Омут

Я ждал этого будто всю жизнь.Будто мое тело всегда тайно хотело быть с ним.Будто бы он был мне жизненно необходим... Я так долго хотел его, так трепетно желал его тело.Скрывал себя...Столько времени!Но он узнал...Черт возьми,он все узнал!Мой малыш увидел меня с тем дешевым парнем из клуба "Омут".Не щадя его тела,я впивался пальцами,выдирал волосы этого податливого парня...Мой мальчик все видел...и даже наблюдал за нами некоторое время без возможности двигаться,пока я его не заметил.И он убежал.Я сразу ринулся за ним,правда.Успел лишь прикрыться чьей-то футболкой.Я видел лишь спину...Он убегал от меня. Всю следующую неделю я не ходил в институт,в который обычно мы ходим вместе.Я бы не смог смотреть ему в глаза.Да и не думаю,что он хотел видеть меня.Узнать,что твой лучший друг,которого ты знал всю жизнь,является... Да и он мне не звонит.Не пишет.Не зовет гулять...Не то что раньше.Он будто бы забыл о моем существовании.Но я не забыл.Единственное,что было в моей голове - это он.Он.Тот,кто никогда не врал.Тот,кто всегда открывал дверь своего дома,клал на свою кровать,а себе стелил на полу...Он. Когда я оказался перед дверью своего дома, меня сковал ужас. И это был не просто ужас из разряда "блин, мне так страшно". Паническая атака резко ударила в голову осознанием. Я не мог вымолвить и слова,ровно стоять,пошевелится.Мои пальци судорожно сцепились в замок и боролись друг с другом, словно желание и страх во мне.И второе,кажется,побеждало. Не важно, хотел ли я набрать его номер.Главное - не слабо ли мне это сделать.Но,увы,я трус.Всегда прятался за Его спину. Ночь ужасна.Ко мне вновь возвращаются мои детские страхи.Я с детства не боялся темноты,ведь мой друг сказал:"Твои приведения - это воображение.Они боятся тебя больше, чем боишься их ты!."А когда я спросил: "Почему?",он подумал,рассмеялся и ответил:"А ты представь,что чудовища на роликах,а кататься не умеют!"И мы оба засмеялись.Мы были...были такими детьми...Чистыми.Мне не приходилось выбирать между желанием и дружбой к нему.Я мог облокотиться на него без лишней мысли...Мог. Я уже долго не ел, крутило живот.Дождавшись ночи,я выбрался на кухню в надежде найти что-нибудь из остатков ужина.Остался суп.Я перелил его в тарелку,поставил греться,а сам подошел к окну. Холодно.Нет,не дома.За окном.Там еще ходят люди.Уже три ночи,а они все ходят,греют руки о дыхание, переступают с ноги на ногу... Я заметил на подоконнике пачку отцовского "Петра".Раньше я никогда не курил.Пробовал,баловался.Не более.А сейчас...Люди говорят,что им помогает. Раньше я бы не стал так открыто палиться, затягиваясь в собственной кухне, но этой ночью мне было это неважно. И правда.Отец вышел за водой для матери. -О.-произнес он,наливая стакан.-Давно? -Сейчас... -...понятно. И ушел.Просто ушел.Неужели ему все равно на меня? -Почему,пап..? Голову взяло в тиски, закололо сердце. Грудную клетку сжало до размера груди маленького зверька.О еде я уже не думал. Я просто спустился,почти упал на пол,снеся за собой стол.Услышал голоса из родительской спальни... Две недели заточения в комнате с пачкой отцовских сигарет...День?Ночь?Не важно.Я просто лежал.Иногда курил,давился непривычным дымом.Иногда переворачивался на бок и засыпал. А сегодня зашел отец. В это время я лежал к двери спиной,но я знал,что это он.Он мялся в проходе,не мог войти.На него не похоже. Тогда я повернулся, а он сразу приобрел привычную суровость. -Сын.-начал он.Я,не мигая,смотрел на него.-Как дела?-я вновь молчал. Тогда он ругнулся,прошел в комнату, закрыв за собой дверь. -Сын,я не знаю что случилось, и ты говорить не обязан.Но не стоит забывать о своей жизни.-после он замолчал, встал и произнес прежде,чем уйти:-Сходи в институт. Ночью сквозь сон я услышал тихое шарканье родителей. Их больше нет. Ушли. Я дома один. Вздохнул, почувствовал затхлый запах никотина. Этим дерьмом провоняла вся комната. Неправду люди говорят про этот чертов дым. Все сказки, не более. Сигареты не помогают, не оставляют сладковатый вкус воспоминаний на кончике языка, который ты можешь вспоминать, закурив повторно. К черту это дерьмо! В пачке осталась одна, это я точно помнил. Но в дедушке "Петре" я больше не нуждался. Я не нуждался в тумане глупости. Сел. Голова вспомнила приятные прикосновения подушки и захотела почувствовать их вновь. Я не поддался головокружению, сконцентрировался. Встал. Родителей нет. Я помню. Меня никто не услышит. - Нет, я не буду этого делать. Сам. Это и твой сын. - громким шепотом сообщала мать, когда отец, лишь вздохнув, пошел в мою строну. Все это я слышал сквозь завесу дрема, но более осознанней все стало тогда, когда на своем холодном, продрогшем от открытого окна теле я почувствовал теплую, почти горячую руку. - Поднимайся. Приподняв свое лицо со сложенных, онемевших рук я осознал, что нахожусь на кухне. Я всю ночь провел подставив лицо морозному воздуху. Вспомнил. Я вспомнил слова отца...институт. Может быть это излишки времени, но я правда слышал в его голосе умоляющие нотки? Выйти на улицу оказалось проблемой чрезвычайной психологической важности, которая сменилась другой, более важной проблемой. Вход в институт. Помню, что читал, что мы боимся только ожидания. Это оказалось неправдой. Ожидание ничто перед мыслью, что я иду по тем же коридорам, по которым, вероятно, сегодня уже прошелся он. Класс встретил меня шумными идиотскими аплодисментами, шутками. Но ничто из этого меня не интересовало, ведь мои глаза смотрели прямо на заднюю парту, нашу парту. Он тут. В своей темно-синей футболке, которую мы вместе выбирали полгода назад. Глаза его оказались прикованы ко мне. А я смотрел ему в лицо. - Проходите, - я и не понял, что слова относятся ко мне, да и их повтор. Раза с третьего я посмотрел на препода, после чего стал двигаться вверх, к той самой парте. У самой ее я замер, наверное, я ждал...разрешения. И он повернулся. Сначала чувствовал себя неловко, не заглядывая в лицо, будто бы невзначай изучая мою одежду. Но после, когда храбрость овладела им, наши глаза встретились. И я вновь не смог сдержать себя при виде его зеленых глаз. Я поражался силой проницательности этого цвета. Я сел. Страх продолжал пульсировать в животе, поднимаясь вверх, давая о себе знать. А телом я чувствовал потребность в искренней улыбке соседа. Голова невольно повернулась к нему. Тот лишь сжал скулы, сглотнул, не более. Я отвернулся. Я противен ему. Он больше не хочет... ничего он больше не хочет. К звонку тот уже был готов. Вскочил, убежал, я остался сидеть до тех пор, пока он не скроется из виду совсем. И только после этого набрался сил. Чувствовал я себе отвратительно, будто бы я снова переживал тот самый момент, когда его глаза увидели..."Омут"... Мне нужно было отдышаться. Свернул в первую попавшуюся дверь. В классе выключен свет, никого, только я с ужасно стучащим сердцем, с подкошенными ногами. Его мне довелось увидеть после занятий, когда ноги с неопределенной скоростью вели меня в только им понятное место. Он шел впереди медленной походкой, весь в напряжении от холода. Каждое его движение отзывалось в моей памяти воспоминанием. Малыш совсем не изменился, он все так же непохож на всех. Остающийся для меня идеалом...во всем. "- Когда я вырасту, я хочу жить напротив твоего дома. Каждое утро я буду подходить к окну и махать тебе рукой. А зимой мы будем играть, как и сейчас, в снежки в нашем дворе..." - когда-то говорил он. Я замер. Остановился, будто бы кто то крикнул команду "стоп". Присел на корточки и взял в руки снег, который соорудил в некое подобие снежка. - Эй! - крикнул я для меня незнакомым громким голосом. Он обернулся, а я в это время уже посылал комок снега в лицо парню. Тот изумленно сделал шаг назад, судорожно снимая снег с лица. В это время я сделал еще снежок, еще раз запустил, на этот раз промахнувшись. Я никогда не забуду его лица. Когда он увидел меня с раскрасневшимися щеками, носом, непонятной улыбкой, смешанной со страхом быть отвергнутым. В тот вечер мы играли в эту по-детски счастливую игру, к нам даже присоединились незнакомцы, проходящие мимо, которых мы с удовольствием взяли в игру. После "боя" мы по старой привычке оказались у меня дома. Я ушел в ванну, чтобы переодеть насквозь промокшие вещи, оставив что-то и для него. Встретились мы на кухне, где он уже без моей помощи наливал обоим горячий кофе. Сказать, был ли я счастлив? Да. Я понял, что единственная ценность - это хорошие и добрые люди, окружающие тебя. Разве важны люди-однодневки, когда рядом с тобой есть человек-всяжизнь?