальным», пытаясь всячески подавлять свою истинную природу.
На уровне подсознания я понимал, что та самая «боль», ради которой я пришел в этот клуб и приходящее вместе с ней псевдо-ощущение опасности нужны мне для того, чтобы напомнить самому себе, каково это — позволять кому-либо контролировать меня, решать за меня и делать то, что прикажут, не пререкаясь. Только так я надеялся заново научиться быть самим собой и ощутить «вкус к жизни».

Пожалуй, нет смысла отрицать – это странное влечение, но разве для того чтобы почувствовать себя живым или прогнать страх, человек не стремится причинить себе физическую боль? Не просит ли он ущипнуть его, когда не в силах поверить в реальность происходящего?

Я не силен в психологии, но раз уж я здесь, почему бы мне не ущипнуть себя и выйти из кокона, избавиться, наконец, от невесомости, что окружала меня эти долгие семь лет. Моя нынешняя семья никогда бы не смогла меня понять, им вовсе не обязательно знать обо всем, что сегодня произойдет.

— В твоих глазах я вижу страх, но если ты пришел сюда, значит подсознательно уже готов, — его рука осторожно проникла под воротник моей рубашки, — еще немного, и твои внутренние барьеры рухнут.

— Вы проницательны, — не в силах отстраниться, я сглотнул несуществующий комок в горле и постарался успокоить сердцебиение, но мое состояние не возможно было скрыть от проницательных глаз незнакомца. — Почему вы выбрали меня? — вырвалось у меня, прежде чем я успел даже подумать об этом. Ну конечно, как же без глупых вопросов с моей стороны?

Перед моими глазами вдруг промелькнул сухой перечень БДСМ терминов, не то, чтобы я готовился — прочел лишь основы, где четко указывалась роль каждого. Сабмиссив не должен без приглашения приближаться к доминанту и навязывать себя, играя в «активного саба», ведь это само по себе нарушает пункты SSC*. Рабу не следует спрашивать о причине выбора, он должен быть благодарен доминанту, что тот согласен стать его хозяином. Сейчас все развивалось по вполне стандартному сценарию, и на кой черт мне понадобилось просить его озвучивать эту очевидность?

— Все дело во внутреннем чутье, которое редко подводит, — ухмыляясь, пояснил собеседник.

— Насколько я понимаю, нам следует все обсудить, уединившись в менее людном месте, — мой голос звучал отрывисто и слишком тихо, а тщетные попытки сосредоточиться были совершенно бесполезны, ибо внутренний голод и желание познать эту грань сексуальных отношений брали надо мной верх.

— Вы быстро схватываете, — его откровенный сарказм ничуть не отталкивал меня, а наоборот делал его наиболее желанным объектом. Этот человек дразнил меня, становясь живым воплощением собственных же фантазий, боже, о чем я только думаю, мне следовало бы быть сейчас где угодно, но только не здесь. — Однако я предпочитаю обсуждать детали на нейтральной территории, — незнакомец отстранился и посмотрел в глаза, вновь захватывая мое внимание, — ведь как только мы переступим порог темницы, пути назад уже не будет, и я не стану так стараться произвести хорошее впечатление.

— Наверное, мне следует еще раз напомнить, что все происходящее этой ночью для меня в новинку, впрочем, как и то, что я буду вашей собственностью.

— У меня прекрасная память и я не нуждаюсь в повторениях, а что насчет последнего, то разве след от обручального кольца не свидетельствует о вашей принадлежности? —спокойно произнес он, хотя я почувствовал в его интонациях раздражение, думаю, при других обстоятельствах он бы не стал сдерживаться.

— Брак — единственная тема, которую мне бы не хотелось сегодня обсуждать, — я нервно улыбнулся.

— Тогда опустим вступление. Спросите у меня только то, что по-настоящему волнует вас, и мы приступим, — он закинул ногу на ногу и пристально посмотрел на меня, я же невольно повторил его позу.

— Что вы предпочитаете? Я имею в виду в сессиях.

— Все зависит от того, насколько опытен партнер. В вашем случае ничего изощренного применено не будет.

— Значит только секс?

— Нет, полноценного акта не будет, поскольку вам не достает практики и умений для удовлетворения моих потребностей, даже ваш приятный девственный ротик не сможет в должной мере возбудить меня. Однако, если у вас иное мнение на этот счет, я могу представить вас доминатам, у которых совершенно другие ценности и требования к партнерам. Я же ни для кого и никогда не делаю исключений.

— Вы, наверное, правы, мне следует начать с малого.

— Я всегда прав, и никаких сомнений не должно возникать, — совершенно четко обозначил он. Что ж, возможно, это и не плохо, что я попал в поле зрения такого собранного доминанта.

— Ясно, — коротко кивнул я, раз и навсегда закрывая для себя эту тему, — мне сейчас следует придумать стоп-слово, насколько я понял из форумов, это очень важно и не одна сессия не может обойтись без него.

— Безусловно, но сегодня будет достаточно просто сказать «стоп». В мои планы на вас этой ночью включен лишь краткий экскурс, не более.

— Ладно, тогда, черт, я даже не знаю что еще спросить. Как насчет того, чтобы на этом остановиться? — нетерпеливо предложил я, надеясь на утвердительный ответ.

— Для бывшего военного вы слишком несдержанный, что кажется несколько странным, но я люблю сабов с характером, по крайней мере, мне приносит особое удовольствие их приручение.

— Откуда вы узнали о моем прошлом?

— Маска не способна скрыть вашей военной выправки, а мелкая моторика пальцев выдает в вас хирурга.

— С трудом верится, что такие малозначащие детали натолкнули вас на эту мысль.

— Я с детства был прозорлив. Скажу по секрету, что профессия всегда отставляет отпечаток, который спутать с другим практически невозможно.

— Тогда мне следует восхититься вашими способностями, лично для меня это не казалось очевидным.

— Что ж, на этом можно остановить обмен любезностями, - незнакомец встал со стула, - у вас есть пара минут на то, чтобы передумать, а я же пока схожу и оплачу третью темницу.

— Я не нуждаюсь в дополнительном времени, — решительно ответил я, слезая с барного стула.

— Тогда следуйте за мной.

Пока я шел по танцплощадке в другой конец зала, я успел несколько ощутить разочарование относительно того, что мне не удастся попробовать и сотой доли тех удовольствий, что наблюдал сейчас. Некоторые сабмиссивы уже были прикованы толстыми цепями к кресту, и вожделевшее смотрели на толпу, ожидая, когда какой-нибудь зевака «одарит» их своим вниманием. Кто-то из узников пытался изобразить возмущение и стыд, другие же являлись воплощением кроткой покорности, были и те, кто брыкался и старался вырваться из пут, как если бы их заточили в них насильно. Мой взгляд остановился на молодом парнишке, на вид ему не больше двадцати. Он сидел за небольшим столиком в окружении гостей клуба и прокалывал себе сосок с полным безразличием на лице, будто происходящее его никак не касалось. За разглядыванием я несколько упустил момент, когда мы подошли к темницам.

— Это Маркус, — мой новый знакомый остановился и пожал руку низкорослому, на редкость кривоногому мужчине, облаченному в серый костюм.

— Здравствуйте, — пробубнил приветствие я и поспешил переключить внимание на декор стен. Что-то в этом Маркусе было отталкивающим.

— Нам нужна третья темница, — слишком резко озвучил доминант. Маркус понимающе кивнул и протянул ключ, перевязанный черным кожаным шнурком. Даже столь малозначимая деталь заставила меня ощутить неясный трепет перед тем неизведанным чувством наслаждения. — На правах новичка я разрешаю тебе сделать выбор. – Шерлок подошел вплотную к металлической двери и отворил ее. — Но не ожидай подобного от других, — он подмигнул, открывая единственную преграду. Обратного пути для меня не было.

— Я уверен, — произнес я, хотя мой сбивчивый голос говорил, буквально кричал об обратном.

Комната, именуемая темницей, оказалась не такой большой, как в моих фантазиях. Гладко отштукатуренные серые стены, парочка девайсов вроде деревянной лошади*, «качелей» с плоской, подобно столешнице, поверхностью, и деревянные колодки. Стойку с плетьми я заметил в углу комнаты, рядом же на столике лежали презервативы и смазка.

Мою левую руку предательски свело.

— Дыши глубже, я думал, не стоит повторять, что ничего «особенного» тебя не ждет.

— Да, Хозяин.

Эта простая фраза, произнесенная мной, оказалась совершенно естественной, и в глазах Хозяина я прочитал немое одобрение.

— Твоя рука травмирована, не так ли? Не отвечай. Ответ очевиден, — Хозяин приблизился ко мне и оценивающе посмотрел снизу вверх. — Тебе придется в последующем предупреждать своих партнеров заранее, прежде чем он начнет тебя связывать или пытать.

— Хорошо, Хозяин.

— Твое послушание похвально, — ухмылка исказила его совершенный рот, — расскажи мне о том, что тебя возбуждает.

— Возбуждает? — я моргнул. Вновь треклятое волнение дало о себе знать, я ведь уже не подросток, чтобы смущаться от подобных тем разговора. — Мне нравится боль, люблю, когда гладят и сжимают соски, они достаточно чувствительны, почти как у женщин, — нервная улыбка, но, кажется, моему партнеру это не показалось забавным.

— Что ж, неплохо, — голос Хозяина был холоден, — но это ведь далеко не единственная твоя чувствительная зона.

— Это правда, — я прикрыл глаза и постарался сосредоточиться, но ничего больше конкретного в голову не приходило.

— Проблемы?

— Нет, то есть да, Хозяин. Я не могу ничего вспомнить, кроме, разве что… — заминка, я замолчал и опустил голову.

— Разве ты не должен быть честен? – его рука властно обхватила мой подбородок и сжала его. — Я не люблю спрашивать дважды.

Медленный кивок. Его рука еще сильнее сжала мне челюсть.

— Мне нравится сильно сжимать… там… внизу, — с трудом озвучил я.

Хозяин удовлетворенно кивнул. Кажется, мой пульс вот-вот начнет отбивать барабанной дробью в ушах.

— Ты говоришь и краснеешь, как подросток.

— Я знаю, Хозяин.

— Я отпущу тебя, и ты тотчас начнешь снимать с себя одежду, только без спешки, мне хочется понаблюдать за тобой.

— Да, Хозяин, — скованный ответ. Он отступил от меня, я же начал возиться с пуговицами на рубашке. Пальцы сильно дрожали, головой я понимал, что мне совершенно нечего стесняться, у меня совершенно обычное тело, подумаешь, шрамы и парочка боевых ранений.

— Слишком много думаешь, — Хозяин обошел меня, — расслабься.

Поджав губы, скинул с себя рубашку, не стараясь сделать это хоть каплю живее и эротичнее. Расстегнув ремень, я ощутил, что близок к панике. В голове будто ударили в гонг, и я впервые осознал, что проведу ночь с мужчиной, будучи в роли женщины.
Дышать стало труднее.

— Ты меня совершенно не слушаешь, — Хозяин схватил меня за плечи и насильно заставил посмотреть ему в глаза, — отбрось свои сомнения куда подальше. Твои старые шрамы и прошлые неудачи не должны отвлекать, ровно как и отсутствие опыта.

Сдавленный вздох. Голос Хозяина звучал как в вакууме, и мое внимание сконцентрировалось на совершенно другом предмете. Перед глазами возник образ Мэри, невольно вспомнился наш с ней первый раз, когда я не меньше волновался о том, что должно произойти. Тогда мне не удалось продержаться и минуты, сейчас же все совсем по-другому, но я...

— Хватит, — партнер встряхнул меня за плечи, заставляя вернуться в реальность, — это не экзамен и не конкурс красоты, — он отпихнул мои руки и сам расстегнул на мне брюки.

— Зачем ты со мной возишься?

— Я люблю проблемных парней, — беззлобно ответил он, — ты позволишь мне снять с тебя оставшуюся одежду? — Хозяин выразительно посмотрел на меня.

— Да, — мое желание угодить и произвести хорошее впечатление на партнера улетучилось. Доминант осторожно спустил брюки вместе с бельем, не разрывая нашего зрительного контакта. Глупо, но, несмотря на мой изначальный настрой, именно сейчас мне захотелось для начала поцеловать другого мужчину, дотронуться до него, ощутить его вкус и только потом бросаться в этот водоворот.

— Нет, — мужчина отрицательно покачал головой, — я вижу твой затуманенный и чуть наивный взгляд, но я не из тех, кто целуется, без обид.

— Прости, я снова отвлекся, — и это чистая правда, ибо его оставшийся незамеченным, сочащийся смазкой и изнывающий от возбуждения член был тому подтверждением. Чувствуя еще большую неловкость, я наклонился, отбрасывая в сторону спущенные брюки,снял ботинки, стянул носки и выпрямился, стараясь не выдавать, насколько у меня сбилось дыхание.

Пауза между нами затянулась. Мужчина, что стоял передо мной, неспешно оценивал меня взглядом, его серые глаза видели меня насквозь, и под их внимательным взором я ощущал себя по настоящему обнаженным, незащищенным и открытым, как будто оставшись без одежды я лишился защитного панциря. Мое тело заметно напряглось, руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Стоп! — крикнул я, раздраженно поднимая с пола рубашку. — Кажется, я поспешил и зря только отнимаю твое время и трачу свое, а заплаченные за темницу деньги я могу вернуть…

— Оставь их себе, — доминант имя, которого я не знал, с задумчивым видом отвернулся, — и не оправдывайся. Я повел себя неосмотрительно и позволил себе слишком много, и для того, чтобы исключить возможные недопонимания, я сделаю небольшой подарок.

— Подарок? — неестественная улыбка, пожалуй, на сегодня хватит экспериментов, как я вообще мог решиться на…

Поток мыслей оборвался, как если бы кто-нибудь в моей голове отсоединил транслирующих их кабель. Я закусил губу, буквально плавясь от ощущения твердой сильной руки на своем члене.

— Это… — я пытался подобрать слова, наблюдая за тем, как пальцы партнера обхватили мошонку и чуть потянули ее вниз, прямо как я люблю, с максимальным на нее давлением.

— Тише, — в его ровном тембре я вновь нахожу какое-то очарование, и мой разум безоговорочно подчиняется, — таким ты нравишься мне еще больше.

Его левая рука проводит по стволу, чуть задерживаясь у основания. Долго я так не продержусь, мне всегда достаточно после всего пары прикосновений к головке члена для заключения, и стоило бы предупредить об этом, но все на что я способен, это откинуть голову назад и тяжело дышать.

— Ты не привык долго держаться, верно? — доминант наклонился к моему лицу.

— Я не… Моя жена…она никогда не жаловалась.

— Тогда мне ее жаль, — его губы коснулись мочки уха и чуть ее прикусили, — из тебя мог бы получиться толк, если как следует поработать с тобой в этом направлении.

— «Поработать»?

— Тебе необходима практика из-за проблем с доверием и постоянный партнер, способный тебя ей обеспечить.

— А что насчет тебя? Это против твоих правил? — я ощутил, как эти божественные, не иначе, руки вызывают в моем теле новую волну возбуждения. Ради такого стоит хотя бы попытаться попросить его о второй встрече.

— Такого пункта в них нет, но кто сказал, что мне хочется с тобой возиться? – он потер большим пальцем головку моего члена, размазывая по ней предсеменную жидкость. Сконцентрироваться стало вдвойне сложнее.

— Я буду очень стараться, — простонал я, ощущая каждой клеточкой своего тела, что вот-вот окажусь на грани.

— Так уж и быть, — резкое движенье, и я кончаю, изливаясь в его руку. — Тебя придется многому научить, в особенности — терпению и манерам.

— Пожалуйста, — с мольбой произнес я, до конца не осознавая случившееся.

Доминант потянулся к маске и ловким движением снял ее.

— Мое имя Шерлок Холмс, адрес — Бейкер-стрит 221В, и завтра ты придешь туда.

— Обязательно, — кивок облегчения.

— Теперь твоя очередь представиться и снять маску, — Шерлок подошел к раковине и включил воду.

— Джон Уотсон, — я убрал с лица маску и постарался выглядеть при этом так же, как он — совершенно непринужденно.

— Рад встрече с тобой, Джон, — Холмс подмигнул, — если ты не против, я бы хотел прямо сейчас начать твое обучение.

— Сейчас? Но разве на сегодня не все?

— Для начала научись не думать и не обсуждать приказы, тем более этой ночью тебя все равно не ждут, — Шерлок вытер руки о бумажное полотенце, затем подошел к стойке с плетками. — Я хочу, чтобы ты привык ко мне и к своему положению. Располагайся, нам некуда спешить.

Примечания:
SSC * — (англ. Safe, Sane and Consensual). Безопасность, Разумность, Добровольность. Основополагающий набор этических норм в практике BDSM, именно то, что отличает BDSM от социально агрессивных и преступных действий, определяющихся, прежде всего, жестким безусловным соблюдением участниками BDSM-отношений рамок SSC.

Деревянная лошадь, так же известная как «Испанская кобыла»* — приспособление, аналогичное Коню, применявшееся для пыток Инквизицией и перекочевавшая в современный мир БДСМ. Отличается от классического конятем, что «рабочая поверхность» представляет собой ребро двух скрепленных под углом 90 градусов досок.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.