"Я никогда не оставлю тебя, братик."

День выдался весьма солнечным, а мороженое вкусным. Солнечные лучи, как, оказалось, заливали не только их небольшое уютное гнездышко, но и улицы города в целом. Теплолюбивый Сережа был откровенно рад подобной погоде, чего нельзя было сказать о Ване. Тот хмурился, шумно сопел, прятался за спину брата с таким видом, будто тот создает просто-таки громадную тень, и причитал о том, на кой черт он вообще решил выйти из дома. То, сколько раз за эти пару часов упоминалась их «уютная и прохладная» постелька, было уже не сосчитать. Но в ответ на все переживание младшего, студент только с ухмылочкой поглядывал на него и тут, же отворачивался. Весь их маршрут, в целом, составила прогулка по парку и дорога до речки. Идя рядом с младшим братом, Сергей то и дело бросал на него косые взгляды. В левой руке таяло мороженое в вафельном рожке, пока правой он обнимал за талию своего любимого мальчика. Тот жался к нему, выглядя при этом так, словно боялся всего вокруг, помимо самого парня. Хотя причина была совсем в другом. Все это время, всю дорогу, Иван, холодея, ожидал того, что его единственная любовь в какой-то момент исчезнет. Просто пропадет. Вновь уйдет куда-то в неизвестном направлении, напоследок бросив какую-нибудь очередную нелепую фразу. Но этого не происходило, а он все не мог успокоиться. Лишь когда они вышли на залитый, уже бордовыми лучами, пляж, на душе как-то потеплело, а буря чувств поутихла. На смену ей пришло спокойствие, но отнюдь не равнодушие, которое просто не могло появиться рядом с Сережей. Вода переливалась, в свете закатного солнца. Едва ощутимый ветерок гонял небольшие волны по поверхности реки, отражаясь последним напоминанием о минувшем, прекрасном дне. Усевшись на прогретый, за день, песок, Серый посмотрел на младшего. Тому лишних слов и приглашений не понадобилось, поэтому он просто уселся ему на коленки и прижался к такой родной широкой груди, уткнувшись носом в шею брата. Вдыхая такой знакомый и дурманящий аромат его кожи, Ваня, сам того не желая, громко замурлыкал, но даже когда понял это, не замолчал. Подняв, ставшие янтарными, глаза, он поймал на себе смеющийся, но при этом переполненный нежностью взгляд старшего. Решив, что это не такой уж плохой знак, подросток, недолго думая, потянулся к губам брата и накрыл их своими. Тот, словно только этого и ждал, незамедлительно ответил на поцелуй, крепко обняв младшего за талию и прижимая его к себе. Впрочем, долго поцелуй не продлился и мальчик довольно быстро оторвался от губ студента, внимательно посмотрев в его глаза. Они тоже немного изменили цвет и теперь переливались всеми оттенками бирюзового, отражая последние лучи заката. Еще мгновение и трепетные губы коснулись шеи Сережи, от чего тот вздрогнул и прикрыл глаза, поглаживая братика по спине. Он же, в свою очередь, решил, что повода прекращать нет, и принялся изучать изящную бледную шею самым приятным из способов, изредка касаясь кожи кончиком язычка или оставляя на ней влажные линии. - Хватит меня возбуждать, - наконец не выдержал студентик и отстранил подростка от себя. Тот смерил возлюбленного ну ооочень обиженным взглядом и отвернулся, уставившись на ближайшее дерево и молча. То, что его оторвали от себя ровно с той же легкостью, как подняли бы котенка, его ничуть не смутило и не удивило, ибо привык. Сергей с тяжелым вздохом признал свою «вину» и, перестав держать брата за плечи, погладил его по волосам, перебирая пальцами шоколадные пряди. - Да ладно тебе… - прошептал он ему в шею, специально для этого наклонившись так, что бы горячее дыхание обжигало нежную кожу. – Ты же не хочешь, что бы я тебя изнасиловал прямо здесь, правда? Поэтому, не стоит. - А может, хочу?.. – с хитрой ухмылкой прошептал юноша, в миг, повернувшись к Серому. - Ты издеваешься надо мной, - рассмеялся парень и с улыбкой поправил джинсы, поднимаясь с песка. – Слушай, я хотел с тобой поговорить. Мальчик внимательно посмотрел на брата, но спорить не стал, только тоже поднялся с песка и взял его за руку. Долго они, впрочем, на месте не простояли и тут же двинулись вдоль берега. Пока янтарные глазки младшего изучали переливы солнца на воде, обеспокоенный взгляд старшего впился в него. Иван, почему-то, был совершенно уверен, что этот разговор его совсем не порадует, потому, что о чем-то хорошем говорят сразу, но, к собственному счастью ошибся. - Ты, наверняка, прекрасно понимаешь, что стал самым дорогим человеком на свете для меня, - начал парень. – С самого твоего рождения мы всегда были вместе и, за это время, я успел полюбить тебя душой, сердцем и всеми остальными органами тоже, - Сережа замолчал и еще внимательнее принялся прожигать брата взглядом, но тот молчал, даже не повернувшись к нему. – Я счастлив, что ты есть у меня и хочу день за днем наслаждаться твоим обществом. Я хотел бы жить с тобой рядом, всегда. Проводить вместе незабываемые ночи и целовать тебя так, как никто никогда не целовал и не поцелует. Я хочу всегда быть рядом и оберегать тебя от бед. Читать одни и те же книги, вместе. Ухаживать за тобой, когда ты заболеешь и скрывать собственное недомогание ради твоего спокойствия. Я хочу каждый день просыпаться и видеть твою милую сонную мордашку на соседней подушке, а лучше на моей груди. Я хочу слушать с тобой одни и те же песни, что бы однажды мы могли по праву назвать их нашими. Я хочу никогда больше с тобой не расставаться, ни на секунду, ни на минуту, ни на час. Хочу убраться подальше от всех, что бы никто не мог нам помешать быть счастливыми. Рядом. Вместе. Хочу, что бы ты вечно был моим и только моим… На этих словах студент запнулся и остановился как вкопанный, ни на секунду не отрывая взгляда от братика. Тот тоже остановился, но поворачиваться по доброй воле явно не собирался, поэтому повернуть его пришлось Сергею. Перед ним стоял маленький, заплаканный мальчик, явно взбудораженный этим чувственным монологом. Он не знал, что и думать. Все, что сказал ему брат, врезалось глубоко в сердце, разливаясь теплотой по всему телу. Но ему все еще казалось, что все эти «хочу» должны закончиться как-то плохо. Очень плохо, судя по предисловию. Каково же было его удивление, когда он услышал окончание этой пламенной речи: - Я знаю, что у нас в стране так не принято. Я знаю как много «но» есть. Но вместе мы все преодолеем, я верю в это, - уже тише продолжил говорить парень и опустился перед любимым на одно колено, глядя в блестящие, от слез, глаза. – Вань, выходи за меня замуж. Я буду самым лучшим мужем на свете, обещаю… С этими словами, Сережа достал из кармана нежно-синюю бархатную коробочку в форме сердца и открыл ее. В ней покоилось изящное, под стать пальцам Вани, колечко, с небольшим, но ярким, бриллиантом. Сердце младшего пропустило удар. Да что там?.. Оно дюжину ударов пропустило. А потом заколотилось с такой силой, что он всерьез испугался, как бы этот жизненно важный орган не сломал, к чертям, ему ребра. Глаза еще больше заблестели, а через несколько мгновений из них потоком хлынули слезы, и подросток просто кинулся на шею к брату, крепко обнимая его. Наверное, он бы вполне мог его задушить, но Сергей не отбивался, только покорно ждал, несмело улыбаясь, поглаживая своего мальчика по спине свободной рукой, и уже заранее зная ответ. - Я согласен… - сдавленно и очень тихо прошептал юноша, наконец, выдавив из себя хоть какой-нибудь членораздельный звук, кроме глухих всхлипываний. – Я знаю, что ты будешь самым лучшим мужем, потому что ты уже стал для меня самым лучшим на свете братом. Счастливо улыбнувшись, новоявленный жених поднялся с колена и немного отстранил мальчика от себя, поцеловав его, а затем вновь протянув коробочку с кольцом. Тот, до сих пор не веря своему счастью, тут же взял кольцо и надел его на безымянный палец правой руки, снова обняв Серого. - Когда ты успел его купить? – тихо вопросил он. - Ну, я же шустрый… - с усмешкой отозвался студент и погладил брата по спине. А спустя секунду, они оба, с шумом, смехом и клубами пыли, упали на песок. Ване в этом плане очень повезло, потому что приземлился он прямо на старшего. А вот о нем сказать того же было нельзя, потому что пятую точку он отбил знатно. Но улыбка на его лице от этого не помрачнела, а, кажется, только еще больше расцвела, пока он принялся осыпать поцелуями лицо, шею и плечи младшего братика, который теперь, по совместительству, был еще и его будущим мужем. - А как ты себе свадьбу представляешь? – наконец просмеявшись, поинтересовался подросток, не поднимаясь с Сережи. - Не здесь, - даже с некоторым облегчением в голосе, отозвался студент. – Мы уедем. В Германию, во Францию, в Великобританию… Не знаю куда, но уедем. В ближайшем времени, я обещаю тебе. Пройдет несколько дней, недель, месяц или год, но мы уедем туда, как только представится возможность. Поэтому надо как можно скорее получить визу. - Я в Германию хочу! – тут же выдал младший и прижался к брату посильнее, как можно удобнее устроив голову у него на груди. – Там будет классно… Всегда мечтал побывать в Берлине. Рассмеявшись, парень, молча, обнял братика покрепче и принялся перебирать шоколадный шелк его волос пальцами, уделяя внимание каждой прядке. - Мой маленький… - прошептал он, с улыбкой глядя на своего котенка, который смирно лежал на нем и тихо мурлыкал. – Я так люблю тебя. Ты стал моим всем. Никогда не покидай меня, хорошо?.. А иначе найду и выебу… - Тогда я буду сбегать от тебя каждый вторник и четверг, а прятаться в одном и том же месте, - хихикнул мальчик и коснулся губами груди Сережи, который от этого невесомого, едва ощутимого прикосновения даже вздрогнул. - В таком случае, можешь прятаться сразу в кровати, что бы с этим не затягивать. Желательно голым и уже готовым ко всем истязаниям, которые я тебе устрою. Кстати, дома у меня есть для тебя кое-что… - Тогда домой? – тут же радостно отозвался юноша, подняв голову и сверкая глазами. - Нет. Эта наша с тобой ночь и ее будет непростительно провести дома. Ты должен запомнить ее навечно. С этими словами, студент потянулся к таким желанным губам и впился в них со страстью и нежностью одновременно, крепко обнимая братика за талию. На небе уже зажглись первые звезды, и проявился бледный серп луны, пока эти двое обнимались на берегу, так и не поднявшись с, уже похолодевшего, песка. Легкий ветерок трепал волосы обоих, а они только смеялись и болтали о всякой ерунде, не зная ничего вокруг, не зная ничего и никого, кроме друг друга. Ощущение вселенской радости так и не покинуло в эту ночь ни одного из них, пока они счастливо улыбались друг другу. Две фигурки, выделяющиеся на фоне песка и лучащиеся безграничным счастьем ярче, чем любая звезда. Они, наконец, были вместе и больше их ничто не могло разлучить. И ночь, казалось, закончилась лишь тогда, когда по праву стала ИХ ночью.